Please, Please, Please // Пожалуйста, прошу, пожалуйста

Они идут через холм сразу за антиаппарационной защитой. Он берет ее за руку, и в одно мгновение воздух вокруг них высасывается из пространства. В следующий момент они стоят на огромных полях поместья Малфоев, где играли в детстве. И теперь они возвращаются сюда уже повзрослевшими детьми – из Хогвартса, только что окончившими школу. Взрослые люди. Выросшие. Она стоит неподвижно, не шевелясь, и смотрит в ясное голубое небо, думая о том, как быстро пролетели годы. Кажется, что это было вчера, когда она впервые ступила на территорию Хогвартса, и теперь она никогда не вернется туда в качестве студентки. Еще одна мысль приходит на ум, когда она мельком видит несколько пролетающих птиц. Скоро исполнится десять лет ее жизни с Гарри и Джинни. Десять лет после смерти матери и исчезновения отца. Она не хочет зацикливаться на прошлом и благодарна Скорпу, когда он хлопает ее по плечу, чтобы привлечь внимание.  — Красиво, — говорит он, следя за ее взглядом. Она мычит в знак согласия, и они идут к поместью. — Не могу поверить, что мы наконец выпустились, — восклицает Скорп сразу после того, как они входят в его комнату. — Я знаю, правда. Это казалось вечностью, и мне нравилось это место и все такое. Но теперь есть одна маленькая проблема, мне нужно найти работу. Я не могу всю жизнь полагаться на дядю Гарри и тетю Джин.  Они сидят на огромной кровати, стоящей прямо у стены из окон. Она видит ухмылку на губах своего лучшего друга и точно знает, о чем он думает. — Скорп, я ни за что не буду работать на твоего отца.  Заявляет она, как будто это очевидно. Кто-то стучит в дверь, и после «войдите» Скорпиуса дверь распахивается, и за ней появляется мистер Малфой. — Здравствуйте, дети, — приветствует он их. Он такой высокий, выше, чем когда-либо будет его сын, белокурые волосы зачесаны назад в том офисном стиле, который она так обожает на нем, и еще на нем черные классические брюки и белая рубашка на пуговицах. Все это так неправильно: все то время, когда она фанатично мечтала об этом мужчине; то, что она находит его сексуально привлекательным. Этот мужчина, несмотря на то, что великолепен и не выглядит на свой возраст, старше на двадцать лет. — Пап, знаешь что? — мистер Малфой поднимает бровь и смотрит на сына. — Гермиона пытается найти работу. У тебя случайно нет свободного места в компании? При звуке своего имени она вырывается из мечтаний и смотрит на Скорпиуса разочарованными глазами и слегка покрасневшими щеками. Затем она поворачивается к его отцу и говорит. — О, мистер Малфой, в этом нет необходимости. — Ты ищешь работу? — спросил он. — Я... гм... да. Да, ищу. — Гермиона смотрит на парня рядом, который ослепительно ей улыбается. — Тогда ты получишь ее. И, пожалуйста, зови меня Драко. Она сглатывает, услышав его просьбу. Девушке действительно нужно собраться и перестать заикаться рядом с ним, если только она не хочет, чтобы Скорпиус узнал о ее увлечении его отцом. — Спасибо, Драко, но, как я уже сказала, в этом нет необходимости. — Все в порядке, правда. Приходи и работай на меня, и если и когда ты захочешь уйти и заняться чем-нибудь другим, ты будешь вправе сделать это, — сообщает ей Драко. — Хорошо. Спасибо, — выдыхает она. — Не надо благодарности. Если у тебя возникнут вопросы, ты знаешь, где меня найти, Гермиона.  Звук ее имени, слетающего с его губ, заставляет вздрогнуть, а по коже бегут мурашки. Скорпиус смотрит на ее руки — волоски стоят дыбом — и она улавливает легкую ухмылку, появляющуюся на лице блондина. Ее щеки краснеют еще больше, и она отворачивается, чтобы посмотреть в окно. Внимание друга возвращается к его отцу. — Почему ты вообще пришел сюда, папа? — Я хотел поздравить вас обоих с оценками, которые вы получили по ЖАБА. — Спасибо. Просто чтобы ты знал, что у нас ночевка.  Мистер Малфой приподнимает идеально очерченную бровь, его глаза приобретают более игривый вид, и она краснеет — багрово-красным — от невысказанного предположения. — Хорошо. Это последнее, что он сказал перед тем, как выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. — Твой отец думает, что мы трахаемся, не так ли? — говорит Гермиона, тыкая друга в ребра. Он начинает смеяться. Его смех эхом разносится по комнате. — Ты не рассказал ему об Альбусе? — Что тут рассказывать? А если он убьет меня. Ты же знаешь, какие они с дядей Гарри.  Мальчик вздыхает и опускает глаза. Гермиона сжимает его руку, а другой запрокидывает голову, чтобы их взгляды встретились. Он так похож на своего отца; его глаза теплого нежно-голубого цвета с оттенками серого повсюду. Она представляет, что у Драко они холоднее, более ледяные. Стеклянные – серые с едва заметными оттенками синего. Когда ведьма понимает, что молчала слишком долго, то открывает рот, чтобы заговорить. — Да, и я также знаю, что ты — все, что есть у своего отца. Он любит тебя, Скорп. И не будет возражать, пока вы счастливы. И отвечая на твой вопрос — есть что рассказать. Вы встречаетесь уже около месяца. Он смеется, но больше ничего не говорит. Скорпиус снова меняет тему разговора – ни отрицая, ни признаваясь. Но она знает, как он смотрит на другого мальчика — с чистым обожанием — и как он улыбается про себя при упоминании о нем.

___________________________

Прошел уже месяц, и сегодня ее первый рабочий день – в компании Драко. Он сказал ей, что она будет его новым секретарем, и кто она такая, чтобы возражать? Она слушает каждую его просьбу. Гермиона стоит в своем кабинете — прямо рядом с его — в серой юбке, заканчивающейся чуть ниже колен, и белой рубашке. В дверь постучали, и она открылась. Это мистер Забини. — Доброе утро, мистер Забини, — приветствует она, и он улыбается, обнажая свои идеально белые зубы. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Он подходит ближе к ее столу, и она задается вопросом, почему он здесь. — Вам что-нибудь нужно? — спрашивает ведьма, и мистер Забини кивает. Он говорит ей назначить встречу в два часа дня. Она записывает это в магическое расписание, зная, что оно появится и в расписании Драко. — Кроме того, мисс Грейнджер, я пришел забрать документы, которые он оставил здесь ранее, чтобы я мог их забрать. — О да, конечно. Гермиона помнит, как Драко вошел в офис с огромной стопкой документов в руках и сказал ей передать их Блейзу, когда он придет. Она открывает верхний ящик слева от себя и передает их мистеру Забини. — Спасибо, Грейнджер, — кивает он и выходит из комнаты.

___________________________

— Хорошо, тогда я пойду, — говорит ее друг, подходя к камину. — Пока, Скорп. — Пока, Мини. И блондин исчезает в зеленом пламени. Она осталась одна в его комнате, в его футболке. Она задается вопросом, что она будет делать в ближайшие несколько часов или даже до завтрашнего утра, так как она должна ждать Скорпа. Он сказал ей остаться на ночь, потому ему нужно будет с кем-то поговорить после ужина. Гермиона надеется, что его вечер с Альбусом пройдет хорошо. В конце концов, он впервые официально встречается с его родителями. Она выходит из спальни и направляется на кухню на первом этаже. В поместье тихо. Она думает, что здесь больше никого нет. Ее шаги эхом разносятся по высоким коридорам. Она только сходит с лестницы, когда видит свет, исходящий из последней комнаты слева от нее, которая является кухней. Гермиона спускается и медленно толкает дверь. Ее встречает Драко, прислонившийся к мраморной стойке позади него, со стаканом, полным огневиски, в правой руке. Похоже, она не одна. При движении двери он поворачивает голову в ее сторону, и она замечает, как его взгляд на мгновение блуждает по ее обнаженным бедрам, у нее перехватывает дыхание. Мужчина откашливается и говорит: — Добрый вечер, Гермиона. Их взгляды встречаются, и она тоже приветствует его. Драко призывает еще один стакан и наливает напиток, который она принимает, поблагодарив. Гермиона вытаскивает стул из-под стола и садится на него перед ним, закинув одну ногу на другую. — Как дела, Гермиона? — спрашивает он, наблюдая за ней. — Я в порядке, спасибо. А ты? Он молчит секунду, делает глоток и отвечает.  — В норме. Я хотел спросить тебя, где мой сын, я не видел его пару часов. Гермиона знает, что Скорп рассказал своему отцу об Альбусе, поэтому ей не нужно лгать. Но, видимо, он не предупредил, что уходит сегодня вечером. — Он отправился на встречу с родителями Альбуса. Они ужинают в доме дяди Гарри. Извини, если беспокою, я уйду. Я все еще здесь, потому что он просил... — Ерунда. Ты можешь оставаться сколько хочешь. Кстати, как Поттеры? — Они в порядке. Джеймс почти закончил обучение на аврора, и, насколько мне известно, Альбус хочет сделать то же самое. — Хорошо, я вижу, они идут по стопам отца. — Мхм... Она встает и садится рядом с ним за стойку, но Гермиона не просчитывает свои движения, и как только садится, футболка поднимается выше на бедрах, едва прикрывая трусики. Ее взгляд устремляется на него, но он не смотрит. Он напряженно уставился на дальнюю стену, взгляд не ослабевает. Она видит, как его кулак крепко сжат на боку, а другая рука сжимает стакан так сильно, что она думает, тот сломается. Она пытается оттянуть край футболки, но это мало, что меняет. Он стоит перед ней, его бедра касаются ее ног, и она сжимает свои, пытаясь создать трение там, где ей это нужно больше всего. Этот жест не остался незамеченным мужчиной, и она видит ухмылку, дергающую уголки его великолепных губ. Губы, которые она так давно хотела попробовать. Она терпеливая, это то, что многие люди говорили ей. Она может подождать. Драко хватает подол футболки и проводит по нему кончиком пальца. — Откуда ты это взяла, Гермиона? Она понимает, что он сказал, и переводит взгляд со своих бедер на его лицо, их взгляды встречаются — его светлый, ее темный. Холодное и теплое. Лед и пламя. — Мне ее подарил твой сын.  Удается прохрипеть Гермионе, во рту пересохло. Он кивает один раз, отрывисто и коротко. Она тянется к своему стакану, но он быстрее и отстраняет его. — Я думаю, тебе достаточно, — говорит он, глядя на огневиски. — Ты же знаешь, что я уже взрослая? — Она поднимает бровь, ее тон становится более серьезным. — Да. И я делаю это для твоего же блага.  Он говорит так, как когда-то говорил Скорпу, когда тот был маленьким мальчиком и делал что-то не так. Его рука все еще на футболке, но она медленно движется вниз к ее бедру, и когда они соприкасаются кожа к коже, Гермиона борется со всхлипом, не сорвавшимся с губ. Он проводит рукой вниз по ее бедру, пока не достигает колена, оставив руку на нем. — Гермиона, я тебе кое-что скажу. Ты очень красивая девушка, но если ты не хочешь, чтобы между нами что-то произошло, тебе придется подняться наверх, в комнату Скорпиуса, так как я не знаю, сколько еще во мне осталось контроля.  Он пытается оттолкнуть ее, но она хватает его за руку. Его взгляд больше не на ней, он смотрит в пол. — И я скажу тебе кое-что: ты очень красивый мужчина, которого, уверяю тебя, желает каждая женщина, будь то в постели или нет. Я предполагаю, ты не знаешь, что девочки моего возраста говорят о знаменитом Драко Малфое, — она делает вдох и запрокидывает его подбородок вверх. — И чтобы ты был уверен, если бы я не хотела иметь с тобой ничего общего, я бы уже давно ушла и не стояла там, где сейчас нахожусь. — Гермиона... — Я хочу этого, Драко,— его глаза темнеют. — И уже много лет не могу выкинуть тебя из головы. Каждый раз, когда я была с кем-то, то представляла тебя. Его глаза темнеют еще больше при упоминании кого-то другого, и она осознает, что влияет на него больше, чем он ей показывает. Гермиона обвивает его шею руками и притягивает ближе. — Пожалуйста, — шепчет она ему на ухо.  Его рука проходит ей под футболку и ложится на живот — ладонь накрывает его почти полностью. Пальцы напрягаются. Она раздвигает ноги, приглашая его. — Я должен спросить тебя об этом, прежде чем ситуация обострится: ты когда-нибудь трахалась с моим сыном? — Никогда, — не колеблясь, — я очень люблю его, но только как друга. — Хорошо. Он целует ее, и это все, о чем она когда-либо мечтала, и даже больше. Она целует его в ответ, ее голод очевиден в том, как двигаются губы. Пальцы запутываются в волосах Драко — так похожих на Скорпиуса, но в то же время нет. Она начинает расстегивать его рубашку, полы распахиваются и, двигаясь в унисон, она спускает ткань с его плеч, обнажая грудь и видя длинные шрамы, которые бегут по ней и исчезают в линии талии. Она смотрит на них и проводит пальцами. — Дело прошлого, — коротко объясняет он. Гермиона опускает голову и оставляет поцелуй на его шее, потом еще и еще, пока он не отстраняется от нее, чтобы снова захватить ее губы. У него божественный вкус. Он дергает ее за край рубашки и ждет подтверждения, она кивает — разрешает ему обнажить ее. Драко поднимает ее, и она остается в одних трусиках на кухонном столе. Его руки находят путь к ее груди, и он слегка сжимает их, все время наблюдая за ее лицом. Поиск чего-то, подсказки, колебания. Но этого нет. Ее рот открывается в беззвучном стоне. Драко сосет ее соски, кусает груди, оставляет свои следы везде, куда только может дотянуться ртом, трогает каждый дюйм ее тела, пока она не начинает извиваться от каждой его ласки. — Гермиона, ты уверена, что хочешь этого? — Да, да, да, да, — ее слова бессвязны, и он даже не коснулся ее там, где она больше всего в нем нуждалась. Ее влагалище мокрое от соков, нижнее белье испорчено, но Гермионе все равно.  Он призывает свою палочку, и в мгновение ока они оказываются в его спальне, и Драко кладет ее на кровать. У нее кружится голова. Он запирает дверь и ставит заглушку легким движением запястья, на всякий случай. У нее нет времени осмотреть комнату, прежде чем он оказывается на ней сверху, его губы снова накрывают ее. Его грудь – кожа к коже – это все, чего она когда-либо желала. Внутри нее горит огонь, и он — единственное средство остановить его, поэтому она сдается, полностью отдает себя на его милость, если она вообще есть. Но он ее удивляет, он нежный. Больше, чем она ожидала. Когда он снимает с нее трусики, то смотрит прямо в глаза, и в его взгляде сквозит мольба. Все ясно. Не отдавай себя мне. Я не заслуживаю тебя. Скажи мне остановиться. — Скажи мне остановиться, и я остановлюсь, — наконец говорит он ей чуть громче шепота. Она не хочет, чтобы он останавливался. Это последнее, чего она когда-либо захочет. Потому что в этот момент все, чего она желает, это раствориться в нем. — Не останавливайся, — выдыхает она. — Умоляю тебя, Драко. Не останавливайся, пожалуйста. — Кто знал, что ты будешь так мило просить меня, принцесса?  Он ухмыляется, в его голосе сквозит боль. Ее бедра дергаются сами по себе, пытаясь найти что-то, что находится так близко, но так далеко. — Будь терпеливее, — командует он хриплым голосом. Гермиона замирает. — Хорошая девочка, — бормочет он, покусывая то сладкое место прямо под ухом. Стон срывается с ее губ, и она изо всех сил пытается прикрыть рот, но он сжимает ее руки над головой. — Позволь мне наблюдать за тобой. Позволь мне услышать тебя, моя сладкая девочка. Моя сладкая девочка. Она будет принадлежать ему до тех пор, пока он будет принимать ее. Слова эхом отдаются в голове, но вскоре они вылетают, когда в нее входит палец. Ее рот открывается в беззвучном стоне. Затем еще один палец, и она извивается под ним, дергая бедрами, пытаясь встретиться с его кистью, чтобы та проникла глубже, но рука накрывает ее живот и сжимает. — Такая чертовски тугая, — стонет он. — Такая мокрая, это все для меня, мисс Грейнджер. То, как он произносит ее фамилию, звучит иначе, чем когда-либо прежде. — Да, сэр, только для вас, — тут же отвечает Гермиона. Его пальцы двигаются медленно — медленные движения вверх-вниз, вверх-вниз — и его большой палец на клиторе рисует восьмерки, что хочется кричать. В животе появляется узел, который умоляет освободить его, но она находится под его контролем. — Драко, пожалуйста, мне нужно больше, — говорит она, и ее слова превращаются в громкий стон. — Еще нет, Гермиона. Я хочу сначала почувствовать, как твоя киска сожмет мои пальцы. А теперь, детка, кончи на мои пальцы, и я дам тебе свой член. Еще несколько поглаживаний, и она начинает метаться – ее киска сжимается от того, что он дает ей, умоляя о большем, но терпеливо ожидая своей награды. Когда он убирает от нее пальцы, то видит, как они блестят в тусклом свете комнаты. Он подносит к губам, и они исчезают во рту, он сосет их, пробуя ее вкус. — Даже Бог не сможет устоять перед тобой, детка.  Ее ноги слегка дрожат в посторгазмическом состоянии, и она видит радость в его глазах, когда он наблюдает за ней на своей кровати, не в силах пошевелиться. Грудь вздымается вверх и вниз, с губ слетает хныканье. — Драко... — ее голос снова подводит ее. — Я знаю, знаю. Я позабочусь о тебе. Она слышит, как расстегивается молния на его штанах, а затем он бросает их на пол где-то рядом с кроватью вместе со своими боксерами. Гермиона смотрит на его член, и ее глаза расширяются от ужаса. Он замечает выражение ее лица и посмеивается. — Будет больно? — Не обязательно, любовь моя. А теперь ложись и позволь мне сделать так, чтобы нам обоим было хорошо. Она ложится, но прежде чем она успевает это сделать, он кладет ей под спину подушку. В каждом его поступке видно, что у него гораздо больше опыта в этом, чем у нее. Его движения были тщательно выверенными, уверенными, целеустремленными, бескорыстными. Не то что те парни, с которыми она была - небрежные, неуместные, эгоистичные. Каждое его действие продиктовано желанием вытянуть из нее удовольствие. Он несколько раз проводит головкой вверх и вниз по ее мокрому входу, пока она не начинает насаживаться.  — Не ерзай! — Он увлажняет себя ее соками и спрашивает. — Готова? — Да! Пожалуйста, прошу, пожалуйста.  Ее голова покачается вверх и вниз, с энтузиазмом кивая. Это больно. Она нуждается в нем, вся ​​пульсирует. Она нуждается в нем внутри себя. Ее киска ощущается такой пустой без него. Он толкается внутрь, и из них обоих вырываются нечеловеческие стоны, его серебряные глаза не отрываются от ее. Она хватается за его плечи, ногти впиваются в кожу, и начинает терзать нижнюю губу между зубами, что появляется кровь. Драко накрывает ее рот, и Гермиона чувствует свой вкус на его языке. — Ооо! — Блять!  Он двигается осторожно, толкаясь по чуть-чуть. Рваные вдохи слетают с его губ, видно, что он на грани самоконтроля. Но он пытается снова и снова. Ради нее. Ее глаза слезятся, он останавливается. — Если слишком больно, дважды сожми мое плечо, и мы сделаем перерыв. Она не сжимает. — Двигайся, просто двигайся. Пожалуйста! Он двигается. Боль ослабевает, и после еще нескольких толчков он полностью входит в нее, и их тела двигаются синхронно. Стоны эхом разносятся по комнате. — Сильнее! Драко, трахни меня сильнее! Пожалуйста! — Тебе нравится грубость, не так ли, милая? — Да, — едва шепотом. Она не может думать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Ее разум совершенно пуст, и все, на чем она может сосредоточиться, это он. Трение, которое он создает, то, как их тела идеально подходят друг другу, как два кусочка головоломки. Это было идеально. Умопомрачительный секс. Вот что это такое. Он толкается сильнее после ее просьбы. Ударив в сладкое место глубоко внутри, она позволяет громкому стону в форме его имени вырваться из нее. — Я близко... — Кончи на мой гребаный член, детка! Мне нужно чувствовать, как твои стеночки сжимают меня. Его слова — слова дьявола. И она теряется в них. Он грех, а она зловещая. Еще несколько толчков, и она снова кончает, крича во все горло. — Гермиона, могу я... — он не успевает даже закончить свой вопрос, прежде чем она отвечает. — Пожалуйста! Он изливается внутрь с ее именем на губах, и это опыт, которого она никогда раньше не испытывала. Ее живот кажется теплым, полным. Она чувствует себя наполненной. Они остаются так несколько мгновений, их тела истощены. Он выходит из нее и ложится рядом, удерживая рядом с собой. Она чувствует, как их выделения скользят по бедрам, и удовлетворенно мычит. Гермиона не знает, что овладело ею. Если бы это был кто-то другой, она бы побежала в ванную, чтобы принять душ. Он был другой. Она все еще желает его. Гермиона знает, что облажалась, что это была ошибка, что она не должна хотеть его, но как можно называть что-то настолько прекрасное «ошибкой». Нельзя, вот и все. Как она может не хотеть его? Она будет с ним, пока он хочет ее. Вскоре все становится черным, и она засыпает, слушая стук его сердца.