Сборник драбблов LOVE ОтМетки

«Она трогала меня. Эта гадкая грязнокровка имела наглость лапать меня своими руками! Ещё и выражение лица такое испуганное состряпала, будто ей не все равно. Да что она о себе возомнила вообще? Сердобольная спасительница всех и вся. Показушница! Бежит, наверное, сейчас к своим дружкам, чтобы вместе посмеяться над горемыкой Малфоем.» Драко насилу волочил ноги по коридору больничного крыла. И, казалось, только злость на эту вездесущую Грейнджер отвлекала его от боли, которая скручивала узлом все тело. *** После того, как Грюм от души поглумился над Малфоем, превратив в хорька на глазах у половины однокурсников, слизеринец бросился прочь с места недавнего позора, подгоняемый смехом и шутками студентов. Сначала он чувствовал только унижение и обиду, так что глаза резало от накатывающих слез. А потом пришла парализующая боль, буквально сбившая его с ног и заставившая тяжёлым грузом упасть на землю. Грудь сдавило, словно из неё выкачали весь воздух, в голове — морок, перед глазами — белые пятна и тёмные мушки. До ворот школы — метров 300 по нехоженой тропе, преодолеть которые он совершенно точно не в состоянии. Рядом — никого: Драко специально убежал подальше от дороги и тех, кто мог над ним поиздеваться. Потому что ещё одного удара по своему чувству собственного достоинства он бы просто не вынес. Кажется, это всё… и глаза затягивает темной пеленой. – Энервейт! Малфой? Эй. Слышишь меня? Драко, очнись же! Встревоженный голос и лёгкие шлепки ладонями по щекам. Кто-то явно пытался привести его в чувства. – Агуаменти! – …ну, или добить, посредством утопления. Грейнджер. Первое, что он увидел, когда очнулся. Ее испуганный карие глаза на пол-лица, будто он умер и чудом воскрес. Дрожащими руками она убирала с его лица мокрые волосы, растирала лоб и виски, голова парня лежала на ее коленях, которые, к слову, тоже были мокрые: наверное, целым ведром воды окатила его на радостях. – Какого хрена, Грейнджер? – растерянно прохрипел Драко. Он попытался подняться на локтях, ощущая каждую больную кость в своём теле. – Тебе нужно в больничное крыло, – бормотала девушка, помогая слизеринцу встать на ноги. – Грюм не должен был этого делать. Это бесчеловечно. – Да пошла ты, грязнокровка! – рявкнул Малфой, оттолкнул от себя Гермиону и, пошатываясь, на согнутых ногах поплёлся в замок. Ему не нужна была жалость. Ничья. А особенно её. Это унижает ещё больше. *** Малфоя оставили в больничном крыле на сутки. Помфри сказала, что его молодой организм быстро справляется с потрясением и восстанавливается, но лучше подстраховаться. Перед ужином к нему приходили Крэбб и Гойл. Не то, чтобы он сильно горел желанием кого-то видеть, но уж очень хотелось знать, как этот инцидент повлиял на настроения в школе. И то, что Драко услышал, ему совсем не понравилось. Над ним насмехались, называли хорьком, обсуждали произошедшее за каждым углом. И это… раздражало. До слез. Ему теперь придётся очень сильно постараться, чтобы вернуть себе всеобщее уважение. Хотя Поттер и его прихвостни всегда будут рады напомнить всем и каждому о минутах его падения. Даже она. Драко выдохнул. Он не хотел снова прокручивать в голове этот момент. Но как только закрывал глаза, опять, как наяву, ощущал ее мягкие ладони на своём лице. Он представлял, что ей действительно было не наплевать, что она переживала за него, что после его ухода она не побежала жаловаться Поттеру на неблагодарного Малфоя. Он знал, что был грубым, бросив девушке в лицо оскорбление вместо «спасибо за помощь». Это получилось скорее по привычке, своеобразная защита на остатках негативных эмоций. Он хотел бы ее поблагодарить, обнять и ещё хоть раз почувствовать прикосновение ее тёплых пальчиков на своей коже. Но этого никогда не будет: они в разных командах, они — враги. Ненависть и взаимные оскорбления — вот их удел. И ничто этого не изменит. Мысли в засыпающем мозгу Драко скакали, как кенгуру. Он путался в чувствах и эмоциях: гордость за себя и своё происхождение, отвращение к навязанным ему взглядам, ненависть к тому, что «делает тебя настоящим Малфоем», и симпатия к той, что недостойна находиться с тобой в одной комнате. В таком смятении он не был никогда. «Может быть, это зелья Помфри затуманили голову? Или просто переходный возраст? Будут ли меня мучить эти мысли завтра?» Глаза закрылись, все образы и мысли закрутились в одну воронку, путаясь и наскакивая друг на друга. Сон сморил Драко раньше, чем он успел ответить на свои вопросы. Осталось только дивное виденье: большие карие глаза, с нежностью и заботой смотрящие на него, и самая красивая улыбка, какую он когда-либо видел в своей жизни.