Позволишь мне?

— Тэ? Всё хорошо? Мы можем перестать, — говорит тихо, поглаживая чужую талию сквозь тонкую ткань рубашки. — Тэхён-и, милый, ты уверен? — чмокает пальчики тонкие, что прикрывают смущённое лицо. Тэхён мотает головой, мыча что-то себе под нос, но руки не убирает. — Крошечный мой, — Чонгук приподнимается, садится на кровати, водит ладонями по тонкой талии, мягким бёдрам, успокаивает своего парня как может. Сегодня Тэхён решился на что-то большее, чем поцелуи. Внезапно для Чонгука, внезапно для самого себя. У него вдруг проснулось такое ощущение, что всё пройдёт хорошо. Уверенность прямо-таки пылала ещё утром. Но сейчас, сидя на чужих бёдрах, прикрывая румяное лицо, Тэхён понимает, что уверенность и решительность куда-то исчезли. Словно испарились. Но желание осталось, определённо осталось. По всему телу словно проходят разряды тока от каждого прикосновения, кожа покрывается приятными мурашками, а внизу живот немного тянет. Тэхёну нравится это чувство, но он всё ещё смущается, хотя даже одежду не снял, так и сидит в рубашке любимой и домашних брюках. А что будет, когда одежда снимется? Даже думать страшно. — Тэхён-и? — Чонгук осторожно поглаживает пальцами чужие запястья, прижимаясь ближе. — Скажи что-то, пожалуйста, — снова оставляет поцелуи на тыльной стороне ладони холодной, ощущая дрожь чужого тела. — М-мне, — Тэхён выдыхает, потом снова хватает ртом воздух, убирая ладони. — Мне стыдно, — хнычет, тычась носиком в шею Чонгука, вдыхает аромат любимого геля для душа и прижимается ещё ближе. Руками обнимает за талию, чувствуя, как его притягивают к себе, и дышит глубоко. Дышит, дышит, дышит и успокаивается. Чонгук молчит, водит ладонями по спине нежно, давая любимому время. — Поцелуй меня, — бормочет Тэхён в плечо, оставляя там чмок, — И, — замолкает, снова краснея щеками. — И можешь, пожалуйста, касаться меня, — почти шёпотом лепечет, опуская голову. — Где мне тебя касаться, кроха? М? — спрашивает, носом водит по щекам розовым, оставляя невесомые поцелуи. — Здесь? — одна ладонь ложится на шею, заставляя Тэхёна выдохнуть шумно. — Или, может, здесь? — опускается к ключицам, слегка надавливая, чтобы потом с нажимом провести по груди. — Где мне тебя касаться, любимый? — Тэхён прикусывает нижнюю губу, жмурится сильно, но молчит. Ладони Чонгука плавно перемещаются ниже, легонько сжимая бока, мнут ткань рубашки, приподнимая её, чтобы оголить низ живота. Тэхён почти хнычет, когда ощущает прикосновение горячей ладони чуть ниже пупка. Приятно. — Твой животик такой мягонький, — нежно тянет Чон, щекоча бархатную кожу кончиками пальцев. — Такой приятный, созданный для моих поцелуев, да? Я могу поцеловать такой прелестный животик? М? — Чонгук всем телом ощущает чужую дрожь, поэтому, не переставая шептать нежности, аккуратно меняет их местами. Теперь Тэхён лежит на мягкой постели, неловко сжимая колени вместе, пока Чонгук нависает над ним, не переставая любоваться. Невероятно красивый. — Крошечный мой, посмотри на меня, пожалуйста, — говорит тихо, пока его ладони гуляют по чужим бёдрам, иногда сжимая их не сильно. Тэхён лишь мотает головой, зажмурившись, пытается спрятать лицо в подушке и пищит очаровательно, когда Чонгук чмокает его возле пупка. Неожиданно. — Гу-у-ук, — хнычет тихо, губы поджимая. Тёплые губы гуляют по мягкой коже живота, пока пальцы ловко расстёгивают пуговицы рубашки, которая уже через несколько секунд оказывается раскрытой. Грудь теперь обнажённая, поцелуи ощущаются в районе солнечного сплетения. Тэхён в руках сжимает мягкое одеяло, поджимая пальцы на ногах от тысячи приятных ощущений. Хочется выть и плакать, а ещё стонать, но ему не дают, втягивая в поцелуй. Тэхён сразу же расслабляется, прикрывая глаза, больше не жмурится даже. Руками обвивает чужую шею, прижимается к любимому ближе, ноги наконец-то раздвигая шире, чтобы Чонгуку было удобнее. — Кроха, — бормочет Чон, отстраняясь немного, пока Тэхён, словно котёнок, тянется к теплу вслепую. — Я так хочу расцеловать всего тебя, — выдыхает куда-то в шею, из-за чего всё тело Тэхёна покрывается мурашками. Ким глаза наконец-то открывает, заплывшим взглядом мажет по любимому, безмолвно кивая несколько раз. — Ты позволишь мне? — Д-да, да, пожалуйста, — вырывается из уст тихое совсем, но Чонгук слышит.