Раздели на троих

      Он повернул ключ в двери и открыл её. В прихожей было темно, зато из дальней комнаты разносились тихие чмокающие звуки. Алекс тихо вздохнул и, захлопнув дверь, снял сумку с ноутбуком и устроил её на свободной полке обувного шкафа. Это выводило из себя Торео, но именно поэтому парень порой так и поступал: хотел поднять на поверхность хоть какие-нибудь чувства, кроме абсолютной и безусловной верности своей госпоже. Его выводило из себя это совсем не мужское раболепие. Торео мог, не задумываясь, встать на колени и облизать стопу своей хозяйки, наслаждаясь моментом; по природе своей чистоплотный Алекс сначала пригласил бы госпожу принять душ.       Они оба были… её собственностью.       И тем не менее парень прекрасно знал, что госпожа в разы сильнее любит, когда Торео стоит на коленях между её раздвинутых ног, своим умелым языком доводя хозяйку до предела, нежели его жёсткий, подчиняющийся одним и тем же правилам секс. Алекс предпочитал причинять боль, Торео — чтобы его били до синяков; госпожа порой позволяла им и то, и другое.       Он устало снял туфли, бросив их посреди коридора, и по темноте двинулся к спальне. Эту квартиру, купленную со средств от его особо выгодной сделки, парень помнил как свои пять пальцев, но не потому, что дорожил деньгами или собственными достижениями (и первого, и второго у него было немало), а из-за того, что в один прекрасный весенний день девушка, за которой они с Торео ухаживали, вечно соревнуясь в том, кто же доставит ей большее удовольствие, согласилась сюда переехать.       Их с самого начала было трое.       Неприступная госпожа, у ног которой, казалось, лежал целый мир, а она только лениво пинала его своим прелестным носочком, перекатывая с боку на бок; Торео, вечно витающий в облаках, строчащий стихи, как сумасшедший, в пятнах чернил и рубашкой навыпуск, который слагал поэмы о внеземной красоте одной конкретной девушки; и он. Алекс. Алекс ненавидел своё отражение в зеркале, свои острые черты лица и вечно недовольный взгляд, ненавидел себя за низкую успеваемость, поскольку днями и ночами сидел в офисе собственной будущей компании, планируя, занимаясь одновременно отчётами за месяц и поиском инвесторов, ненавидел долги, в которых тонул, пока госпожа легко и исключительно по-женски не подала ему руку помощи, обеспечив стартовым капиталом… ненавидел успех, который пришёл к нему только за счёт её советов.       Алекс никогда и ни за что не склонял ни перед кем голову, но со временем привык к присутствию этой девушки, к её резковатым, но крайне точным замечаниям. Влюбился… рухнул в бездну с головой. Ему хотелось забыть о гордости, хотелось петь ей серенады, как это делал Торео, за которым парень с неприязнью наблюдал, хотелось отдать всего себя и наконец склонить голову, выражая почтение. Однако он этого не сделал.       Нет, зато Алекс пригласил госпожу на свидание…       Она пришла не одна. Парень взбесился при виде следующего за ними на расстоянии двух метров Торео и хотел было всё бросить, но его спутница едва изогнула губы в улыбке и пригласила сталкера присоединиться к ним. Сначала Алекс собирался развернуться и уйти, однако третий в их компании внезапно оказался весьма разговорчив, и если вдвоём Алекс и его госпожа сидели молча, то любуясь закатом, то размышляя о более глубоких проблемах мирового масштаба, то Торео, несмотря на всю свою глубину и поэтический талант, говорил много и интересно — вскоре все трое включились в беседу, а к закрытию ресторана настолько разговорились и разогрелись, что поехали в мотель.       Это было до ужаса странно.       Алекс придержал дверь, позволяя своим спутникам войти, а затем повесил пиджак на спинку ближайшего стула. Даже после нескольких бокалов он испытывал неловкость, да и Торео нерешительно мялся возле широкой двуспальной кровати… и только их госпожа знала, что делать. Первым она коснулась Алекса. Провела ладонью по щеке, затем позволила рукам скользнуть по груди, вниз, высвобождая из брюк наполовину возбуждённый член. Он застонал, когда её тонкие пальцы крепко стиснули его плоть. Торео, приспустив джинсы, дрочил, едва ли не до крови прикусив губу. — Хочу тебя, — прорычал Алекс, толкая девушку на кровать.       Они раздевали её вместе. Легко избавлялись от змеек, бантов и застёжек, попутно целуя каждый сантиметр обнажавшейся кожи… ей нравилось. Она гладила их по голове, слегка ёрзала по кровати и явно отвратительно не хотела терять контроль, но было уже поздно: парни одновременно впились в её груди. Торео ласкал нежно, с придыханием, будто бы боялся коснуться, Алекс прикусывал, надавливал, играл на грани боли — госпожа принимала всё. Её руки направляли их движения, её пальцы скользили по их вспотевшим телам…       Она позволила Торео взять её первым. Они слились в объятиях, и пока раздражающий оппонент мягкими толчками брал свою госпожу, Алекс, стиснув зубы от возбуждения и раздражения одновременно, дрочил. Они поменялись после оргазма, и теперь их спутница стояла на коленях на кровати, а парень, ничуть не сдерживаясь, брал её жёстко и сильно — так, как умел лучше всего и как нравилось ему самому… Торео волей-неволей оказался под госпожой, и они целовались, когда она не задыхалась от стонов.       Им было хорошо.       Не только тогда: после первого секса троица стала видеться чаще, всё чаще общаться именно втроём, и пусть Алекса раздражало присутствие Торео, а тот, вероятно, терпел его ради своей «большой и искренней» любви, им нравилось проводить время вместе. В присутствии госпожи, конечно… — Алекс? — из размышлений его вырвал до боли знакомый женский голос. Парень послушно вышел на свет, оказавшись в спальне: госпожа лежала на кровати, всё ещё переводя дыхание после очередного оргазма, а Торео чуть смущённо облизывал губы, видимо, не желая упустить и капли своей драгоценной «любви». — Я вернулся, — он развязал галстук и привычно повесил его на ближайший стул. — Вы уже начали? — Сегодня особый день, — госпожа приподнялась на локтях, демонстрируя все очаровательные упругие изгибы собственной фигуры. — Торео сказал, что хочет… сделать всё иначе, Алекс. С тобой.       Парень даже вздрогнул.       Если порой он и задумывался о подобном, то никогда — в контексте их отношений с госпожой, поскольку здесь всё и без того было до жути непросто. Да и он никогда… Торео, поднявшись с пола, мягко увлёк его к кровати. Оказалось, руки любителя поэзии были мягкими и весьма приятными, особенно когда тот, расстегнув позвякивающий пряжкой ремень, нежно коснулся члена Алекса. Это было неправильно. Безнравственно. В конце концов, Алекс любил только госпожу, и… Торео поцеловал его.       Искусанные губы, горячий рот — парень в мгновение оказался над Торео и уже сам жадно впивался в него, не давая собственному разуму и мгновения на размышления.       Они никогда не были настолько близки, как сейчас, чужие пальцы ласкали его член, и Алекс, не в силах сдерживаться, кончил, отстраняясь и сверху вниз глядя на того, кого столько времени старательно ненавидел. В его голове крутилась тысяча мыслей, а затем… Торео внезапно со стоном изогнулся, словно его прошибло током. Следовало беспокоиться? Нет, лицо любимого подкаблучника выражало такое удовлетворение, которое тот вряд ли когда-то раньше испытывал. Алекс обернулся к госпоже.       В аккуратных пальцах она, нагая и прекрасная, словно лесная нимфа, держала пульт от игрушки. А при виде столь бурного интереса улыбнулась и достала, видимо, ещё одну такую же анальную пробку: — Хочешь присоединиться, Алекс?       Он собирался отказать, но ладони Торео легли поверх его поясницы, окончательно стаскивая штаны, а затем нагло стиснули половинки задницы… это было не так плохо. Да и пальцы госпожи, которые она уже смазывала приятно пахнущим маслом, Алекс был готов принять в своё тело едва ли не в первое мгновение их знакомства.       Ничего не отвечая, он снова поцеловал Торео, немного смелее касаясь чужой плоти.       Видимо, среди их «любимых игр» появится ещё одна…