Lovers Triangel

      Это был тёплый февральский день. Чонин безмятежно порхал меж облаков и раздувал их своими белоснежными крыльями, которые переливались розовым перламутром на свету, как и пряди его волос, что непослушно прикрывали красивое лицо. Ян был самым молодым купидоном и с нетерпением ждал того дня, когда ему смогут доверить стрелы любви.       — Всё резвишься, Нини? — вдруг прервал его подлетевший купидон.       — Чанбин-и! Я так долго ждал тебя и этого дня! — радостно воскликнул Ян.       Чонин воодушевлённо подлетел к своему другу и, словно в танце, закружил его вокруг очередного облака, а после, падая на спину и взмахивая крыльями, взлетел ввысь.       Со, конечно, был рад за Чонина, но не мог скрыть своего беспокойства, которое выражалося дёргающимся глазом.       — Нини, сегодня, наконец, будет твоё посвящение, но я хотел бы напомнить тебе о строгих правилах-       — Да-да, Чанбин-и, я помню, — закатил глаза Чонин и начал перечислять свод правил монотонным голосом. — Первое – использовать свои силы только во благо. Второе – не стрелять больше одной стрелы в одного человека и главное – никогда не влюбляться в человека.       — Всё верно, — подметил Со, всё ещё пребывая в сомнениях.       — Обещаю быть самым примерным купидоном, — заверил его Ян.       Чанбин тяжело вздохнул, но всё же взмахнул рукой ладонями вверх, призывая весь солнечный свет на кончики пальцев. Позже оттуда появились заветные стрелы индивидуальной формы, лук с золотой титевой, который не был похож ни на один другой, и колчан.       — Если узнаю, что ты что-то натворил, заберу всё обратно, — проворчал Со.       Чонин поклонился в знак благодарности и с детским трепетом взял с рук Со всю атрибутику. Он устремился куда-то вдаль, и лишь его громкий смех эхом отдавался вокруг. Чанбин интуитивно уже предвкушал грядущие события, отчего его глаз задёргался ещё сильнее.       Да не-е-е, всё будет хорошо.       Или... нет?

***

      Чонин, бежавший по аллеям, рассматривал каждого прохожего, в надежде отыскать тех несчастных, что так нуждались в любви. Он с необузданным восторгом перелетал с одного дерева на другое, раскидывая свои стрелы на все 360 градусов. Иногда он завязывал повязку на глаза и пулял стрелы вслепую, а после с озорным интересом наблюдал, к чему это всё приводит. А позже и вовсе приступил к более сложным схемам, находя в этом неописуемое наслаждение.       — Хэй, ты чем это тут занимаешься? — вдруг чей-то мужской голос отвлёк Чонина.       Ян с удивлением оглядел всё вокруг, сомневаясь в том, что парень обращался к нему.       — Да-да, я к тебе обращаюсь.       Купидон вопросительно указал пальцем на себя и, когда увидел, как парень напротив одобрительно кивнул, ахнул от удивления, не в силах что-либо произнести. Ведь люди не могут видеть купидонов.       — Ты немой?       — Хочешь, буду… твой? — его губы реагировали гораздо быстрее, чем его мозг.       Парень снова оглядел горе-купидона с ног до головы и добавил:       — Ну, смотря в каком контексте это рассматривать? — голос смягчился и звучал уже не так угрожающе.       — Как ты можешь видеть меня? — Чонин задал единственный интересующий его вопрос.       — А почему я не должен тебя видеть?       Чонин лишь пожал плечами. Как объяснить, что ты неземное существо, которого просто так люди видеть точно не могут?       Ян не мог оторвать свой взгляд от невысокого парня напротив. Ком подступал к горлу, а внутри появилось неприятное чувство тоски, словно он забыл о чём-то очень важном.       — В общем, я хотел попросить тебя не баловаться, ты распугал всех щенков вокруг, — парень развернулся и собрался уходить.       — Постой, как твоё имя? — окликнул его Чонин.       — Моё? Бан Чан.

***

      Последние несколько дней Чонин не прекращал украдкой подглядывать за этим таинственным человеком. Любопытство съедало его изнутри и хотелось поскорее выяснить, что не так с этим Чаном. С виду он казался молодым, красивым юношей, но чем больше Нини узнавал о нём, тем больше он убеждался, что внутри него живёт настоящий старикан.       Чан был довольно милым с окружающими и неимоверно требовательным с близкими; не со зла, просто такова была его натура. Любил крепко обнимать и дарить поддержку, но всегда оставлял место свободе, словно чётко обрисовав линию между собой и другими людьми. Бан любил жить в параллельных мирах, создавая так с каждым бесконечный мост, где он всегда оказывался на противоположной стороне.       Ему нравилось жить не пересекаясь ни с кем.       И именно это Нини хотелось исправить. В голове он проработал идеальный план не похожий ни на один, что он продумывал прежде; всё должно было пройти идеально. В этот раз, Чонину хотелось самому принять участие в игре, а не быть простым наблюдателем.       Каждое утро, Чан приходил на аллею и подкармливал местных котов и собак. И именно отсюда начинался план Чонина. Первым делом он выстрелит "стрелу любви" в сердце Чана, а после появится, "случайно" прогуливаясь, словно сама судьба решила их свести. Он сильнее натянул золотую тетиву и, прицелившись, выстрелил в самое сердце. Для людей этот процесс проходит безболезненно и незаметно до тех пор, пока они не увидят первого встречного. Нини уже был готов стать тем самым "первым встречным", поправляя свои перламутровые волосы, приобретая человеческий облик, в который изредка могли перевоплощаться божественные существа, и смело направился к объекту своего эксперимента. Ничего не подозревающий Чан воодушевленно игрался с милыми котиками, не замечая никого вокруг. Когда Чонин был уже практически перед Чаном, на него обрушилось нечто тяжёлое, заставив озорного купидона распластаться по всему асфальту, не давая и шанса как-либо двинуться.       — Ох, простите и спасибо за мягкое приземление, — это нечто заговорило с ним.       — С вами всё в порядке? — послышался голос Чана.       О Боже, нет, пусть он первым увидит меня, — молился Чонин, с трудом поднимая голову.       Но видимо боги решили поиграть с непоседливым купидоном, наказав его таким образом за его проделки и подарив напоследок картину, где Чан с влюблённым взглядом не мог оторваться от парня, что продолжал лежать на Чонине.       — Слезь уже с меня!       Парень сверху попытался встать, но упал во второй раз, когда Чан решил расшевелить свою челюсть:       — Ты, наверное, ударился, когда падал. Ведь ты, явно, попал к нам с небес!       — Что? — в один голос крикнули парни.       — Ох, — Чан немного замялся, скрывая легкую неуверенность, и протянул руку Минхо, словно он герой самого слезливого романа. — Тебя случайно не Жилетт зовут? Потому что ты — лучшее, что может быть у мужчины!       — Что? Какой Жилетт?!       — Впрочем, я рад, что первым, кого увидел Чан, стал не я, — иронично подметил Чонин.

***

      Прошло несколько дней с того момента, как план Чонина накрылся медным тазом. Но горевать ему не пришлось. Он продолжал свои наблюдения за Чаном, периодически испытывая стыд за его действия.       Я создал монстра!, — думал купидон, выслушивая самые нелепые подкаты в своей жизни.       Влюбленный Бан мог часами зависать в кафе, где его новый знакомый работал официантом, и тратить все свои сбережения. Парень же умолял своих коллег обслуживать проклятый стол, к которому он подбегал чаще, чем к остальным.       — У тебя есть имя, или я могу называть тебя просто «мой»?       — Для тебя я – никто.       — В таком случае я буду называть тебя «любимый».       — Минхо! Меня зовут Ли Минхо.       — Твоё имя такое же прекрасное, как и ты.       Минхо лишь закатил глаза. Выгонять такого щедрого гостя владелец кафе запретил, и Ли приходилось терпеть попытки Чана сблизиться с ним. Когда этот гость уже в двадцатый раз подзывал официанта, а Ли намеренно игнорировал его, Чан начал носиться туда-сюда мимо предмета своего обожания.       — Скажи, сколько раз мне нужно пройти мимо, чтобы ты поверил в любовь с первого взгляда?       — Один. В сторону двери.       Но Чан и не думал сдаваться. Как-то он попытался узнать номер телефона Минхо.       — На какой номер телефона мне сегодня прислать пожелание спокойной ночи?       — На номер психиатрического отделения.       Когда кафе закрывалось, Чан решил, что это будет лучший момент для них, чтобы сблизиться.       — Сегодня мне придется провести тебя домой.       — Зачем?       — Потому что меня учили следовать за своей мечтой…       У Минхо начал дёргаться глаз.       — Ещё одно слово и твоей единственной мечтой станет научиться дышать, потому что я тебя задушу.       — Но я и так задыхаюсь, когда тебя нет рядом.       Чан своим поведением напоминал щенка, который жить не мог без своего хозяина. А Минхо, будто изнеженный вниманием кот, всячески игнорировал его в лучшем случае, отчего второй чуть ли не выл и не скулил от недостатка внимания. А когда Минхо всё же обращал своё, какое-никакое, внимание, казалось, что Чан вилял хвостом от радости.       Чонин сочувствующе наблюдал за ними, периодически искривляя лицо в отвратительной гримасе. Что-что, а целеустремленности Чана можно было только позавидовать.       А Минхо посочувствовать.       Каким-то чудным образом, Чану всё уже удалось узнать номер телефона Минхо, договорившись о том, что Чан прекратит посещать кафе. Вот только теперь навязчивый поклонник целыми днями слал Минхо многочисленные сообщения с пожеланиями доброго утра, приятного аппетита, сладкого сна и мемчики (скорее дедовские анекдоты), которые были смешными только по мнению самого Чана, конечно же.       Не выдержав, Минхо решил заблокировать надоедливый номер и с большим облегчением вздохнул. Впервые за несколько дней воцарилась тишина и спокойствие. С нескрываемой радостью Минхо, наконец, мог спокойно выпить чаю вечером, посмотреть любимое шоу и почитать книгу. Ничто и никто его не отвлекало.       Счастье длилось недолго. Через полчаса под окнами Минхо заиграло невнятное брыньканье на гитаре, которая явно была расстроена, как и сам Минхо. Ли покрепче прижал подушки к ушам, и хоть немного, но это помогало. Всё стало гораздо хуже, когда послышался до боли знакомый голос. Чан то ли сорвал голос до этого, то ли заболел ангиной, то ли ему медведь наступил на ухо. Или на горло. Или на всё сразу. В общем, его серенада больше походила на предсмертные стоны кита, нежели на то, что зовётся песней. Ли не выдержал и вышел на балкон.       — И как это понимать?       — Я хотел лишь выразить свои чувства.       — Ты меня ненавидишь?       — А как тебе больше нравится? — улыбаясь ответил вопросом на вопрос Чан. — Ну дай мне ша-а-а-нс.       Чан нарочно исказил своё пение, тем самым вынуждая Минхо поскорее принять решение.       — Господи, хорошо-хорошо, только прекрати! Поднимайся ко мне, и мы поговорим.       Чан коротко кивнул и с самодовольной улыбкой побежал к подъезду.       Чонину даже в некоторой степени было больно наблюдать за Чаном. Он понимал, что он заварил эту кашу по своей неосторожности, и решил хоть как-то помочь ему. Нини посильнее натянул золотую тетиву и нацелил стрелу в сердце Минхо.       Прости, дружище.       Нини понимал, что Ли не слышит его, но всё же посчитал важным произнести эти слова и выстрелил «стрелу любви» в его сердце.