Watch my heart burn

I'll sit and watch your car burn Я буду сидеть и смотреть, как горит твоя машина With the fire that you started in me Огнём, что ты разжёг во мне, But you never came back to ask it out Но ты не вернешься, чтобы выяснить всё. Go ahead and watch my heart burn Можешь и дальше смотреть, как горит моё сердце With the fire that you started in me Огнём, что ты разжёг во мне, But I'll never let you back to put it out Но я не позволю тебе вернуться, чтобы загасить его.

Billie Eilish — watch

      Нил знал, что его перемещение случится рано или поздно. Он был бы слишком наивен, если бы считал, что сможет избежать этого проклятья. В конце концов, ему всегда везло на проблемы и неприятности. Чего Нил не мог знать, так это какой момент жизни Судьба посчитает достаточным, чтобы перенести маленького Абрама в будущее.       Были ли это пытки отца? И даже не важно кого он пытал: самого Нила или кого-то другого. Маленькому Натаниэлю все было одинаково больно.       Или моменты, когда он, захлебываясь слезами под жадным взглядом Лолы, наносил один удар за другим несчастным животным? Нил считал те дни достаточно травмирующими, и ему бы не помешало немного утешения хоть от кого-то.       Ему до сих пор иногда снился шепот Лолы:       — Молодец, младший. Почти так же хорош, как отец. Еще несколько тренировок, и сможем перейти на людей. — Жаркое дыхание опалило ухо, вызывая мурашки и отчаянный всхлип ребенка. — Можешь мне поверить, внутри мы все одинаковы…       Возможно это будет тот момент, когда мать, единственный человек, которого Абрам ценил, превращалась в безумную фурию и кулаками выбивала из него волю к жизни, эмпатию и любовь к экси. Нилу было до сих пор больно вспоминать Мэри в таком контексте, но он не мог избавиться от этих воспоминаний. Воспоминаний о том, как, словно каждым своим прикосновением (уже не важно, оберегающим или жалящим ударом), мать вырывала из него частичку души.       А может это будет он сам, совсем взрослый, уже носящий имя Нил Джостен. В тот самый момент, когда он сам не осознавая почему, но все же решился довериться Эндрю, остаться с лисами и играть в команде. Нил до сих пор не понимал что заставило его тогда поддаться. Да, он был в отчаянье, устал бежать и не видел смысла продолжать прятаться, но все же инстинкты были накрепко вбиты в саму его суть. Логически он не видел ни единой возможности избежать столкновения с прошлым, но он остался. Было бы объяснимо, если бы он переместился в будущее, увидел свою сложившуюся судьбу среди Лисов, осознал, что оно того стоит (Нилу было неловко даже предположить, что уже тогда он остался только из-за Эндрю и своих еще неясных, но достаточных для этого, чувств).       Все эти размышления были бесплодными, и Нил изредка позволял себе развлекаться предположениями, когда не мог уснуть из-за кошмаров, стараясь отвлечься. Но в основном, он принимал ситуацию с перемещениями как есть и просто плыл по течению.       Что неизбежно, того не изменить.       Это был не самый лучший день для Нила, должность капитана выматывала и опустошала. Он чувствовал, что не справляется, а ситуация выходит из-под его контроля. Джек и Шина все чаще огрызались, снова решив проверить границы его выдержки (видимо одной хорошей трепки Джеку было недостаточно). Хуже было то, что некоторые новички начинали к ним прислушиваться. А Нил, к своему глубокому сожалению, не мог ломать сокомандников. Его острые, взрезающие чужое эго, слова почему-то перестали действовать и воспринимались другими слабостью. Даже Кевином.       Это был вопрос времени, когда Нил сорвется.       Эндрю ждал этого момента. В конце концов, это было его любимое шоу. Он помнил каждый момент, когда Нил превращался в мелкого злобного гремлина и резал окружающих острым языком незамутненной правды. Да и (признаваться в этом было сложно, но он делал уверенные шаги в психотерапии) заботился он о Ниле, чего уж там. Он знал, что подавление эмоций для этого придурка не работало никогда, только делало последствия масштабнее и катастрофичнее.       Эндрю со всей мелочностью и любовью к подстрекательству ждал взрыва, заняв первые ряды в зале театра.       Нил умывался, пока на кухне шумела кофеварка и слышались шаркающие шаги Эндрю, недовольного пробуждением, даже если оно было в полдень. Он улыбнулся с полным ртом зубной пасты, вспомнив Миньярда взъерошенного после сна, закукленного в одеяло и с злобным выражением глаз, когда он, нарочито издавая много шума, начал готовить кофе.       Нил обожал подобные дни, он в принципе обожал в Эндрю многое, если быть откровенным. И больше всего он ценил, что Эндрю открыто проявлял недовольство, сонливость и издавал много шума своими действиями. Это было чистое, подлинное доверие, которое он оказывал Нилу. И это было ценнее всего. Ну, а еще, он находил Эндрю в такие моменты бесконечно милым, но Нил старательно прятал подобные мысли.       Когда Нил думал о выходных наедине с Эндрю, жизнь переставала казаться таким дерьмом. Отступали мысли о капитанстве, команде и всех лисьих проблемах. Нил старательно запихивал поглубже все негативные эмоции уже по привычке, но сегодня он намеривался провести расслабленный и спокойный день со своим не парнем.       Уже ополаскивая лицо, Нил услышал, как в комнате что-то изменилось. Он не осознавал что именно. Не было ничего удивительного в том, что Эндрю не издавал звуков, но сейчас это было странно иначе. Более настороженно.       Нил тут же выскочил из ванной комнаты и пораженно застыл. И даже не от вида Эндрю так же замершего в другом дверном проеме с видом карающего ангела, укутанного в одеяло. Нет, они оба безмолвно взирали на парня, сидящего на полу.       Он представлял собой воплощение беспорядка. Что внешнего, что внутреннего. Нил с чем-то близком к стыду признал, что он был похож на бомжа больше, чем когда-либо предполагал. Засаленная одежда не по размеру, свалявшиеся грязные отросшие волосы, ввалившиеся пустые глаза и, в довершение всего, почти пустая бутылка алкоголя в руке.       Что ж, Нил никогда не думал о возможности того, что перемещение произойдет в тот период, когда он решил глушить боль алкоголем. А что? Было больно, когда мать зашивала кровоточащие раны наживую, было также больно похоронить ее и остаться абсолютно одному в огромном враждебном мире. Абрам тогда решил, что алкоголь отлично справлялся с обоими видами боли.       Нил почувствовал давящий взгляд Эндрю и ответил на него. Он отлично уловил недовольный и напряженный посыл: «А кто-то говорил, что не пьет». Нил дернул плечом, не объяснять же сейчас, что он ненавидит алкоголь именно по этим причинам. Он был накрепко связан в сознании с воспоминаниями о боли. Вместо этого он вернул внимание Абраму, пока что не ставшему Нилом кроме как получившего документы на это имя.       Эндрю раздраженно направился к окну, запрыгивая на стол и доставая сигарету. Он окинул придурков еще одним взглядом. Он давно понял, что количество секретов и тайн этого человека стремится к бесконечности, и он по сей день умудрялся изредка удивлять Эндрю. Обычно ему это даже… нравилось, загадки не позволяли интересу ослабнуть хотя бы на градус, но иногда Эндрю хотелось разорвать Нила в клочья. Вот как сейчас.       — Хей, — позвал Нил парня.       Подросток до этого, безразлично взирающий на бутылку и даже не заметивший своего перемещения, мгновенно напрягся, услышав незнакомый голос. Эндрю тут же узнал этот бегающий взгляд, который в мгновение ока распознал все выходы из помещения и даже успел составить пару планов побега. У Нила был такой же, пока Эндрю не дал ему обещание, только тогда он перестал безостановочно прикидывать пути отхода. Глубоко-глубоко в душе Эндрю колыхнулось тепло, от осознания доверия Нила.       Если Абрам успел за короткое мгновение относительно трезвым взглядом оценить комнату, то когда он наткнулся взглядом на Нила, он протрезвел так стремительно, что смотреть на это было больно. Как и на смертельную бледность парня.       Время растянулось, когда две версии одного человека встретились взглядами. Абрам чувствовал, как стремительно начинает биться сердце, всепоглощающий ужас сковал его от кончиков пальцев до самого нутра. Перед ним стоял он. Воплощение их с матерью ночного кошмара.       Он не задавался вопросами как, где и почему, ему было просто до дикости, до отчаянья страшно. Абрам с холодком вспомнил, как мать перед самой смертью, когда ее зрачки начали расширяться, делая глаза стеклянными, пробормотала из последних сил:       — Нат… — Абрам не заметил, как его губы бессознательно повторили ненавистное имя. У Нила пробежали мурашки вдоль позвоночника.       Это также подействовало на Абрама ледяным душем, всепоглощающий, пробирающий до костей страх отхлынул, сменяясь горячей яростью. Как он смел стоять перед ним, как он смел смотреть на него… как будто беспокоясь, словно не он превратил его жизнь в ад и отобрал все до последнего. Ярость помогла собраться и начать действовать. Он стоял перед входной дверью, отрезая дорогу, но это никогда не останавливало Абрама от осуществления побега.       Нил осознал, что парень готов дать деру, когда его глаза полыхнули злобой, губы изогнулись в отвратной короткой ухмылке. Он протянул руку чтобы перехватить, остановить и не дать наделать глупостей. Но это лишь послужило спусковым крючком.       Абрам отшатнулся от протянутой руки, как от ядовитой змеи, и рванул назад, туда где ранее заметил окно. Ему было плевать какой это этаж, он видел макушку дерева в окне, это не могло быть слишком высоко. С третьего этажа он уже прыгал, и тут переживет.       Эндрю успевший за это время открыть окно и закурить, перевел ленивый взгляд на шум приближающихся шагов и увидел Абрама, с безумными глазами мчавшегося к окну. Как когда-то ранее, так и сейчас он не счел Эндрю достаточной преградой, и это заставило последнего мелочно возжелать повторить события. Он не стал себе отказывать в удовольствии: Эндрю напрягся всем телом, сжал пальцы в кулак и поприветствовал беглеца сильным ударом под дых. Даже не смотря на то, что использовал Миньярд левую не ведущую руку, удар оказался достаточно сильным, чтобы не дать Абраму выпрыгнуть из окна.       Абрам был так близко к цели, что даже не обратил внимания на еще одного человека в комнате, он лишь краем сознания отметил отсутствие ножей в его руках, что автоматически сделало незнакомца почти безопасным, и рванул вперед еще быстрее. Высокая скорость и стала его ошибкой. Сильнейший удар сотряс все его тело, он сделал два шага назад отшатнувшись и согнулся пополам, задыхаясь.       Эндрю безразлично сделал затяжку и перевел невозмутимый взгляд на Нила, сказав с тщательно скрытой иронией, но Нил все равно распознал ее:       — Похоже останавливать тебя от глупого бегства становится традицией.       — Ты отлично справляешься. Я бы даже сказал, что у тебя просто сногсшибательное обаяние, — подошедший Нил закатил глаза, но ухмыльнулся забавности ситуации.       Эндрю подавил желание ухмыльнуться в ответ. Потому что… Ну действительно сногсшибательное ведь. Он перевел взгляд на еле отдышавшегося парня. Взгляд Абрама уже метнулся назад, к беспечно оставленной без присмотра двери, начисто игнорируя людей. Это Эндрю в Абраме тоже уже понял: он не воспринимал людей иначе как препятствия к побегу, он не видел ни в ком из них личность или хотя бы простого человека. Значение имела лишь опасность. И сейчас они оба были весьма высоки по шкале угрозы.       Нил заметил оценивающий взгляд Абрама на дверь, если он отучал себя от подобного поведения, это ещё не значит, что он забыл свои повадки или что его копия сможет его перехитрить.       — Абрам, — негромко, холодно, но проникновенно произнес Нил, взывая к разуму мальчишки. Он не хотел провести все воскресенье пытаясь поймать параноидально настроенного подростка, недавно пристрастившегося к алкоголю. Такой Абрам был опасен и в первую очередь для самого себя.       Эндрю никогда не слышал эту интонацию Нила, но судя по тому как замер подросток, она значила что-то особое, и он внес ее в каталог воспоминаний, чтобы позже разобрать очередную загадку в более благоприятной обстановке.       Абрам посмотрел на Нила широко распахнутыми глазами, замерев как кролик перед удавом.       — Прекрати истерику, — Нил старательно копировал интонации матери. Он знал, что только это сейчас сможет остановить парня от побега. Особенно отрезвляющее действие мог оказать жесткий контраст между внешностью отца и голосом матери. И это сработало.       Абрам собрался, впервые действительно смотря на человека перед ним, заметил шрамы на лице, чуть более утонченные черты лица и низкий рост. Это… это же…       — Пришел в себя? — усмехнулся Нил, уже своим привычным голосом.       — Перемещение, — произнес Абрам, все еще дыша через раз и прижимая ладонь к животу, куда пришелся удар. Нил кивнул.       — Ты… ты выглядишь, — слова у Абрама закончились. Сердце прекратило биться как сумасшедшее, но до спокойствия ему было ой как далеко. Мышцы ног парня до сих пор были напружинены, готовые толкнуть хозяина в любой момент и выдержать безумный бег ради спасения своей шкуры. — Отвратительно, — коротко охарактеризовал свою настоящую внешность парень.       Нил только кивнул в подтверждение, он тоже так считал и не стал спорить. Хотя он уже не считал себя настолько уродливым, как раньше. Он позволил своей младшей копии продолжать осматривать себя и анализировать ситуацию.       Эндрю подавил желание закатить глаза, лишь покрепче затягиваясь сигаретой. Что за королева драмы… По мнению Эндрю, (не то чтобы он когда-нибудь это озвучит) выглядел Нил вполне себе… отлично. Особенно в те редкие моменты, когда не одевался как бомж. Его взгляд тут же скользнул по Абраму. Было неприятно признавать, но даже когда Нил приехал в Пальметто выглядел он лучше. А это говорило о многом. Эндрю помнил его убогий внешний вид, несмотря на яркие и плывущие цвета из-за таблеток, и даже тогда Нил выглядел вполне опрятно и более отъетым.       — Ты нарушил обещания, — ломко произнес Абрам. Осознание было болезненным. Он не мог представить что могло его заставить отказаться от обещаний матери. А уж возвращение к настоящей внешности и вовсе было на грани фантастики.       — Все до последнего, — пожал плечами Нил. — И вполне доволен этим. Тебе тоже стоит попробовать, может понравится.       Если бы Абрам был менее крепким, он бы рухнул от этих слов. Он чувствовал, как в голове напряженно застучало, а сердце заколотилось и сжалось от боли. Он не смог даже обещания сдержать, ну что он за придурок…       Она умерла, умерла за него! А он не смог сделать даже такую малость…       — Она бы тебя убила.       — О да, забила бы до смерти, — кинул Нил, отчетливо ощущая, что ему нужна сигарета из-за таких то разговоров. Даже спустя столько времени он ощутил фантомное ощущение хватки в волосах. — Но к счастью, она мертва. — Абрам пошатнулся, осознавая это невероятное «К счастью». Он просто не мог поверить, что человек перед ним это он сам.       Нил выхватил у Эндрю пачку, вытащил сигарету и зажал между губ, когда заметил протянутую требовательную руку. Абраму тоже нужна была сигарета, чтобы переварить это всё. Он уже чувствовал, как пробирающий страх заставляет его руки трястись, осознавая к каким последствиям могут привести нарушенные обещания (не то чтобы их соблюдение обязательно не привело бы). Шрамы будущего Абрама на лице отчетливо свидетельствовали, что часть страхов точно осуществится. Он просто надеялся, что отец надёжно заперт в тюрьме и не имеет к этому никакого отношения.       Они оба подкурили по сигарете, а затем просто вдыхали дым, думая о матери. Один не мог представить что могло заставить его нарушить обещания, а другой не мог представить жизнь без их нарушения. И оба считали себя правыми.       Но чем больше Абрам думал, думал и анализировал, тем быстрее стучало его сердце, отдаваясь эхом в голове, а вдыхаемый дым только ухудшал его состояние. Перед глазами заплясали языки пламени, а воздух удушающе запах гарью. Он сильнее втянул в себя запах сигареты, пытаясь отвлечься от кошмарного воспоминания.       А Нил решил, что самое время рассказать все, он-то уже пришел в себя. При первых же словах Нила Абрам оторвал взгляд от тлеющей сигареты, прерывая воспоминания. Как мать держала сигарету в пальцах. Как она нервно курила, делая череду коротких затяжек, а потом долго выдыхала. Нервный, напряжённый взгляд, выискивающий опасность. Она всегда сидела у окна их номера и следила за парковкой и подъездом к мотелю. Ее жесткие черты лица, которые с каждым годом заострялись лишь сильнее, а морщинки продавливались глубже в кожу. Если бы он мог выразить, как сильно он по ней скучает…       — Ты осядешь в Милпорте и начнёшь играть в экси. — Глаза Абрама стали шире, он просто не мог поверить в подобную чушь, а Нил жестко и резко продолжил:       — А потом ты совершишь лучшее, что мог в своей жизни: подпишешь контракт с Лисами, привяжешься к команде и, да, засветишься по национальному телевидению.       Абрам начал задыхаться. Разные эмоции одновременно переполняли его, смешиваясь и конфликтуя между собой, а ему самому просто не хватало воздуха. В носу снова засвербил запах гари и горелой плоти, а в глазах полыхнуло оранжевым.       — Ты, — прохрипел он. Абрам отвел руку с сигаретой подальше, а другой вцепился в ворот футболки Нила, и притянул к себе, его глаза полыхали злобой и отчаяньем. Болью. — Ты… Ты просто идиот! — Нил поморщился от того сколько страха содержали в себе эти пару слов. Правильно Эндрю его в начале кроликом называл, как есть маленький трусливый кролик.       Эндрю даже не мог поспорить с мальчишкой, когда Нил произнёс это вслух, он действительно звучал как идиот. Хотя когда он все это сделал, он тоже выглядел и вел себя как идиот. И в принципе логика его поступков была идиотской. Лезть в пасть тигра, потому что умереть не позволяет выучка, а жить просто невыносимо? О да, это точно про Нила. Эндрю тихо фыркнул, но озабоченные друг другом экси-наркоманы не услышали.       — Не больше тебя, — усмехнулся Нил, отталкивая чужую руку. — Думаешь скитаться из города в город, ночевать в брошенных машинах и бухать лучше? Серьезно?       — Ты предал ее, — пробормотал надломленно Абрам, — все что она сделала и чем пожертвовала ради… ради меня.       Нилу тоже стало больно, когда он задался вопросом сколько его вины лежит на том, что Мэри перечеркнула всю свою жизнь ради него, подалась в бега и в конце концов приняла за него удар в корпус, от которого впоследствии и умерла. Но Нил нехотя и изредка работал над собой, Бетси уже объясняла ему, что ребенок никогда не несёт ответственности за действия и выбор взрослых. И пусть, он не принимал это до конца, Нил уже знал это. И он не позволит ложной вине сломать его жизнь.       — Я предал ее не больше, чем она меня, не рассказав мне правды и бросив барахтаться самому в этом дерьме. — И ведь он не врал, ни капельки. Если бы Мэри посчитала важным сообщить, что бегут они не только от отца, насколько действительно опасно даже думать об экси, — разве бы он приблизился к команде экси в Милпорте? И пусть он сейчас доволен своей жизнью как никогда, это не отменяло того, что она бросила его как котенка барахтаться в ведре с водой. Это был вопрос времени, когда бы он нарвался на людей клана Морияма.       Абрам уже не слушал. Осознание и вина жестокие, тяжелые и крайне болезненные душили его, как густой дым горящей машины, и он не мог дышать.       Нил знал, что он как обычно переборщил. Он видел это в том, как парень отшатнулся, на не гнущихся ногах добрался до ближайшего стула и рухнул на него с совершенно пустым лицом. Он узнавал паническую атаку там, где она есть (эта способность всегда помогала ему с Эндрю и другими лисами).       Обычно прийти в себя ему помогал Эндрю, но этот подросток еще не доверял Эндрю, его бы не успокоило чужое прикосновение к шее и спокойное «Прекрати».       Нил бросил растерянный взгляд на Эндрю, не зная как ещё помочь подростку.       Эндрю все это время без особого интереса наблюдал за двумя частичками мальчика по имени Натаниэль. Они были такими разными, совершенно непохожими. И если в своей юной копии он увидел презренную слабость, то с Абрамом все было не так просто. Абрам не был слаб. Он был сильным и жестким, как хворостина, но так глупо по-собачьи привязан к матери, что это его ломало. Словно эта женщина посадила его на строгий ошейник и выбила всю волю к сопротивлению. Он видел в подростке именно что выученную привычку повиноваться определенному человеку. Это раздражало.       Эндрю уже наблюдал то же самое. В Аароне. И это сравнение приводило его в ещё большее бешенство. Он не понимал как можно дорожить человеком, который причинил тебе столько боли. Он любил Касс, насколько он вообще был способен это делать. Но она никогда не делала ему ничего плохого. Ни разу. Даже голос не подняла. А он устраивал ей те ещё проверки на выдержку… И за это Эндрю ценил ее. Единственную из всех приемных матерей.       Так что же заставляет этих идиотов поклоняться лику жестокой женщины, принесшей в их жизнь только боль?       Эндрю не понимал и не хотел понимать. Для него это было тем же самым, если бы он привязался к Джесси, Сэмюэлу, Стивену или Дрейку. Он их ненавидел. Ничего кроме желания убить они у него не вызывали.       Нил по взгляду Эндрю понял, что помощи здесь не дождется и стал вспоминать, как справлялся с паническими атаками до появления Эндрю в своей жизни. И ничего кроме вцепившейся в волосы руки матери и тихого шипения на ухо, чтобы не привлекать лишнего внимания, не припоминалось.       А Абраму становилось лишь хуже, он все глубже погружался в себя, утопая в эмоциях и воспоминаниях. Он снова сидел на мокром песке пляжа, глаза резал едкий дым, а смесь запахов солёной воды, водорослей, гари пластмассы, синтепона и плоти не давала дышать. Находясь уже в полубессознательном состоянии он зашептал почти неслышно, одними губами наказы матери, надеясь что привычная мантра поможет вернуться:       — Беги, меняй свою личность, никогда не оставайся самим собой…       Нилу стало жутко. Он не помнил себя настолько… поверженным смертью матери. Да, он пил. Да, он скитался без цели. Да, он почти не ел и полностью забил на действительность. Но это перед его глазами было куда как глубже и болезненней. Абрам не мог отпустить Мэри, несмотря на то, что она уже ушла. Он продолжал жить прошлым, отчаянно боясь будущего и не понимая что с ним делать.       Эндрю же захотелось что-нибудь сломать. Желательно шею Абрама. Он никогда бы не подумал, что существует человек, который будет его раздражать даже сильнее Кевина и Ники вместе взятых. А то, что этого человека он полагал хорошо знакомым… бесило.       Нил сочувствовал горю Абрама, он уже это пережил. У него уже была семья, экси и Эндрю. А этот мальчик потерялся и не мог найтись. И он понимал, что обязан помочь. Видимо, он здесь именно для этого.       Теперь Нил знал, что нужно делать, но прежде…       Нил подошёл к Абраму, глубоко вдохнул, набираясь смелости и снова вспоминая как поступала с ним при панике мать, и вцепился в крашеные волосы, сильно оттягивая и причиняя боль:       — Прекращай истерить! — резко подтянуть волосы вниз, чтобы задрать голову и зло смотреть в пустые глаза напротив.       Эндрю снова услышал эту интонацию. Только теперь он понял чья она. И он желал никогда больше ее не слышать.       На удивление Нилу потребовалось еще пару раз дернуть волосы, чтобы Абрам пришел в себя. Нил мрачно подумал: «Безотказный способ». И эта мысль снова заставила сердце сжаться, от осознания насколько у них с матерью все было нездорово.       Взгляд Абрама прояснился, он судорожно глубоко вздохнул, выпрямился и оттолкнул чужую руку. Ещё один глубокий вдох.       — Закончил концерт? А теперь пошли, — буркнул Нил. Он бросил вопросительный взгляд на Эндрю и тот безмолвно соскользнул со стола, отправившись следом.       Не пришедший в себя полностью Абрам, молча последовал за ними, пока ещё плохо осознавая окружающее пространство. Он чувствовал себя опустошенным и немым. Больше не было ни боли, ни гнева, ни страха. Но не было и тяги, когда он спокойно прошел мимо брошенной бутылки виски, забытой им на полу. Ему было просто все равно.       Они молча спустились к машине, Эндрю отлично понял куда Нил решил притащить мальчишку. В конце концов, он слишком хорошо знал этого наркомана, поэтому коротко переглянулся с Нилом и сел за руль.       Абрам меланхолично впервые задумался что за парень сопровождает его старшую копию. Мало того, он явно живет с ним в одной комнате, так ещё и понимает без слов, к тому же он заметил одинаковые повязки на предплечьях. Уткнувшись лбом в стекло, глазея на проплывающие мимо дома и деревья, он сосредоточенно вспоминал признание, что он нарушит все. Он думал об материнском «Не влюбляйся». Но не мог же он… Или мог?       Все размышления выбило из головы, стоило ему увидеть огромный ярко-оранжевый стадион экси. Он выпрямился и жадно вглядывался в строение. Абрам почувствовал, что сердце снова заколотилось, только в этот раз восторженно и радостно, а кончики пальцев закололо от желания сжать в них ракетку. Он ярко глянул на Нила, который с ухмылкой за ним наблюдал.       — Правда?       — Правда.       Как только Абрам почувствовал, что Эндрю остановил машину, он выпрыгнул наружу и помчался к забору.       — Наркоман, — пробормотал Эндрю.       Нил одарил его светлой улыбкой и вылез из машины, направляясь к двери на стадион, чтобы впустить нетерпеливо дергающегося мальчишку внутрь.       Спустя некоторое время Абрам рухнул на деревянный пол поля, прямо на огромную рыжую лисью лапу в центре. Он раскинул руки и ноги в стороны и просто не мог поверить, что он будет здесь играть: на настоящем поле, нося форму с его именем и командой ребят, близких к профессионалам.       — Эй, Абрам! — парень поднял голову, не переставая сиять широкой блаженной улыбкой. Нил выразительно потряс найденной по размеру формой и клюшкой.       Как Абрам оказался рядом, он даже не помнил. Он жадно выхватил форму и помчался к раздевалкам, где он запомнил их расположение. Нил посмеивался ему вслед. Он жил на поле и самой игрой. Это было неизменно всегда, и даже матери не удалось избавить его от этой одержимости. Нил отправился за Абрамом, чтобы тоже переодеться и выйти на поле.       Уже позже стоя на поле, сжимая в руках ракетки и приготовившись к бегу и столкновениям, они оба свирепо ухмылялись, впервые за весь день полностью понимая друг друга. Игра началась.       — Ну давай, защитник, покажи что еще помнишь, — крикнул Нил.       — На какой позиции играешь ты? — задыхаясь крикнул Абрам в ответ. Он был быстрым, но неуклюжим. Отсутствие практики в течении семи лет сказывалось. А вот Нил был воплощением скорости и игры. Работа его ног сильно отличалась от того, что он помнил по работе защитников. Абрам был в восторге.       — Я нападающий, — засмеялся Нил, ловко выхватывая мяч, ставя подсечку, и побежал к воротам.       Абрам с трудом удержал равновесие, помотал головой (мало ему потрясений, так еще и смена позиции в добавок!) и бросился следом.       Это была хорошая игра, Нил подсказывал в нужных моментах, где Абрам лажал, показывал как правильно. И несмотря на то, что их было всего двое, им было весело и интересно.       Все закончилось неожиданно, когда на поле вышли еще трое игроков. Нил тихо выругался, забыв что Кевин проводит по воскресеньям дополнительную тренировку для новых нападающих.       — Что ты здесь делаешь? — Кевин хмурился, подходя к Нилу. Абрам же слишком шокированный появлением Дэя, снял шлем и ошарашенно смотрел на него. Он не знал что более невероятно: увидеть Кевина спустя столько времени, Кевин в оранжевой форме Лисов или то, что он будет очевидно играть с ним в одной команде… Абрам чувствовал, что его котелок уже не справляется с таким количеством информации и начинает закипать.       Кевин тоже понял кто второй игрок на поле. Он хмурился и начал тихо высказывать свое неудовольствие Нилу, который его полностью игнорировал, при этом делая вид что слушает. Он знал, что проще дать Кевину высказать недовольство и забыть, чем пытаться что-то объяснять.       — Эй, капитан, — в голосе Джека было столько яда, что гадюки бы позавидовали. Он до сих пор считал, что Джостен не заслуживает своего положения. — Что за дерьмо бегало с тобой на поле? Мы посмотрели пару минут вашей тренировки, и это попросту жалко. — Дора рядом с ним тихо потупилась, потому что да, это было максимально плохо, хотя капитан и играл как обычно великолепно.       — Тебя это не касается, — отрезал Нил.       — Иди на хуй, — огрызнулся Абрам, стремительно возвращаясь в суровый мир из эйфории игры. Он знал, что играет отстойно, но это не повод давать насмехаться над собой всяким придуркам.       Джек обратил на его лицо пристальное внимание, они мерились взглядами пару секунд, а затем он расплылся в паскудной улыбке.       — Ба-а, да это же наш прекрасный капитан в молодости! Приятно знать, что ты как был дерьмом, так им остался.       Дора тоже начала сравнивать лица двух игроков. И действительно, они были очень похожи, кроме цвета глаз и волос. Она невольно восхитилась тем, насколько легко и быстро капитан смог не то что восстановить форму в игре, но и дорасти до команды Лисов. А ведь считается, что в профессиональный спорт входить можно лишь с детства, а Нил фактически начал тренировки с семнадцати и преуспел. И так огромное уважение Доры к капитану взлетело куда-то в небо.       — Скажи, Веснински, ты действительно считал, что эта дерьмовая маскировка спасет тебя от папочки? — Джек насмехался, очень довольный собой. Он видел, что задевает младшего своими словами, и это доставляло ему практически физическое удовольствие.       Абрам напрягся от одного лишь упоминания ненавистной фамилии, а уж упоминание отца и вовсе выбило из равновесия. Но он не собирался спускать какому-то дерьмушнику неправомерные оскорбления. Он почувствовал как губы начали растягиваться в улыбке отца.       Эндрю приблизился к двери, ведущей на корт, и прислушался, готовый вмешаться если понадобится. Он знал, что защита не была нужна ни Нилу, ни Кевину, но чтобы он позволил какому-то сопляку вредить его людям? Он и так позволял слишком долго им самим разобраться с Джеком…       Нил почувствовал, что дело запахло горелым:       — Джек, прекрати вести себя как мудак. Твое дерьмо здесь никто не хочет слушать. Лучше сосредоточься на упражнениях, ты до сих пор не можешь справиться с конусами.       Но Джек, как обычно, проигнорировал Джостена, вместо этого снова вцепившись в Абрама:       — Ну так что, маленькая копия своего папаши?       Джек считал, что раз парень перед ним младше, значит он слабее. Вот только не учел, что к тому моменту как Абрам попал к лисам, он уже привык к маске Нила Джостена: тихого и спокойного парня, который просто очень любит играть и старался не привлекать внимания, а также что Нил был привязан к Лисам и не желал их ломать.       — Знаешь, боюсь представить, какой сумасшедшей должна была быть твоя мамаша, чтобы выскочить за твоего психованого папашу. Ты, получается, псих в квадрате, — и Джек засмеялся. Он догадывался, что Нил снова ему вмажет, но не собирался останавливаться. Он считал, что оно стоило того.       Абрама же ничего не останавливало, в отличие от Нила. Он не заботился ни о своем образе, ни о команде. Он просто хотел вырвать язык из его грязного рта. Да, может он отлично начинал драки, но редко их заканчивал. Сейчас ему это и не требовалось.       Абрам врезал Джеку под дых, затем по лицу и резко оттолкнул от себя. Джек повалился на пол, потеряв дыхание. Дора испуганно вскрикнула, зажимая рот ладонью, но помогать Джеку и не собиралась. Давно напрашивался.       — Нил! — возмущенно воскликнул Кевин. — Прекрати сейчас же!       — Это не я, — невозмутимо заметил Нил, наблюдая как его младшая версия уселась на торс Джека. Отчасти он был рад, что проучить этого идиота взялся Абрам, потому что не был уверен, что Ваймак его за такие выкрутасы не лишит должности. Потерять капитанство из-за Джека было бы крайне обидно. А так и куры целы, и волки сыты. — Если до этого идиота плохо доходит, я не виноват.       Абрам вытащил небольшой ножик, с которым он не расставался. Оскалился в лицо матерящегося Джека, который пару раз невразумительно пытался его оттолкнуть, и сверкнул лезвием перед его глазами, привлекая внимание.       — Я могу убить тебя этим ножом столькими способами, сколько ты за всю свою жалкую жизнь и придумать не сумеешь. Вякни ещё раз хоть что-то о моей матери и, может, я сделаю что-то такое, чтобы мой «папочка» впервые в жизни испытал гордость. — Он вжал нож под челюстью. В голове до сих пор стучали его слова о Мэри. И это выводило из себя. — Ну же!       — Абрам, — голос Нила посуровел. Он знал, что это нервный срыв, на который парень имел полное право. Всё-таки на него сегодня свалилось слишком многое, да и парень ещё не отошёл после приступа панической атаки. Но все же Нил не позволит никому калечить свою команду, даже самому себе.       Абрам ловко поднялся на ноги, оставляя Джека лежать и трястись на полу корта. Он сплюнул в его сторону и спрятал ножик. Пусть придурок спасибо скажет, что пистолет остался в раздевалке в его сумке, а то бы Абрам его так прикладом приложил, что только б звездочки засияли. Когда ярость схлынула, ему снова захотелось выпить. И это было плохо. Абрам почувствовал, будто все снова вернулось к тому с чего началось и ни капли не изменилось. Он не изменился.       — Пойдем отсюда, — сказал Нил, толкая Абрама в плечо и безразлично оставляя за спиной взбешенного Кевина, раздавленного Джека и перепуганную Дору.       Эндрю окинул обоих взглядом и молча пропустил их вперед, но Нил задержался рядом, кивнув чтобы Абрам шел в раздевалку один.       — Кто-то говорил, что не умеет пользоваться ножами, — взгляд Эндрю был флегматичным, но в голосе таилась искра гнева и раздражения.       — Никогда не говорил подобное, — весело заметил Нил, приближая лицо к Эндрю. — И ты это знаешь. — Эндрю промолчал, потому что да, он помнил. — Зачем мне ножи, когда у меня есть защита, — повторил когда-то давно произнесенные слова Нил. Он почувствовал приступ ностальгии по тем временам, когда они с Эндрю только делали первые шаги навстречу друг другу.       В то время эти слова прозвучали для Эндрю так, будто Нил не умеет пользоваться ножами. Только что Абрам показал им обратное. Эндрю в раздражении прищурил глаза.       — Ты будешь тренироваться со мной.       — А что я получу взамен? — Нил с восторгом проследил, как Эндрю раздражался все сильнее и проявляя все больше эмоции внешне. Кто бы знал насколько человек может быть красивым, когда смотрит на тебя с такой незамутненной яростью.       Абрам почти скрылся в здании, когда обернулся назад. Он увидел Нила, ухмыляющегося и как-то по-особенному смотрящего на Эндрю. Они стояли близко, слишком близко для чужих друг другу людей. А на лице Эндрю было нарисовано бешенство. Впервые за весь день хоть какая-то эмоция от этого человека. И это тоже говорило о многом.       Абрам покачал головой, отказываясь верить. Но… Он скучал по ощущению человека рядом, которому ты доверяешь свою спину. И если этот странный тип сможет ему это подарить… Что ж, посмотрим.       Уже переодеваясь в свои вещи на мокрое тело, он почувствовал как начинает исчезать. Он вцепился в свою ценную сумку и напоследок крепко сжал в пальцах клюшку для экси, с грустью он проследил, как она с грохотом падает на пол, когда он окончательно растворился в пространстве этого времени.       Когда он ощущал ее в своих руках, уже не имело значение ничего: ни обещания матери, ни опасность, ни какие-либо трудности. Ради этого можно было и умереть.

***

      Абрам проснулся на тесном заднем сидении машины. Тело ломило и трясло от холода. Он тяжело вздохнул, ощутив привычный запах грязного тела, машинного масла и алкоголя. От этого воротило и впервые за долгое время ему захотелось что-то с этим сделать, изменить.       Парень выпрямился на сидении, разминая мышцы, а затем привычно перепроверил содержимое сумки. Все было на месте. Он достал и поднес к лицу удостоверение личности, не понимая зачем, зачитав вслух:       — Нил Джостен. — Он задал самому себе вопрос: — Кто ты, Нил?       Ответа не было, но откуда-то он знал, что приложит все усилия чтобы узнать.       Уже выбираясь из машины, он наткнулся на пустую бутылку, но на удивление привычного желания потянуться за ней и отпить не было. И боль в сердце стала не меньше, нет, но как будто менее режущей. Кажется… Кажется он готов был идти дальше.       Парень вылез из машины, потянулся всем телом, вдыхая морозный утренний воздух. Вот так, почти расслабленный, он впервые осознал насколько он устал бежать и прятаться. Ему хотелось простого человеческого спокойствия.       Спустя несколько часов, которые он провел, идя вдоль трассы, он принял тяжёлое, но свое собственное решение: он остановится в каком-нибудь маленьком городке, затеряется среди жителей и будет жить жизнью обычного нормального подростка. А там будь что будет, глядишь, маленький городок поможет ему спрятаться, а в случае опасности заранее предупредит?       А ещё его ладони чесались, словно он потерял какое-то ощущение. Чтобы избавиться от него он крепче сжимал лямку своей сумки, но это плохо помогало. Ему снова стало тяжело, муторно и просто невыносимо, а воспоминания о матери снова прогрызали дыру сквозь ребра. И парень не сдержался, украв очередную бутылку выпивки.       Через пару недель он нашел подходящий дом, куда он смог забиться, не привлекая лишнего внимания. На днях он собирался занести свои документы в школу и начать жить обычную жизнь обычного человека.       Глубокой ночью, Нил, уже Нил, смотрел на яркую луну, думая о том что он сделал и что ему ещё только предстоит сделать, чтобы затеряться в Милпорте.       — Прости, мам, — он отсалютовал луне бутылкой и сделал глоток, запивая горечь. После он отставил бутылку и поклялся больше никогда не пить алкоголь, чтобы заглушить боль.       Спустя ещё месяц, проиграв войну разума и паранойи против сердца и души, он сжал в ладонях хлипенькую, простенькую клюшку для экси.Чувство узнавания пронзило его насквозь.       Вот оно.       Нашел.

***

      Вечером того же воскресенья, Нил рассказывал о произошедших событиях своей семье по видеозвонку. Девочки охали и ворчали, слушая его рассказ.       Эллисон возмущалась, что ей не дали посмотреть на лапочку-Нила в более юном возрасте. И вообще, наверняка он выглядел просто ужасно, совсем как тогда, когда он пришел в команду. Со стороны прозвучал голос Эндрю, отвечающий на стенания Эллисон:       — Ещё хуже, — девушка в томном жесте приложила ладонь ко лбу и сделала вид, что падает в обморок. И не понятно, то ли это было из-за того, что с ней заговорил Эндрю, то ли из-за этого, что представить Нила, выглядевшего ещё хуже, чем раньше, было практически невозможно. Это вызвало смех всех присутствующих, даже Эндрю беззвучно хмыкнул.       — Нил, как ты себя чувствуешь? — нежный голос Рене прозвучал, когда все отсмеялись. Нил улыбнулся шире:       — Я в порядке, — он сполна насладился тем, как его начали проклинать и ругать на все лады. — Ладно-ладно, действительно все хорошо. Было неприятно вспомнить некоторые вещи, но, если честно, это помогло понять насколько далеко я ушел.       Он задумался, снова пробежался глазами по иконкам видео своих друзей, семьи. Да, когда-то так же много для него значила мать, но сейчас стал бы он что-либо менять? Ни за что на свете.       — Иногда взглянуть во тьму стоит лишь ради того, чтобы лучше видеть краски и цвета, — согласилась Рене, словно читая его мысли.       — Ты как всегда права.       Они ещё немного поговорили, обсуждая повседневные вещи друг друга, а потом разошлись по своим делам.       Нил отложил телефон и поднял глаза. Его переполняло облако теплых, мягких эмоций и чувств, которые он испытывал к своей найденной семье. И к Эндрю. Ведь несмотря ни на что, он был рядом все время в этой непростой ситуации. Он давал Нилу пространство самому решить свои проблемы, но ненавязчиво присутствовал, если бы потребовалась помощь.       Во время видеоразговора, он лежал головой на коленях Эндрю. И когда Нил наткнулся взглядом на карие глаза, теплое облако внутри стало ещё шире и мягче. Он улыбался ему так долго, сколько Эндрю смог это выносить, пока он не положил ладонь на лицо Нила и не отвернул от себя, ни в силах больше смотреть на этого идиота.       Нил ласково боднул головой его ладонь, словно кот, и послушно отвернулся. Он был рад, что когда-то отчаянная нужда в экси привела его к Лисам, где он обрёл нечто гораздо большее, чем простая игра.       Он нашел свой дом.       Стоило ли все это нарушенного слова? Сейчас он знал ответ как никогда четко.