Научи меня быть нежным

— А-Сюн, давай быстрее! — крикнул Дин Тао, вскакивая на лошадь. — Подожди, я сейчас! — Ли Сюн выкатился из дома, держа в руках удочки и чуть не пересчитал ступеньки зубами. Он подошёл к Дин Тао вплотную и уже хотел забраться в седло, когда тот дёрнул поводья и испуганно вскрикнул, — дурак, она не выдержит нас обоих! Возьми с конюшки и давай быстрее, если старшие нас увидят, то мы останемся дома. А если приедет наместник… — Тут даже Ли Сюну стало не по себе и он поежился, несмотря на палящее солнце. Они прекрасно помнили, как их наказали за прошлую выходку. Не очень приятно возится на армейской кухне, когда тебя на два дня лишили еды за то, что ты совершенно случайно принес во двор маленьких птенцов. Это оказались детёныши какой-то лесной птицы, чьё гнездо разворотила ласка и остались только двое. Они так истошно кричали целую ночь, требуя еды, что Сяо Чие, который так и не смог заснуть после ночной поездки, вышел на улицу рано утром и имел такой вид, словно мог затмит солнце и поглотить глазами всё живое. Хорошо что вмешался Чжу-цзы и увлек его обратно, иначе… Было даже страшно допустить мысль о том, что могло бы случиться. *** Они прибыли на реку к обеду. Это место было довольно далеко от их резиденции. Дин Тао спрыгнул с лошади и начал привязывать её к дереву. Через сочную листву выглядывали солнечные лучи, что гладили по кожу, целовали её, оставляя легкий загар, терялись в волосах. Ли Сюн захватил с собой кожаную сумку, проверяя крепость узла. Сейчас был конец весны. Самое время чтобы развлечься на природе и незаметно улизнуть от службы на несколько дней. Они подошли к воде. Ли Сюн шел впереди, отводя в сторону ветви деревьев, чтобы его компаньон мог свободно пройти и не утонуть в высокой траве, что вымахала по пояс после сильных дождей. Река спускалась с вершины гор, огибая мелкие деревушки, и держала путь на восток. Казалось, наесться можно было только от одного вида рыбы, что то и дело показывала отъеденные за зиму бока, выныривая из резвого потока. Ли Сюн таскал древесину для обустройства временного лагеря. Он то и дело поглядывал на юношу, что смотрел в воду так, словно та была сокровищем из чистого хрусталя. Парень бросил на землю палки и подошёл к берегу. Дин Тао проверял леску так, как будто обращался не с удочкой, а настраивал семиструнной гуцинь. Ли Сюн присел на корточки у воды, искоса глядя на человека, что закреплял крючок. Он опустил руку в прохладную воду и резко поднял её, направляя брызги тому в лицо. Дин Тао поморщился и обиженно посмотрел на Ли Сюна, когда понял, что уронил крючок в воду, которая мигом проглотила его. Ли Сюн звонко засмеялся, распугивая всех птиц вокруге. Он подбежал к Дин Тао и схватил того под мышки, неся словно котенка, которого собираются утопить. Юноша быстро сообразил что происходит и начал брыкаться и выкрикивать угрозы, что больше никогда не возьмёт его с собой. Ли Сюн переложил его одной рукой себе на плече, а второй стащил сапоги, не глядя швырнув их на берег. Вода доходила Дин Тао до макушки. Он цеплялся за плечи парня, когда тот спустил его в воду. Ноги лишь слегка задевали песчаное дно носками. — Отпусти меня на берег! — кричал Дин Тао, задирая голову к верху. — Хорошо, — Ли Сюн, который поддерживал его за талию, слегка ослабил хватку. Тело Дин Тао словно листик подхватило течение. — Нет, держи меня! — кричал юноша, умаляющие глядя на своего мучителя. Тот, повинуясь привлек его к себе. Было непонятно, может от холода, а может от смущения и собственной беспомощности, на щеках А-Тао поселился румянец. После того, как вдоволь намучать этого котенка, Ли Сюн вынес его из воды на руках. Они сидели по разные стороны возле костра. — А-Тао, — виновато пролепетал парень. Он сидел и смотрел на человека, закутанного в его плащ, что выглядел, как несчастный мокрый крысеныш, потерявший дом. — А-Тао…— Он обнимал колени руками, уткнувшись в них носом, показывая лишь пару глаз, которые кричали о сожалении и просили простих их хозяина, что часто не знал, когда стоит остановиться. Дин Тао сидел к нему спиной и шмыгал носом, подталкивая тревогу к Ли Сюну, которая уже нашептывала ему о том, насколько он иногда много позволяет себе с любимым человеком. Он был глупым и грубым, часто шел напролом, заставляя кого-то в последний момент ловить его за шкирку и становится его щитом. Небо над их головами запеленали тучи. Мелкий дождь спустился на землю, заглушая костер. Они побежали в палатку, юркнув внутрь тесного пространства. Ли Сюн слегка не рассчитал материалы и сделал импровизированное жилище довольно узким для двух людей. Он уже сидел в палатке, когда ввалился Дин Тао. Он зацепился за пару сапог, стоящих на улице, и упал на хорошо сложенное тело, которое словно капкан обхватило его руками и не хотело отпускать. О рыбалке можно было забыть — у Дин Тао был жар, он перемерз в воде и подхватил простуду. Ли Сюн завернул его в свои объятия словно тесто, что обволакивает начинку. — Я больше не возьму тебя с собой. В прошлый раз ты спугнул утку, — он тихонько хлюпал носом, — из-за тебя я поскользнулся на льду, из-за тебя я не успел увернутся от удара. Под кожу скользнул холодный ужас, обвиваясь вокруг шеи, лишая возможности дышать. Он прекрасно помнил тот удар, способный раскрошить голову человека, словно песочный пирог и смешать с грязью, и другими телами так, что невозможно отличить. Если бы Ланьчжоу вовремя не вмешался и не перехватил удар… случилось бы неотвратимое… — А-Тао, — он положил подбородок ему на макушку, — когда я жил с дядей…— он тяжело вздохнул. Дин Тао замер. — Когда я жил с дядей, то каждый день должен был отбирать у судьбы право на жизнь. Я рос среди людей грубой закалки. У меня не было никого, кто бы научил меня, как любить, мне не с кого было брать пример. — Дин Тао не шевелился всё это время и, казалось, что он не дышал. — Я дурак и плохо разбираюсь в людях. Даже тот человек, которого я считал родным, плюнул и оставил меня врагам, не заботясь о моей судьбе. Но люди к которым я попал… Оказались другими. Мне не нужно каждый день думать, что будет на обед, я знаю, что нам вовремя дадут свежую еду. Я могу дурачится в свободное от службы время. Меня никто не держит рядом с собой. Когда я увидел тебя, то думал, что ты смеёшься надо мной и ищешь драки. — В сознание вплелась тонкая нить воспоминания. Ли Сюн ковырял палкой землю перед собой, выводя непонятные узоры, кажется он не умел писать. Он злобно зыркал на цепь, обвитую вокруг своей ноги, казалось, метал накалялся от этого тяжёлого взгляда. Парень увидел перед собой протянутую руку. Пальцы, словно лепестки лотоса открылись один за другим, показывая конфету в красной обертке, что лежала по центру ладони. Он поднял голову. Юноша, на вид чуть младше него самого стоял, чуть согнувшись, показывая чудесную улыбку, что тогда казалась оскалом. — Тебе челюсть поправить? — спросил Ли Сюн без единого намека на шутку. Он смотрел на на него. Его бесило абсолютно всё, начиная с выражения слишком хорошенького лица, что хотелось смять, как лист бумаги, и заканчивая глупым ручным воробьев, который вертел голову в разные стороны. Он был настолько любим хозяином, что кажется тот отдавал ему половину своей порции каждый день. Дин Тао был одержим идеей накормить абсолютно всё, что движется. Он всегда подбирал раненных и слабых животных. Пусть у него и были старшие братья по службе, которые в случае чего стояли словно волки на защите детёныша, у него не было с кем пойти на охоту или вместе отправиться на пруд. Ему было скучно и он находил себе друзей сам. Разговаривал с животными, хвастался ими перед братьями, прятал подальше от наместника, который иногда возвращался очень внезапно. Он стоял почти вплотную к Ли Сюну и никак не мог распробовать резкую шутку на вкус. Внезапно его дёрнули вперед, а носки оторвались от земли. — Что тебе нужно, пришел посмотреть на дикое животное? Я человек!!! — он прорычал эти слова тому в лицо и со всей силы швырнул его подальше от себя. Руку прокусила острая боль, а конфеты валялись на земле рядом с ним. Воробей, лежащий по правую сторону, был словно пьяный. Дин Тао резко остановился массировать ушибленное запястье и бросился к птице. Та еле подняла голову. Он прижал воробья к груди, собрал конфеты, отряхивая одежду. Их глаза встретились. Он не сделал ничего плохого, всего лишь хотел познакомится, заметив своего сверстника. Ему даже не дали времени сказать «привет» и назвать свое имя, когда набросились с кулаками, отвечая на гостеприимность. Ли Сюн думал, что после такого жеста этот юнец не станет больше подходить к нему. Шло время. Даже когда он огрызался или лез в драку с кем-то, его никто не обижал, а просто пытался успокоить и отцепить от какого-то бедолаги, что вызвал на себя гнев этого демоненка. Однажды, после воспитательной беседы, Шифу Цзи Ган лично определил его в ночной патруль. Он, Дин Тао и ещё несколько рядовых солдат стояли на страже. Увидев его, юноша, что секунду назад смотрел в свою книгу так, словно стремился прожечь взглядом бумагу, нахмурился и убрал блокнот за пазуху. Парень покрупнее подсел к нему и схватил за запястье, что можно было два раза обхватить пальцами одной руки. Его запястье до сих пор болело при виде этого человека, а воробей, что только очухался испуганно зарылся в капюшон одежды хозяина, но понадобилось немного времени, чтобы оба расслабились и нашли общий язык. Держа этого человека в своих руках, он думал насколько удачно в нем сочитается стройность и гибкость. Он был словно собран из тонких прутиков. — Я не умею быть нежным. Может… Ты научишь меня, как это делать? Так же, когда учил письму вместе с учителем? — Юноша на его теле только тихо угукнул. Слова были лишними. Он тоже не помнил родителей, но его окружали хорошие и честные люди, которые проявляли братскую любовь в поддержке и заботе. Он понимал Ли Сюна и каждый раз прощал его выходки, которые не имели под собой злого умысла навредить или обидеть. Весенняя гроза раскалывала небо, словно грецкий орех. Ливень громко перешептывался с ветром, гуляющим среди деревьев. — Просто слушай меня в следующий раз и не опускай мои слова. Если хочешь сделать что-то внезапное, лучше скажи об этом. — Они грелись друг об друга холодной ночью. Ли Сюн потянулся рукой к его голове и, нащупав в темноте заколку, вытащил её из волос. Голова сразу стала легче на целую половину. Рука ловила мягкие волосы, перебирая и накручивая их на палец. Кажется, что он всё-таки заметно смягчился возле этого человека и стал более спокойным — Погладь меня по спине, — шепот на фоне дождя и ветра был оглушительным. Они провели целую ночь, укрываясь в походной палатке от стихии и собственных переживаний. От Ли Сюна исходило столько тепла, словно тот был жаровней. Он пропотел в его руках. Солнечные лучи пробирались сквозь щели в листве, щекотали ресницы, заставляя заспанные глаза приоткрыться. Дин Тао поднял голову и невольно улыбнулся, увидев человека перед собой. Он неуклюже поцеловал его в подбородок и аккуратно высвободился из капкана объятий. Утро приветствовало теплой и ясной погодой. На листьях висели бусинки свежей росы, птицы радостно щебетали, нежась под мягкими солнечными лучами, что стремились согреть тело и душу. Дин Тао подошёл к зеркалу воды и зачерпнул немного в ладони. Умываясь, он думал о вчерашнем. Ему было спокойно и тепло в руках этого человека. Он никогда не умел всерьез долго злиться на кого-то. Все его обиды заканчивались невзначай брошенным предложением посетить новое место. Даже животные тянулись к этому человеку, несмотря на то что он казался довольно пугающим, но даже так он понимал, что есть кто-то слабее его, тот, кто нуждается в защите. Животные… Животные… Лошади!!! Они же остались под дождем! Дин Тао стрелой метнулся к тому месту, где они оставили лошадей и не обнаружил ни одной. Веревки, которыми они привязали их были обрезаны. — А-Тао! — Ли Сюн выскочил из палатки, забыв надеть сапоги. — Я здесь! — крикнул Дин Тао. — Наместник снимет с нас головы за это и сварит суп. — Эти лошади были пригнаны из Либэя, хоть они и не могли сравниться с жеребцом Сяо Чие, всё равно были хорошими скакунами. С их помощью они добрались до этого места за несколько часов, но как они теперь вернутся обратно? — Теперь нас не спасет даже Будда, — горестно вздохнул Дин Тао. — Да, теперь нас не спасет даже Чжу-цзы, — подытожил Ли Сюн, качая головой. Если они хотели вернуться домой с руками и ногами, тогда должны были выдвигаться уже сейчас. Ли Сюн занимался уборкой лагеря, в то время как Дин Тао проверял запасы провизии. Они взяли с собой немного сушеного мяса и сыра с расчетом на то, что будут питаться пойманной рыбой. Он наполнил флягу пресной водой и положил в кожаную сумку, которую они прихватили с собой. Остальное, вместе с снаряжением было украдено. Они остановились на небольшом холме, глядя на быструю реку, что скрывалась за стеной деревьев, когда поворачивала на восток. Ли Сюн тяжело вздохнул, провожая взглядом их место. Со спины его словно лозы обвила пара рук. Дин Тао ткнулся носом тому в лопатки. — Пойдем. Два дня они шли по дороге домой. Укрывались от солнца в тени деревьев днём, а ночью по очереди отдыхали на коленях друг друга, глядя на то, как небо украшает себя ожерельем из звёзд. Они не могли позволить себе такого дома. Когда Ли Сюн лип к Дин Тао словно репях, тот одаривал заботой воробья и был готов нырнуть с головой в свою записную книжку. Это раздражало и каждый раз подстегивало на очередную глупость, а Цзи Ган как назло ставил их впаре на поединках. Дин Тао был вертким словно мангуст и не давался в руки. Может, эта рыбалка не до конца провалена…? Два юноши, ветер гуляющий по обочине дороги и звёзды, что подмигивают, выглядывая из-за ширмы лёгких облаков. Ли Сюн наклонился и поцеловал кончик прохладного носа Дин Тао, что зажмурился от прикосновения. Он переложил его с колен на траву, накрытую собственным плащом. Парень навис над ним словно голодный волчонок, что загнал кролика. Он опустился над сонным лицом, отгоняя дремоту пристальным взглядом. Щека прижалась к щеке, оставляя ожог на коже, подсвеченной лунным светом. — Научи меня быть нежным, — табун мурашек пробежалася по коже, жаля и кусая в груди. Тяжёлое тело вминало его в траву. Он лежал словно под прессом и часто дышал, как загнанный в ловушку зверёк. — Медленнее… — Ли Сюн стянул с себя верхние одежды. Ноги Дин Тао одной рукой подхватили под колени, подкладывая под бедра свёрнутую одежду. Слова были лишними. Влажный взгляд, напряжённые пальцы и тихие стоны кричали о согласии. Они задевали нервные окончания словно струны и грозились порвать их. Когда ещё у них представиться такая возможность? Он снимал одежду с юноши под собой так, словно медленно разворачивал обёртку сладкой конфеты. Движения были дерганными и неумелыми. Дин Тао не боялся и не отталкивал его. Ли Сюн закинул его ноги себе на плечи и подтащил поближе. Бедра сомкнулись вплотную. Сердце металось в груди, стремясь вырваться наружу, когда в тело медленно проникал другой человек. Плавные ритмичные движения заставляли кровь собраться внизу живота и превратить конечности в элементы тряпичной куклы. Всхлипы и стоны подначивали двигаться быстрее, были словно нож, что размазывал сливочное масло, в которое превратилось сознание обоих. В глазах тонули звёзды, прохладный ветер щекотал раскаленную кожу, омывал её запахом свежих трав, принесенным с вершины гор. Два человека, что открыли друг другу тайные уголки души, чудесно вписывались в общую картину, были её частью, завершая образ. *** С первыми лучами рассвета они собрались в путь. Ли Сюн шел впереди и напевал какую-то веселую мелодию. Он всё ещё не знал, какая собака его укусила, что он был таким вчера. Он пинал ногой камни и наткнулся ботинком на что-то мягкое. Маленький ёжик плелся по краю дороги. Он взял его одной рукой и показал Дин Тао, который тут же подбежал с флягой. Маленький зверек ожил, когда ткнулся носом в воду, находившуюся в протянутых ладонях. Они прибыли в резиденцию уже под вечер. В стойле виднелась голова Лан Тао Сюэ Цзинь. Оба юноши поежились. Их заметили гуляющие вдоль здания Сяо Чие и Ланьчжоу. Они подошли к ним с опущенными головами и переглянулись. Ли Сюн взял на себя инициативу говорить первым. Когда он, запинаясь на каждом втором слове закончил, взгляд Сяо Чие стал страшнее огня бездны. В этот момент раздался тонкий писк. Розовый носик выглянул из-за пазухи Дин Тао. Ёжик недовольно фыркнул, поморщившись, когда был потревожен разговорами извне. Шэнь Цзэчуань быстро сориентировался и стукнул веером обоих по очереди и невзначай пихнул Сяо локтем. Тот, повинуясь улыбке мужа смягчился и дал им неделю исправительных работ в конюшне в качестве наказания. Шэнь Ланьчжоу акцентировал их внимание на себе и кивнул в сторону дома, в котором разместились солдаты и стражники, давая молчаливый приказ ложиться спать. Когда они ушли, Сяо Чие тяжело вздохнул, взяв за руку Шэнь Ланьчжоу и повёл его во внутренние покои. — Эти дети никогда не изменятся, — со смешком сказал Ланьчжою, готовя волосы Сяо Чие ко сну. — Да, пожалуй ты прав, — в конце концов согласился мужчина.