それを認めるにはあまりにも誇りに思っています

       Кацуки слишком горд, чтобы признать свои чувства к Деку. Однако сейчас это уже не имеет смысла, ведь Бакуго мёртв.

***

       Кацуки словно бы со стороны видел, как тело покрылось ростками мяты в миг его смерти. Он ещё мог смотреть, как Меткий Стрелок и Топ Джинс пытаются его спасти. Громкий смех безнадёжности не был слышен для мира живых.        К сожалению, это было последнее, что Кацуки смог сделать перед тем, как он перестал видеть и слышать окружающий его мир. Теперь в его зоне видимости была лишь глубокая тьма, уходящая в бесконечность.        Это место наполняло чувства одиночества и безысходной тоски. Однако Кацуки лишь хмыкнул в темноту. Он, как и все злодеи, заслуживал место быть в давящей тьме, откуда нет выхода. Слишком много плохого он сделал за всю свою жизнь. Что ж, он готов теперь понести свое наказание.        Шаг во тьму. Другой. Третий.        Кацуки не пугала эта темнота. Она лишь напоминала, что ничто не бывает однозначным. Даже мир нельзя поделить на героев и злодеев, ведь у каждого своя история. И, может быть, что именно во тьме кроется его спасение.        Ну что ж, у него будет время подумать об этом, да и не только, ведь теперь для Кацуки не существует такого понятия, как время. А пока он продолжит идти.

***

       Бакуго не знал, сколько времени уже прошло, ведь для него ничего не менялось. Никаких чувств он не испытывал, лишь их далёкие отголоски, когда по привычке присаживался передохнуть. Единственными его развлечениями в этом месте были лишь мысли, взрывы, горевшие не ярче свечки и грохот которых был почти неслышен, и тренировки, которые Кацуки проводил чисто для себя. В этом месте ничего не менялось, даже его тело не потерпело изменений, несмотря на то, что прошло явно достаточное количество времени.        За это время Кацуки успел переосмыслить мир, в котором жило его поколение. Результат был неутешительным. В обществе его времени было слишком много недостатков на грани фатальных ошибок. Взять хотя бы тот же квиркбуллинг, которым сам Бакуго частенько издевался. В мире около 20 процентов ста… людей, живущих без причуды, а это — ни много, ни мало, почти полтора миллиарда человек по всей планете! А учитывая, что многие из жертв квиркбуллинга заканчивают свою жизнь самоубийством, странно, что взрослые не задумались хоть о каких-либо изменениях. Можно же даже было начать с обыкновенных центров помощи, куда беспричудные могли бы обращаться за помощью! Но нет, всем в его мире было похер на тех, кому не достались квирки: учителям, врачам, полицейским, и иногда даже и родителям! Даже сами про-герои, скорее всего, ни разу об этом и не задумывались, предпочитая просто спасать людей и получать за это деньги!        Мда уж, Кацуки стал слишком много думать о порядке в обществе. Нужно срочно прекращать страдать фигнёй.        Кстати, единственное, что осталось в этом месте ещё с жизни, как ни странно, — запах мяты. Он был постоянно рядом, однако не казался назойливым, а даже приятным и освежающим. Этот запах был единственным, что напоминало Кацуки о Деку жизни. Однако Бакуго уже не помнил, с чем именно был связан этот аромат, но чувствовал, что это было что-то очень важное для него.

***

       Темнота не пугала Кацуки, лишь мягко обволакивая его тело. Она была с ним, но Бакуго было одиноко в этой тьме. Он не знал, сколько уже времени прошло в этом месте, где ничего не менялось. Однако у него было предчувствие, что скоро что-то изменится.

***

       Кацуки уже никуда не торопился, как это было в первое время. Тогда он ещё шел быстрым шагом, стараясь понять, где же именно проходят края этой тьмы. Увы, результата это никакого не принесло, поскольку абсолютно ничего не менялось.        В последнее время Кацуки охватило тревожное предчувствие. Именно из-за него Бакуго стал часто оглядываться, словно что-то рядом должно было произойти.        И вот, в какой-то момент, аромат мяты неожиданно стал намного сильнее, приятно щекоча нос. Кацуки глубоко вздохнул, стара ясь определить источник запаха.        — Ка-чан? — Внезапно произнес позади него такой уже позабытый, но от этого не менее родной голос.        Бакуго замер, не в силах поверить своим ушам. Он уже не верил, что сможет когда-нибудь вновь услышать этот голос. Преодолевая себя, Кацуки обернулся, боясь, что все окажется иллюзией.        Однако глаза и уши его не обманывали. Рядом с ним и в самом деле стоял в своем геройском костюме его Изуку, чье лицо сияло радостной улыбкой. Вопреки всем его неожиданным переживаниям, на теле Мидории не было ни единого ранения, даже следы крови отсутствовали, что очень порадовало Кацуки.        Внезапно изображение Деку стало размытым, а щеки обожгло чем-то очень горячим. Дотронувшись до лица, Бакуго с удивлением обнаружил, что из глаз текут предательские слёзы. Появилась слабая улыбка, которую Кацуки очень давно не ощущал.        — Д-де… И-изуку… — Прохрипел Бакуго, вытирая слёзы, и неловко смеясь. Ему не верилось, что все это взаправду. Не может быть такого, чтобы Изуку тоже погиб.        — Я так рад, что нашел тебя, Ка-чан! — Воскликнул Мидория, из чьих глаз тоже полились слёзы радости. — Я боялся, что совсем потерял тебя!        Уже не пытаясь утереть бесконечный поток слез, Кацуки молча схватил Изуку в охапку и крепко прижал к себе. В свое объятие Бакуго пытался вложить все то, что было недосказано при жизни.        — Я… л-люблю тебя, Ка-чан… — Просипел Мидория, заливая слезами геройский костюм Бакуго.        — И я люблю тебя, чёртов Изуку… — Шепотом ответил Кацуки. — Прости, что раньше не сказал…        — Н-ничего страшного… — Улыбнулся Мидория, утирая соленую воду с щек. — Теперь мы всегда будем вместе…