Just the two of us

Так вот, о семейной жизни. Сонхун выключает старенький проигрыватель, который Джейк когда-то давным-давно привёз с собой из Австралии, и убирает на место ещё более старый диск с любимой песней. «Только ты и я, давай будем вместе, малыш. Только ты и я, у нас всё получится.» - как-то так там поётся, вроде? Пак стал гораздо лучше понимать английский, проживая в одной квартире с Джеюном столько лет, и ему нравится думать о том, что спокойная и романтичная песня так подходит их отношениям. Он помнит, как они много раз медленно кружились в танце, шептали одни и те же строчки, прислонялись лбами или потирались носиками, смотрели друг другу в глаза, а затем нежно целовались, разделяя счастливый момент. Да, определенно хорошая песня, навевающая воспоминания. По коридору раздаётся топот нескольких, а точнее двух пар ног и Сонхун улыбается, уже точно зная кто там. — Отец, завтрак готов? — их младший с Джейком сын, Рики, первый вбегает на кухню. Он всегда опережал своего старшего брата во всём, что касалось спорта и физических нагрузок. Ему только четырнадцать, но его родители уже уверены, что он будет альфой. Он рос не по дням, а по часам, но даже будучи добрые сто восемьдесят сантиметров (что, видимо, ещё далеко не его предел), он оставался для Сонхуна и Джеюна их непослушным, игривым малышом. — Это нечестно, что ты снова прибежал первый, ты раньше выбежал из комнаты, — бубнит себе под нос их первый сын, Чонвон. Вони только-только исполнилось шестнадцать, он очень собранный и рассудительный парень, который иногда даёт себе побеситься и идти на поводу у младшего брата. У него недавно был выявлен вторичный пол - омега, но, благо, Чонвон и Рики живут в то время, когда в аптеке свободно продаются мощные и качественные подавители, способные хорошо помочь. Сонхун и Джейк рады, что их детям не придётся страдать так же, как им в эти же годы. Мальчики садятся за стол, на котором уже был накрыт завтрак, а Сонхун тихо хихикает с их маленькой перепалки. — Чего вы как дети малые? Вам ведь больше не десять, — он наливает обоим по чашке какао и ставит на стол, не забыв кинуть зефирок и положить Рики чуть больше сахара, как он любит, — Придумали, чем займётесь сегодня? Праздник как-никак, день всех влюблённых. — Я предлагал Чонвон-хёну пойти со мной к Сону-хёну смотреть фильмы, а он идёт гулять с каким-то хулиганом из нашей школы, — в этот раз дуется Рики, а Чонвон задыхается, чувствуя предательство. — Я же просил тебя не рассказывать! Боже, тебе ни один секрет доверить нельзя, — злится старший, предчувствуя, какой разговор сейчас может начаться. Естественно, отец неодобрительно хмурит брови. — С каким это хулиганом ты гулять идёшь и нам с папой не рассказываешь? — глава семейства переводит взгляд то на одного сына, то на второго, надеясь выведать какую-нибудь информацию. Чонвон закатывает глаза и цокает. — Никакой он не хулиган! Его зовут Джей, он всего на два года меня старше. Он очень милый и заботливый, но из-за того, как он одевается, Рики считает его плохишом, — старший стреляет недовольным взглядом на своего брата, а тот лишь показывает язык. — Отец, объясни ему, что братьев не променивают на каких-то первых встречных альф, — Рики всё продолжает ябедничать, а Чонвон поднимается и хлопает руками по столу. — Да ты просто завидуешь, потому что Сону-хён влюблён в альфу из старших классов, а на тебя совсем не смотрит, потому что ты ещё мелкий! Я уже в том возрасте, когда могу заводить отношения, а ты нет. Отец, разве я не прав? — оба сына одновременно смотрят на отца, надеясь услышать от него ответ, который устроит их обоих: Чонвон смотрит с надеждой, готовый расплакаться, если ему не дадут пойти погулять с понравившимся мальчиком, а Ники с обидой надул губы, будто слова старшего брата его сильно задели. Сонхун вздыхает. Быть родителем, определенно, тяжело. Пока их дети были малышами, справляться было чуть легче. Они ссорились, разве что, из-за неподеленной игрушки, чего легко можно было избежать, подарив каждому по одинаковому экземпляру. Но сейчас, когда они оба переживают подростковый переход, часто раздражаются и проявляют бунтарство, детскими игрушками уже не откупиться. Хорошо, что у Сонхуна есть его любимый муж. — Что вы тут устроили с самого утра? — сонный Джейк появляется в дверях кухни, потирая глаза и зевая. Из всей их семьи он спал дольше всех по утрам, потому что Сонхун помогал детям собираться в школу - так в их семье заведено. — Пап, Чонвон говорит мне обидные вещи! — кричит один. — Рики хочет, чтобы отец не отпускал меня гулять с мальчиком! — пытается перекрикивать второй. Ребята продолжают спорить, Джейк уставшим, всё ещё сонным взглядом смотрит на Сонхуна, но тот лишь пожимает плечами и они в унисон вздыхают. — Хватит, дети, — Джеюну даже не приходится повышать голос, чтобы сыновья перестали ругаться. Сонхун всё время завидовал влиянию своего мужа, — Чонвон, ты можешь погулять с этим мальчиком сегодня, но только до девяти, и прекрати язвить младшему брату. А ты, Рики, я уверен, хорошо проведёшь время и только с Сону сегодня. Кто знает, что может между вами произойти на день влюбленных? Мне вот кажется, что Сону не так уж к тебе категоричен, — Джейк улыбается, видя, как приободрился его младший сын и успокоился старший, и треплет по макушкам их обоих, — А теперь доедайте и бегите в школу, а то опоздаете. Ребята быстро уплетают остатки своего завтрака, обнимаются на прощание с родителями и уходят, конечно же, не забыв снова немного поссориться из-за того, что Рики «слишком долго зашнуровывает свои конверсы, которые сейчас даже не по погоде», а Чонвон «сам виноват, что медленно ходит своими короткими ногами, из-за чего им приходится раньше выходить». Родители лишь качают головами. — Что бы я делал без тебя? — с улыбкой спрашивает Сонхун и обнимает мужа со спины, утыкаясь тому в шею. Джейк хихикает от щекотки, вызванной чужим дыханием, и начинает готовить себе кофе. — Боюсь представить тебя с этими чертятами один на один, любимый, — без какой-либо жалости заявляет Джеюн, за что получает короткий чмок в плечо. — Есть ли какие-нибудь пожелания у тебя на сегодняшний день, любовь моя? День влюблённых и мы оба свободны, можем побыть только вдвоём, — в голосе Сонхуна слышится игривость, и он рассматривает самое красивое личико на свете рядом с собой, обращая внимание на длинные ресницы и очаровательные, пухленькие губки, которые ему никогда не надоест целовать. Джейк смотрит на него с прищуром, мол «Что ты там задумал?», а Сонхун в ответ лишь играет бровями, продолжая их немой разговор. — Хорошо, я тебя понял, альфач, — Джеюн смеётся и садится за стол, с кружкой кофе в руках, — Я в любом случае планировал для тебя сюрприз. — Ого, даже так? — Сонхун садится на соседний стул, а затем пересаживает Джейка на свои колени, тот лишь мило ойкает, — Тогда мне, наверное, тоже стоит тебе чем-то отплатить, — альфа клыкасто ухмыляется. — Сегодня ничего не нужно, приберегу это твоё «я отплачу» на другой день, — загадочно отвечает омега и пьёт свой кофе.

♡

«Сюрприз» Джейк устраивает ближе к вечеру, после того, как они романтично при свечах пообедали и чуть-чуть выпили, понежились на диване, периодически целовались и поглаживали друг друга. Как только ладони Сонхуна находят мягкие ягодицы Джейка, омега аккуратно отталкивает альфу, чмокает его в уголок губ и встаёт с дивана. — Буду ждать тебя в нашей комнате через пятнадцать минут, хорошо? — шепчет Джеюн и убегает в их спальню. Сонхун сидит в ступоре ещё какое-то время, а потом начинает отсчитывать минуты, прожигать глазами настенные часы и нетерпеливо трясти ногой. Он не представляет, что мог задумать его муж, но от этого только интересней. По истечении времени, как и было велено, Сонхун идёт в их спальню. — Джеюни, я зайду? — он коротко стучит, прежде чем войти, а затем получает короткое «Да, проходи» и открывает дверь. Джейк стоит напротив зеркала, проверяя свой внешний вид. На нём была только длинная белая рубашка Сонхуна, узкая мини-юбка, еле-еле прикрывающая задницу и чёрные капроновые чулки на ремешках, держащиеся на чём-то.. ну, под юбкой. И, о, господи, эти туфли на шпильке.. Откуда они вообще у Джейка? Сонхун чувствует, как в горле у него пересыхает. Сколько бы лет они не провели вместе, Джеюн способен удивлять его каждый божий раз, сводя альфу с ума. Он такой красивый и сексуальный, он знает, насколько альфа любит каждый миллиметр его тела, и умело этим пользуется. — Как же ты невероятен, малыш. Ты хоть представляешь, что делаешь со мной? — Сонхун запирает за собой дверь, ну так, на всякий случай, и ловит довольную улыбку Джейка через зеркало. — Стараюсь соответствовать Вам, Господин Пак. Я слышал, что у Вас весьма высокие стандарты, — Джеюн хихикает, а затем прикусывает губу и оборачивается. Он медленно дефилирует к Сонхуну, красиво покачивая бёдрами, и берёт альфу за руку, — Позволите помочь Вам снять стресс и показать свои навыки? Сонхун сглатывает образовавшуюся во рту слюну и кивает, не произнося ни слова и просто повинуясь, позволяя Джейку вести его к кровати. Дай Бог, если он останется жив сегодня. Джейк сажает Сонхуна на край кровати, а затем медленно, но напористо целует. Всё, как они любят: Хун покусывает губы Джейка, проходится по ним языком, чуть оттягивает зубами нижнюю губу и, конечно же, входит языком в рот Джеюна. Языки то и дело касаются друг друга, поцелуй становится всё более мокрым, и комнату заполняют звуки тяжелого дыхания и громких чмоков. Джейк слизывает дорожку слюны у краешка рта альфы, оставляет последний поцелуй на подбородке, а затем спускается на колени. Сонхун не может оторвать взгляда от своего омеги, как Паку могло настолько повезти? Глаза то и дело бегают по рубашке, наполовину расстёгнутой, и по юбке, которой можно было отдать должное за тот факт, что она ещё никуда не задралась с прекрасных бёдер. Сонхун боится представить, какая ещё красота может под этой самой юбкой скрываться. — Я вижу, ты оценил мой внешний вид, любимый, — Джеюн смотрит Сонхуну в глаза, а сам потирает рукой уже образовавшийся твёрдый стояк альфы через домашние штаны, чем вызывает у последнего короткий стон. — Конечно, как же иначе, детка? — Пак кладёт ладонь на голову омеги, чтобы хоть куда-то деть руки и гладит его затылок, совсем слегка сжимая волосы, — Ты у меня всегда самый очаровательный. Джейк довольно улыбается от услышанных слов и задирает футболку мужа, оставляет на прессе ещё несколько поцелуев, а затем языком проводит ниже. Он знает, что это выглядит пошло, поэтому не останавливается и продолжает шоу, чтобы глаза альфы были сосредоточены только на нём, чтобы все его мысли были только о Джеюне. Штаны Сонхуна были сняты, а за ними и нижнее бельё, футболку альфа скидывает с себя сам. Джейк даёт себе пару мгновений полюбоваться невероятным телом, а затем переводит взгляд на большой и тяжёлый член альфы из которого вытекает капелька предъякулята. Джеюн не может удержаться от желания слизать её, поэтому обхватывает пальчиками основание чужого члена и берёт головку в рот. Сонхун над ним снова стонет от удовольствия, сильнее сжимает руку на волосах омеги, побуждая того двигаться дальше. Джеюн не отрицает того факта, что брать в рот член своего мужа было одним из его любимых занятий. Возможно оттого, что ему нравилось самому доставлять удовольствие своему любимому, или, может, он просто любил чувство наполненности внутри и тяжесть на языке. Скорее всего, и то, и другое. Сонхун надавливает на голову омеги, чтобы тот продолжал, а сам прикусывает губу и тяжело выдыхает через нос. Он без понятия сколько по времени ему удастся спокойно продержаться, учитывая, что желание грубо трахнуть Джейка в кровать увеличивается с каждой секундой. Джеюн, чувствуя нетерпение альфы, покорно повинуется и глубже заглатывает член, минуя рвотный рефлекс и кучу собственной слюны. Движения головой вверх-вниз тоже ускоряются, под юбкой становится неприятно мокро, поэтому Джейк плотнее сводит бёдра. Комнату наполняют густые запахи возбуждения их обоих, от которых перед глазами всё плывёт, а дышать становится тяжелее. Сонхун пялится на то, как опытно и сексуально Джейк делает ему минет. Его движения плавные, он похлопывает членом по своим надутым губам, проходится поцелуями по всей длине и проводит языком по, пока что, небольшому узлу у основания. — У меня есть огромное желание спустить тебе на лицо, малыш, — шепчет Сонхун, наблюдая за тем, как Джеюн трётся щекой об его член. — И что же тебя останавливает, Сонхуни? — Джейк невинно хлопает ресницами, двигая рукой по всему члену Сонхуна. — Ещё большее желание сцепить нас узлом и кончить глубоко внутрь, — Сонхун без предупреждения хватает омегу за руку и тянет на кровать. Джейк плюхается на спину, перекладывая ноги на одну сторону и придерживая низ юбки. Сонхун жадным взглядом оценивает картину перед собой и вульгарно облизывается, демонстрируя клыкастую ухмылку. — Ты пытаешься прикрыться или только сильнее меня возбудить? Я вижу, как слик стекает по твоим новеньким чулочкам, Джеюни. Задирай юбку и разводи ноги, — строгим голосом почти приказывает Сонхун. — Д-да, Хуни, — Джейк заикается и, как и сказал ему альфа, медленно разводит ноги и задирает до талии юбку. Сонхун вновь ухмыляется, лицезрея миленькие кружевные трусики со сложным узором, которые уже больше чем на половину сырые. Рука сама тянется сначала к милому, небольшому и возбужденному члену, а потом к мокрому пятнышку чуть ниже. Кончики пальцев аккуратно гладят и надавливают на все эрогенные зоны. Джеюн мычит и выгибается в талии, пытается вновь свести ноги, что не позволяют сделать сильные руки альфы. Сонхун проводит рукой по всей правой ноге Джейка, начиная от носка туфельки, заканчивая местом, где натянут ремешок от чулок. Омега дрожит и покрывается мурашками, что подталкивает альфу двигаться дальше. Сонхун до конца расстегивает свою же рубашку на теле Джеюна и покрывает поцелуями всю грудь омеги, его живот и бёдра, не забывая оставлять по пути кучу засосов и укусов. Джейк под ним тихо постанывает и льнёт ближе, его омега в восторге от внимая альфы и его нежности. — Дотянешься до смазки, Джейки? Тумбочка к тебе немного ближе, — спрашивает Сонхун, рассматривая свою работу на теле Джеюна. Омега на просьбу лишь отрицательно качает головой. — Нет.. необходимости. Я подготовился в душе, — и ведь правда, в середине дня Джейк ни с того ни с сего предупредил Сонхуна, что сходит в душ, а затем провёл там больше времени, чем обычно. Сонхун тяжело выдыхает - его терпение на исходе. Джеюн знал все его слабости, он каждым своим словом и движением заставлял альфу возбуждаться всё сильнее и делал это намеренно. Джейк не такой невинный и глупенький, каким сейчас пытается перед ним казаться, а значит, его главный план - вывести своего альфу из себя, чтобы получить долгожданный хороший трах. Он добьётся его. — Какой же ты хитрец, дорогой мой омега. Джейк громко ахает, когда его грубо переворачивают на живот, а затем заставляют согнуть ноги в коленях и прогнуться в пояснице, давая Сонхуну идеальный обзор на свою округлую, мягкую задницу. По комнате раздаётся громкий звук шлепка, а затем хныканье. — Хуни, это больно! — протяжно скулит Джеюн и через плечо пытается рассмотреть своего альфу, а потом получает ещё один звонкий удар по ягодице, — Ай! — Неужели? Джейки, милый, я же знаю тебя уже как облупленного, — Сонхун наклоняется ближе к уху омеги, а сам трётся членом между его ягодиц, — Я знаю, что ты надеешься, что сегодня я возьму тебя грубо. Хочешь сказать, что я могу ошибиться с чем-то, что связано с тобой? Джейк молчит пару секунд, обдумывая свой ответ и нервно кусая губы. Конечно же, Сонхун всё понял. Он всегда понимает Джеюна лучше всех. — Нет.. Нет, Хуни, ты прав. Как и всегда, — омега покачивает задницей из стороны в сторону и заглядывает в горящие глаза своего альфы, — Пожалуйста, трахни меня грубо, — он дует губы и строит миленький взгляд, чтобы получить то, что хочет - это рабочая схема. — Всё для моего любимого, — Пак улыбается, чмокает мужа в щеку и выпрямляется. Он любуется тем, как ягодицы омеги успели немного покраснеть от шлепков, и отодвигает трусики в сторону, не собираясь их снимать. Если будут мешать - можно порвать, ничего страшного. Хун купит Джейку тысячу таких, если он захочет. Сонхун сначала проверяет готовность Джейка, вставляя внутрь сразу два пальца. Джеюн стонет и сжимается, но в целом пальцы вошли свободно - готов значит. Насухо входить не хочется, поэтому Пак собирает немного естественной смазки своего омеги с его ляшек. Это пошло, но им обоим всё равно. Обычно Сонхун входит медленно, давая омеге привыкнуть и расслабиться, но не сегодня. Первый же толчок - резкий и глубокий, Джеюн вскрикивает и сжимает одеяло под собой. На его глазах выступают слёзы, но это именно то, чего он хотел. Небольшая боль в самом начале, чтобы потом было так хорошо, как сумеет сделать только Сонхун. — Так хорошо от того, что ты внутри, альфа, — Джейк протягивает руку назад, поглаживая вышеупомянутого альфу по бедру. Они почти вплотную соприкасаются сейчас, разве что узел снаружи, что Джеюна не сильно устраивает, но он знает, что это будет исправлено позже. — Я ещё ничего не сделал, любовь моя, — Сонхун улыбается, а после начинает двигаться, сразу задавая темп. Влага и жар одновременно обволакивают член Сонхуна - это одно из лучших чувств, которые он когда-либо испытывал. Ему хотелось бы вечно находится в Джейке, если бы это было возможно. Сейчас, когда у них чаще всего дома дети, заниматься подобными вещами почти не удаётся, поэтому приходится ждать и сдерживаться, пользоваться любым моментом, отчего секс становится более эмоциональным и значимым, а не воспринимается как часть скучной рутины. Поэтому Сонхуну хочется оставить как можно больше следов и хоть какое-то «послевкусие» для Джейка, скорее всего, в лице того, что омега не сможет ходить не хромая ещё несколько дней. Да, он побубнит, но в душе будет несказанно рад. Движения Сонхуна становятся всё резче с каждым толчком, омега под ним стонет, скулит и течёт без остановки, желает, чтобы альфа двигался всё быстрее и быстрее, выбивал из него последний воздух. И Сонхун подчиняется. Он разводит ягодицы омеги, наблюдает за тем, как растягивается его дырка на члене, как желанно она его принимает и постоянно издаёт громкие хлюпающие звуки из-за обильного количества смазки внутри. Альфа не может дождаться, когда омежий слик смешается с его спермой. Это, скорее всего, не займёт очень много времени, учитывая, что Джеюн уже начинает трястись и пускать слюни. — Что, сознание уже убегает, Джейки? — спрашивает Сонхун, поднимая лицо своего омеги за подбородок, а затем грубо сжимает его скулы, — За столько лет у тебя так и не выработалась выдержка, ты так быстро кончаешь. Но, с другой стороны, это хорошо для меня. Могу заставить тебя кончить несколько раз подряд, — Пак шепчет своему мужу в самое ухо, вызывая у того очередной громкий скулёж. — Но твой член такой большой и мне так приятно, я не могу не кончать.. Прости меня, альфа, — Джеюн изображает покорность, чувствуя, как член его любимого мужа дёргается где-то внутри от сказанных омегой слов. Сонхун сам-то не отличался долгой выдержкой, когда дело касалось Джеюна. Джейк дёргается, когда головка члена альфы задевает его простату, а затем снова, и снова, и снова. Очередной поток слез стекает по его щекам, а удовольствие накрывает с головой. Бёдра Сонхуна так сильно шлёпаются о его собственные, заставляя его задницу сексуально покачиваться от каждого движения. Джеюн уверен, что альфа пялится прямо сейчас - туда, вниз, где они соединены. Руки Сонхуна так крепко сжимали его талию, что там сто процентов останутся синяки. Именно то, чего и хотел Джейк. Не снятые трусики приятно натирают член Джеюна, давая ещё одну стимуляцию, и это так приятно, но плох тот факт, что Джейк чувствует, что скоро кончит. Но Сонхун, судя по его только-только набирающим темп движениям, ещё не собирается прекращать. А это значит, что он продолжит трахать Джейка даже тогда, когда омега кончит, что вызовет у него перевозбуждение и ещё один оргазм. Боже, как же Джеюну этого хочется. — Я.. я близко, Хуни! Можно мне кончить, пожалуйста? Прошу тебя, пожалуйста, — умоляет омега, ощущая непрекращающееся давление на свою простату. Что бы не ответил сейчас его альфа - он всё равно кончит. — Опять кончаешь нетронутым, детка? Это тешит моё самолюбие, ты правда так любишь мой член? — Сонхун снова наклоняется к нему, чтобы хорошо расслышать и разобрать хоть что-нибудь в череде оглушающих стонов. — Д-да! Очень люблю, альфа, очень люблю! — Джейк начинает двигаться навстречу толчкам альфы, чтобы как можно глубже ощутить и без того длинный член, а затем кричит и кончает, сильно дрожа всем телом. Сонхун не останавливается, трахая его через весь оргазм. Ноги Джеюна подкашиваются, а глаза закатываются - это всегда то, как его заставляет себя чувствовать Сонхун. — Чёрт, малыш, не сжимайся так сильно, я хочу успеть заставить тебя кончить ещё раз, — альфа немного замедляется, а затем переворачивает обратно на спину обмякшее тело своего любимого. Его трусики были испачканы теперь, помимо слика, ещё и спермой, и Сонхун не может не гордиться собой. Сколько бы лет не прошло, Джейк всё так же слаб для него. Он ничего не делает минуту, или, может, две, ожидая, пока Джейк немного придёт в себя и будет снова в состоянии возбудиться. Повезло, что у Джеюна высокое либидо. — Продолжим, детка? — Сонхун ухмыляется и сжимает в руке чужой член - Джеюн снова начинает возбуждаться. Омега обнимает ногами талию свой пары и надавливает на его поясницу, ничего не говоря - разрешение продолжать. Бесполезная ткань, представляющая собой полностью пропитанные разными телесными жидкостями трусики, начинает неприятно липнуть к телу, поэтому альфа решает помочь. Ну, разрывая их, очевидно. — Ну вот, Сонхуни, они были дорогие.. — скулит Джеюн и обиженным взглядом смотрит на испорченную вещь. — Появились силы жаловаться, Джейки? Значит, точно продолжаем. Да, ему явно стоило молчать.

♡

Спустя еще аж два раунда, пара лежит в обнимку на кровати, уставшие, но невероятно довольные и влюблённые. Джеюн наслаждается последними минутками заполненности внутри себя, пока узел его альфы держит их вместе. Одна из рук Сонхуна покоится на его немного выпирающем от спермы и члена животе, а он сам оставляет нежные поцелуи на шее омеги. — Я так тебя люблю, ты знаешь? — шепчет Сонхун, прижимаясь ещё ближе. Джеюн мило хихикает и заводит руку назад, чтобы погладить альфу по голове. — Я тоже тебя очень люблю, дорогой. С каждым днём всё сильнее, — Джейк тихо стонет, когда альфа выходит и всё, что было внутри, выливается наружу, — Блин, как же это противно каждый раз. А тебе, извращенцу, нравится, да? — Да, — без зазрения совести отвечает Сонхун и пожимает плечами. Он поднимается с кровати и находит чистую одежду для них обоих, — Пойдём вместе помоемся пока дети не пришли? — Ага, а потом тебе приспичит повторить, как обычно, — бубнит под нос Джеюн и пытается сесть, и Сонхун помогает ему, легко поднимая на руки. Джейк улыбается и обнимает альфу за шею, — Ого, прямо как в день нашей свадьбы. — Именно, любовь моя. После брачной ночи я тоже мыл нас обоих, не нарушать же традицию? — Сонхун играет бровями, а Джеюн лишь закатывает глаза, но соглашается с альфой. Они принимают горячий душ, помогают друг другу помыться, а затем Сонхун ещё раз трахает Джейка, прижав его к холодной плитке. Конечно же, омега знал, что так будет, именно поэтому согласился. Он мог сколько угодно бубнить на альфу и обвинять его в извращенности, но они оба знали, что Джеюн местами был даже хлеще. Вышли из ванной они вовремя, дети пришли к девяти, как и договаривались с родителями. Снова, правда, о чём-то спорили: Ники возмущался, а Чонвон шипел на него и просил заткнуться. — Как провели время, ребята? — спрашивает Сонхун, когда они с Джеюном выходят в коридор. Две пары глаз обращают на них свои взгляды, а затем так же синхронно их опускают. Чонвон держится за шиворот своей водолазки, явно пытаясь спрятать засосы, а от Ники несёт сладким мятным запахом, который мало чем был похож на его собственный. Оба подростка выглядят как зашуганные котята, будто их застали за какой-то шалостью и теперь отчитывают. День был насыщенный, а вечер предстоит долгий, полный нравоучительных разговоров. Но это тоже, очевидно, часть семейной жизни Пак-Шим.