Свою последнюю элегию я посвящаю тебе

Порой может казаться, что природа словно подбирает, какая именно будет погода, и старается подстроиться под моральное состояние и настроение большинства людей. Можно длительное время разглядывать оголенные и пустые из-за особенностей времени года деревья, слушать как резкие порывы ледяного ветра с силой стучат по оконному стеклу, одновременно кружа в крайне красивом танце оставшиеся жухлые листья и унося их в неизвестном направлении, рассматривать тяжелые тучи, которые словно отлиты из свинца, расплывшиеся по когда то солнечному небу и предвещающие скоровременный дождь. Пейзаж за окном школьного стекла способен превратить даже самую веселую и живую мысль в нечто депрессивное и полное жизненного отчаяния, что уж тут говорить о грустных размышлениях. Они, кстати, самые приедливые, и если вспоминать не самую лучшую, постыдную, либо же печальную ситуацию, то та будет витать в голове на протяжении целого дня, а то и больше, тут уж как повезет. И избавить себя от таких мыслей будет сложно, можно даже сказать, невозможно, разве что перекрыть их хорошими чувствами, приятными моментами и другими радостями. Весельем и шутками, к примеру. Раньше Честера именно это и спасало во время суровых дней, но в последнее время он, по словам своей огромной кучи друзей, неизвестно где и как им заведенной, "совсем скис".  Шутки стали скучными, начали часто повторяться, и ухмыльчатое выражение личика перестало появляться, хотя многие думали, что Честер родился с шутливой ухмылкой и первыми его словами были: "заходит как-то улитка в бар...". Потому видеть его молчаливым, замкнутым и тихим для всех знакомых было поражающе. Не хотелось принимать того, что такой яркий человек, как Честер, внезапно потух по неизвестной причине. И все бы ничего, если бы это не затянулось на месяц. Некоторые друзья, видя состояние парня, сначала пытались предложить различные способы решить проблему, расслабиться и забыться, способов этих было много, и все они не были дельными: то было предложение пойти выпить в огромной шумной компании, погулять по различным закоулкам города,  сгонять в ближайший и клуб, где будет тонна народа и громкой музыки, либо же сделать иное не самое лучшее и приятное дело. Но  видя, что Честер все время отнекивается, хотя раньше соглашался и мог звать ребят первым, все сдавались. Иногда один из десяти "друзей" мог поинтересоваться, что случилось с заводилой и душой компании Честером, но не станет же парень изливать все, что его беспокоит и мучает не первый день, какому-то непонятному юноше с фиолетовыми кудрями и сонными глазами. Хотя, если быть честным, Честер бы никому не рассказал, что происходит с ним. Не потому, что хотел решить проблему самостоятельно, просто он стеснялся ее и боялся реакции на такое резкое заявление. Интересно, как изменилось бы мнение людей о Честере, если бы они узнали, что он так тоскует по какому то парню, с которым ранее был в любовных отношениях? Вероятно, в худшую сторону. Честер часто задумывался об этом, прикидывая реакцию своих товарищей, и после решил, что лучше молчать о своей ориентации и о тех отношениях. Не то, чтобы ему была так дорога эта дружба, и, в принципе, эти люди, просто терять свою репутацию не очень хотелось. И ладно бы, если бы это было что-то мимолетное, как прошлые отношения, но еще больше сложностей прибавляло то, что парень до сей поры был влюблен. Часто глаза Честера прилипали к невысокому юноше, к стройному строению его тела, к длинным аккуратным пальцам со стриженными и окрашенными в черный лак ноготками, к отросшей густой челке,  приутюженной на одну сторону и закрывающий один из его глубоких карих глаз, которые Честеру в нем нравились больше всего. Он считал их самыми красивыми на всем белом свете, и если выдалась бы возможность, утопал бы в них до конца своих бессмысленных дней. Странно, что такой привлекательный и симпатичный парень, как Эдгар, прятал свои черты лица за тканью фиолетово-белого полосатого шарфа, мешая Честеру любоваться им полностью. Даже за длительные любовные отношения и все время, проведенное вместе, Честер не смог насладиться красотой Эдгара. Рассматривать его можно было бесконечно, словно ту же самую "Джаконду". И все воспоминания, что были связаны с этим парнем, были, образно говоря, красивыми. Эти воспоминания хотелось целыми днями прокручивать в своей голове, словно ленту кинопленки. Крутить и крутить, до тех пор, пока она не порвется на кусочки. Вместе с сердцем Честера. Пожалуй, многое было связано именно с Эдгаром. Первым, что приходило в голову, была первая встреча, Честер всегда с некой нежностью вспоминал её. Не то, чтобы она произвела сильнейшее впечатление, но абсолютно каждую, даже самую мелкую и незначимую для многих деталь парень отчетливо запомнил и вспоминал. Она считалась началом всей истории. Он тогда написал контрольную по химии на твердую двойку, не набрав ни единого балла из всех 20, и его, буквально, поперли переписывать никому не нужную - по сообственному мнению Честера - работу, давая своеобразный второй шанс. Но даже тот парень со всем спокойствием утерял, даже не вздохнув. Отправили парня туда после финального седьмого урока математики — он является скучным, сам учитель нудный и балаболит материал скорее не для учеников, а для себя, потому Честер со всем недовольством, появившемся после занятия, тогда ждал когда откроют кабинет. Конечно, недовольство это длилось недолго, настроение парня меняется крайне часто, потому через пять минут тот уже мотался по опустошенному коридору, крутился на пятках, теребил в руках крашеные в неоновый розовый волосы и заглядывал в классы, что находились рядом, пытаясь найти себе занятие и убить время, тянувшееся очень медлительно. Парень уже отчаялся, что ему придётся мотать остаток перемены маясь, как его внезапно окликнули. Чьи-то пальцы робко коснулись плеча Честера, когда тот в сотый раз читал номер кабинета. Обрадовавшись, что он тут не один, Честер отвлеклся от своего увлекательного занятия и взглянул на того, кто его побеспокоил. Тогда он и предположить не мог, что этот человек в будущем будет являться центром всей вселенной Честера. — Привет, — поздоровался незнакомый парень, кивнув головой, из-за чего его челка закрыла все лицо. — Не скажешь, где тут кабинет химии? — А тебе зачем? — Честер слегка удивился. Учительница сказала, что выберет особый день, чтобы Честер писал контрольную находясь совершенно один в кабинете. Тогда что тут забыл этот...неизвестный? Покачнувшись на ногах, парень задал интересующий его вопрос. — Ты что-то должен писать тут? Или же? Стоило Честеру завалить неизвестного мальчишку кучей вопросов, как тот сжался. Вероятно, ему стало некомфортно под таким напором. Тишина, воцаривщаяся в глухом коридоре, затянулась, Честер решил хоть минуту помолчать, и позволить своему собеседнику хотя бы просто подумать. Спустя пару минут времени он соизволил дать ответ. — Да. Я совсем недавно перевёлся в эту школу. — негромко произнес парень, прижимая к себе сумку и пряча нос в полосатый шарф. И зачем ему он, если в школе тепло? — Завтра будет какая-то работа, ты должен был об этом слышать. Я плохо знаю материал, вот и отправился на дополнительные. — Почему я должен был об этом слышать? — Честер удивлённо поморгал голубыми глазами и плечом оперся о дверной косяк. — Ну, как почему? — удивился в ответ юноша. — Мы, вроде как, учимся в одном классе, должен был слышать. Если, конечно, ты обращал свое внимание на учителя. — последнее предложение он произнес с некой укоризной, но Честера заботило не это. Они учатся в одном классе? И как это Честер его сразу не заметил? Оторпев от услышанного, парень ушел в свои мысли и попытался проанализировать то, как он упустил из виду приход новенького мальчика, и потому до него не сразу дошло то, как новый одноклассник что-то говорит ему, потому незнакомец вынужден был повторить. Как оказалось, парня звали Эдгар. Он был совершенно не силен в одном из нелюбимых предметов Честера — сам он, кстати, тоже — потому предложил позаниматься вместе, и Честер был бы не самим собой, если бы отказал Эдгару. После того началась хорошая дружба, многочисленные прогулки и другие приятные вещи. Постоянно пребывая в некой эйфории от времяпровождения с Эдгаром, Честер и не заметил, как стал приглядываться на лучшего друга. Интересоваться им гораздо больше, чем кем-то иным. Странное влечение к человеку своего же пола сначало вызывало недоумение в парне, но после стало нормой. Честер уже словно привык касаться его больше чем остальные, и, в принципе, быть Эдгару ближе чем кто либо иной. Осознание этому поведению пришло не сразу, а в день когда луна была полной и мерно плыла по темному небу, иногда прячась за дымчатыми облаками. Окружали светило звезды, которые были словно рассыпавшийся сахар. Любоваться сием можно было длительно. Честер так и делал, ожидая пребытие друга и размышляя о событиях недавних дней. Легкий весенний ветер чуть качнул качель на детской площадке около дома, дверь подъезда громко скрипнула, выпуская Эдгара, укутанного в любимый шарф. Обернувшись на лучшего друга, Честер натянул на лицо улыбку и махнул рукой одновременно громко подзывая товарища к себе. Тот парой шагов добрался до лавки и уместился на нее. Начинать диалог первым он, вероятно, не собирался, потому пилил взглядом дорогу, что была обделана тротуаром, и слегка покачивал ногой, шаркая носком своего ботинка. Спустя пару минут повисшей тяжёлым грузом в воздухе тишины, Эдгар повернул голову в сторону друга. Странно, что Честер первым не начал болтать на различные бессмысленные темы, ведь у него, кажется язык без костей, и разговаривать тот может днями напролет не уставая. Но сегодня он слишком молчалив. Может, случилось что? Стоило было Эдгару только открыть свой рот, как его опередил вышеупомянутый Честер, затрагивая своим вопросом, кажется, слишком личную тему: — У тебя когда нибудь была девушка? Может, парень? — Ну, была. Девушка была. — Эдгар сначала слегка оторпел, но все же кивнул головой, и в памяти невольно всплыла резвая и веселая девчконка с белесыми волосами и громким голосом. — А что? Честер вновь умолк, не спеша давать ответа на вопрос. Его сегодняшнее поведение очень напрягало Эдгара. Ранее он никогда не видел того, чтобы его весёлый и живой друг так долго молчал и размышлял о чем-то. — И у меня была. — он все же ответил, тяжело вздыхая и подтягивая одну ногу к себе, уложив на коленную чашечку голову. — А ты доверял ей? И кто она? Хорошая была? Вот тут уж Эдгар полностью растерялся. — Доверял. А что это за допрос такой? — нахмурился он и устремил недовольный взгляд в сторону друга. — Зачем тебе это? Компромат на меня нарываешь, да? — Что ты! — воскликнул Честер и резко поднял голову с колена, на котором лежал. — Просто... Ну.. — Что "ну"? — не унимался парень, буквально выпытывая у лучшего друга ответ. Сколько раз за сегодня он подумал о том, что Честер сегодня явно не такой, каким бывает обычно? Не сосчитать. Продолжая пилить сжавшегося парня взглядом, Эдгар повторил вопрос. — Мне просто стало интересно. — вздохнув прошелестел Честер и пальцами поправил челку. — Если честно, я сам не знаю откуда взялся этот интерес, и вообще само влечение к твоей персоне. Причем, я бы не сказал что это все... дружеское, скорее нечто большее. Услышав последние слова, Эдгар поперхнулся и закашлялся. Услышать подобное — вот, чего он точно не ожидал. Сложно было дать ответ на такое неожиданное заявление. Не сказать, что сам Эдгар когда либо представлял Честера в роли своего...Партнера? Да и вообще, можно ли сказанные слова считать признанием в любви, либо же Эдгару просто кажется? Поразмыслив пару секунд над вспылвшими, многочисленными вопросами, Эдгар с силой выдавил из себя: — В смысле? — В прямом. — устремив взгляд светлых голубых глаз на друга ответил Честер. — Как бы это сказать... Пока я тебя ждал, мою голову посетила мысль: а почему я обращаю внимание именно на тебя? Вот почему я думаю о тебе? И в то время как ты собирался, или что там делал, я нашел на свои вопросы ответ. Понимаешь, о чем я? — Эдгар помотал головой налево-направо. Он понимал, что имеет ввиду Честер, но лучше услышать это именно от него самого. — Ты мне нравишься. Взаимно? Эдгар в ответ умолк. Невозможно было подобрать нужных слов на то, чтобы описать всю сложившуюся ситуацию. Удивленно поморгав глазами, парень уставился на Честера, рассматривая того. — Так и знал. — произнес Честер, поднявшись с насиженного места, складывая некоторые вещи в сумку и, видимо, собираясь уйти домой. Он даже не дождался реакции друга, просто сделал вывод из его молчания. Осознав, что Честер сейчас уйдет, Эдгар наскоро подорвался и одернул друга за плечо, не совсем понимая, что он сам делает. Приблизившись к чужому лицу, Эдгар на мгновение замер как статуя, а после позволил себе легко коснуться своими губами чужих. Но кто мог знать, что этот легкий поцелуй последует началом крайне длительных отношений, которые будут счастливыми только для одного Честера? Для розоволосого парня эти отношения были своеобразным лучом света. Они напоминали выдуманный сказочный мир, делали Честера самым счастливым человеком, давая еще один повод жить, надежду на то, что все наладится. Позволяли не печалиться, когда дождь крупными каплями стучал по крышам многочисленных домов, заставляли сбегать из дома, лишь бы не видеться ни с кем иным, кроме любимого. Они были похожи на что-то совершенное, ощущаясь так же прелестно, как цветущие весной деревья, как теплое утреннее солнце, лучи которого мягко щекочут всю планету, как алый закат на крыше одного из потертых блочных домов. Но сладкая конфета когда либо да заканчивается, и на смену ей жизнь преподносит разрушительный кариес. Хорошая история всегда имеет плохой конец, не так ли? То, что было дорого, так быстро рушилось, вгоняя в разочарование и печаль. Совершенно не хотелось отпускать Эдгара, позволять тому со всем спокойствием отдалиться и покинуть мир Честера. Почему же он сам не хотел остаться? Почему ушёл, раскаявшись в том, что ему просто было жаль Честера? Тот день был самым, пожалуй, ужасным. Приходилось глотать слезы и потупившись рассматривать Эдгара, так спокойно говорившего обо всем и ломая мир на тысячу мелких осколков, словно вазу из стекла. Все, что было ранее, ныне лишь обрывки воспоминаний, что до скончания дней будут храниться в глубине сердца, порой невзначай всплывая в голове, и заставляя осознавать то, что подобного более никогда не случится. Он никогда снова сможет быть рядом с Эдгаром, ведь для самого Эдгара Честера больше попросту не существует. А что, если он просто попытался бы вернуть все? Честер часто задумывался о подобном. Даже сейчас, освободившись ото всех уроков и шаркая по останкам листьев и легкому ветру. По сравнению с дневной погодой, эта казалась в разы лучше и приятнее. Дорога до дома пустая, все люди словно испарились. Она знакома целиком и полностью, и если бы Честера попросили показать, где что находится, он бы сделал это с закрытыми глазами. Так же знаком и родим собственный подъезд, изрисованные стены и многочисленное количество входных дверей. Знакома квартира, небольшая комната с различным мусором в ней, крохотная ванная и горячий душ, утешающий всю боль от бурно кровоточащей раны посреди внутренней части запястья. Она раскрыта целиком и полностью ближним острым предметом — бритвой. Глупо пытаться продолжать существовать, если Честер не важен Эдгару. Если Честер никто для Эдгара, значит никто и для остальных.