Фотография

      В конце зимы погода всегда самая мерзкая. Весна ещё даже не собирается приходить, а морозы уже ушли, оставив после себя толстый слой льда и черно-серой слякоти. По огромным панорамным окнам весь вечер громко барабанил дождь, перемешанный с противным мокрым снегом, чем ужасно раздражал всех в башне.       Птица сидел в огромном ворохе самых разных одеял, смотрел какую-то дурацкую передачу, пил, в очередной раз украденную у Сережи, жутко сладкую газировку и делал вид, что ему больше ничего не нужно. И что на Тряпку ему все равно, и совсем он его не ждет.       Время на часах в углу экрана давно перевалило за полночь. Марго погасила и без того тусклый свет и выключила звук. Птица, глубже закопавшись в кучу одеял, задремал, так и не решившись позвать спать Тряпку. "Сам разберётся, не маленький" — успокаивал себя он. Повторения недавней ссоры, когда он заставил Тряпку уйти спать накануне презентации нового обновления, Птица не хотел. "Конечно, вот хочешь как лучше, а Тряпка делает как всегда." — он все еще был на него обижен, в чем, разумеется, никогда не признается.       Тихие шаги в раздались в просторной комнате, освещенной только мелькающим экраном телевизора. Одеяльное гнездо выделялось на кровати огромной темной кучей. Сергей замер. В тишине, случайно не выключенный, щелчок камеры показался оглушительным.       В гнезде завозились. Из-под вороха показалась рыжая макушка. Мгновение, и сонный Птица понял, что произошло и что его разбудило. Недовольный такой вопиющей наглостью он резко вскочил и в несколько больших шагов подбежал к Сергею. Недолгая борьба и заветный телефон оказался в его руках с сухой, обветрившейся кожей и мелкими мягкими перышками на тыльной стороне ладоней.       Экран телефона не успел потухнуть и Птица быстро открыл фотографию. «Ну и мерзость» – промелькнуло в его голове. Он ненавидел всю эту слащавость. Или умело делал вид, что ненавидел. Палец с чёрными, острыми когтями потянулся к маленькой иконке мусорной корзины.       — Отдай! — холодные пальцы Сергея, со множеством заусенцев и обгрызенными ногтями, давно забывшими маникюр в запаре дедлайнов, схватили Птицу за тонкое запястье. Взгляд и голос выражали недовольство, за которыми пряталось волнение и беспокойство, что Птица увидит и другие свои фотографии.       Несмотря на щуплый вид и усталость, силы в Сергее всегда было достаточно. Достаточно, чтобы удержать, но мало, чтобы вырвать телефон у Птицы, крепко его схватившем и не желавшем отпускать. Сергей это прекрасно знал. А ещё он знал как остановить Птицу без применения силы.       Сухие, обветренные губы прижалась к плотно сжатым, потрескавшимся губам Птицы, мягко сминая. Холодные руки запутались в рыжих волосах, царапая чувствительную кожу. Если Сережа и целовал Птицу сам, то только так. Мягко и нежно, но напористо, не давая никакой возможности отстраниться. Поцелуи Тряпки всегда заставляли Птицу столбенеть. Несмотря на то, что его Тряпочка давно превратился в Сергея, всеми уважаемого создателя Vmeste, он никак не мог привыкнуть, что его птенчик давно не нуждается в опеке, а сам может опекать. Птица заставил себя успокоиться, прикрыть глаза и ответить на поцелуй. Каждый раз, когда только при нем Тряпка становился властным Разумовским, все внутри Птицы трепетало, а взгляд плыл. Отдавать контроль Птица не просто любил. Обожал. Но Тряпке об этом знать совсем не обязательно. Птица всю свою сознательную жизнь помогал, защищал и направлял Сережу, но о нем, Птице, позаботиться было некому. Тряпка об этом и не знал. Знал Сергей. Наконец отстранившись, Сережа взглянул в горящие расплавленным золотом глаза Птицы. В них читалось напряжение. Птица не хотел показаться слабым, но не мог ничего поделать со становившимися ватными ногами и потеющими ладонями.       — Я все еще жду, — уже не таким строгим голосом сказал Сергей. Закатив глаза, пришедший в себя Птица протянул телефон с давно погасшим экраном — Спасибо, Птиц. — совсем мягким голосом сказал Сережа и потянул Птицу на кровать, стягивая с себя одежду и стараясь не сильно повредить, так старательно собранную, кучу одеял. Спать. Они оба слишком устали за долгий рабочий день, чтобы заниматься чем-то кроме сна. "Впрочем, зима не такая уж плохая" — думал Птиц, засыпая. До весны оставалось совсем чуть-чуть.