Ты окрасил мой веер кровью

Не Хуайсан еще долго не мог принять то, что старшего больше нет. Очень долго. Все дела главы Цинхэ Не свалились на голову непутевого братца, что не умел обращаться со своим оружием. Полностью предоставленный сам себе, Не Хуайсан каждый день получал соболезнования и утешения, которые никак не работали. Дел в ордене прибавилось, предстояло организовать похороны, а Не Хуайсан был сам не свой. Сидя в своих темных покоях, он лишь думал. Все понимали, что ему понадобится время, поэтому не беспокоили юношу; считали, что он сам вернется на свой пост вскоре. Только вот это вскоре все никак не наступало. Он брал в руки новый чистый веер, кисточку, но, как только кисть нависала над безделицей, его руки начинали непроизвольно дрожать. Капли краски пачкали веер, но Не Хуайсан просто продолжал сидеть на месте. Каждый раз он откладывал все в сторону и падал головой на стол, пряча слезы. Без брата ему было тяжело. — Не Хуайсан? — знакомый голос послышался из-за плотной двери. Младший Не перестал ее запирать, иногда даже оставлял открытой нараспашку. — Я могу войти? Это был Мэн Яо. Вернее, Цзинь Гуанъяо. Он больше любил, когда его называли вежливым именем. Тогда он чувствовал к себе хоть какое-никакое уважение. Но для Не Хуайсана он всегда был… — Да, входи, А-Яо, — дрожащим голосом произнес юноша, отрываясь от мокрого от слез стола и поднимая голову. Растрепанные волосы прилипли к лицу, но, раз это был его А-Яо, то он мог не беспокоиться о своем внешнем виде — его молодой человек видел его не таким. Цзинь зашел и тут же встал как вкопанный. Давно он не видел своего возлюбленного таким. Не Хуайсан выглядел хуже и хуже день ото дня: лицо его бледнело, волосы были грязными и в некоторых местах были колтуны, глаза потеряли блеск, а руки всегда сжаты, словно он хотел за что-то ухватиться, но не мог. Мэн Яо медленно подошел к мужчине и подал ему руку, предлагая встать. Не Хуайсан медленно поднял на него взгляд. Гуанъяо был на удивление спокоен после смерти Минцзюэ. Несмотря на то, что он так долго был его правой рукой, что он, Лань Сичэнь и старший Не были самой уважаемой троицей, что они всегда помогали своему младшему, что Мэн Яо должен быть опечален внезапной смертью Не Минцзюэ. Должен, но отчего-то Гуанъяо был даже весел. Он легко улыбался своему любимому, словно ничего не произошло. Словно все так и должно быть, словно он знал наперед. Словно он сам собственноручно убил Не Минцзюэ. Эта непринужденная улыбка слегка пугала Не Хуайсана, но он старался не думать слишком много об этом. Мэн Яо был добр к нему, защищал его перед братом, оберегал, беспокоился. Разве мог он о чем-то таком помышлять? — Милый, давай присядем, — он поднял Хуайсана и повел к кровати. — Ага, — неохотно отозвался парень, еле волоча ноги. Усадив напротив себя своего возлюбленного, Цзинь Гуанъяо медленно потянулся к нему. В его движениях читалась нежность и робость, словно он в первый раз касался Хуайсана, хотя это был далеко не первый раз. Не Хуайсан сам упал в его объятия, немного испугав мужчину. Совсем обессилев от тоски и бесконечных рыданий, он просто уткнулся в грудь Гуанъяо, свесив ноги с кровати. Цзинь прижал любимого Не к себе, словно спасая от всех тревог и проблем. Вдыхая цветочный аромат желтых одежд, Хуайсан просто закрыл глаза, желая раствориться совсем в успокаивающем запахе. Хотя, последнее время запах словно поменялся. Он был комфортным, но теперь зарождал легкую тревогу. Новый глава Цинхэ Не скидывал все на свою усталость и скорбь, но призрачное ощущения, что «что-то не так» не покидало его грудь. Ему казалось, что что-то точно случилось с его любимым, но он не мог объяснить, что именно. Может, он всегда был таким, а Не Хуайсан просто не замечал? — А-Сан, — Гуанъяо гладил торчащие во все стороны длинные волосы, изредка касаясь пальцами кожи лица Хуайсана, — ты знаешь, что я всегда рядом и готов помочь. Хуайсан промычал в его плечо, соглашаясь. — Скорбь не может быть вечной, — он говорил полушепотом, словно боялся спугнуть своего возлюбленного, будто тот был трусливой ланью, на которую велась охота. — И ты понимаешь это. Мы вместе будем двигаться дальше, продолжать путь, идти рука об руку. Я хочу, чтобы мы продолжали идти вместе. И я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Просто помни, что ничего не изменить, но тоска может быть заглушена более сильными чувствами. Да, например желанием отомстить. Не Хуайсан никогда бы не подумал, что клинок в его спину вонзит именно его возлюбленный. Вернее, клинок был в его спине уже давно, он просто не замечал, что истекает кровью столько времени. Чувства его были притуплены безоговорочной любовью и преданностью, которые сопровождали приторно сладкие слова. Настолько сладкие, что Хуайсан перестал в них верить уже давно. Ох, когда пропало тело его брата, он никак не мог понять, что же случилось с ним. Кто так сильно ненавидел уже покинувшего мир Не Минцзюэ, что так насмехался над ним и горем его брата? Кто мог причинить такую ужасную боль? И кто был рядом и поддерживал, когда все это случилось? Кто шептал нежные слова на ухо и обещал, что все будет хорошо? Кто каждую неделю оставался на ночь, чтобы Хуайсан мог хотя бы один раз выспаться? Все это был один и тот же человек. Цзинь Гуанъяо. Мэн Яо. Его любимый А-Яо. Ужасный, подлый, лживый, но такой любимый и завораживающий. Любовь стоит ниже мести. У Не Хуайсана каждый раз закипала кровь при виде этого мужчины, который вот так просто сначала подарил ему что-то незаменимое и до мурашек приятное, а потом забрал это, не церемонясь. Если ему так не нравился Не Минцзюэ, то он мог об этом сказать Не Хуайсану! Уж младший что-то да придумал бы, чтобы избежать таких конфликтов. Его брат был упрям, но Хуайсана очень любил, хоть и не показывал этого часто. Не Хуайсан любил Цзинь Гуанъяо. Не так, как любят в публичных домах, не так, как любят наложниц. Поэтому Цзинь просто не имел права причинять столько боли своему возлюбленному. Он не относился к нему как к вещи, искренне желал ему лучшего, отдавал себя целиком и полностью, уважал все его желания, в постели позволял ему все. И как он отплатил? Он сам виноват в том, что натворил. Он умрет за то, что сделал. Он обязан. Теперь это его личный долг перед Не Хуайсаном. А пока Не Хуайсан умело отыгрывает незнайку, что имеет интрижку с новым главой Ланьлин Цзинь. И у него это прекрасно получается.