Смотреть на солнце.

— А любовь — это ведь болезнь? Мастер Тигнари? — спрашивает маленькая Коллеи. В её руках — откопанная где-то книжка со сказками про принцесс. Сам факт существования такой книжки в сумерской библиотеке удивителен — там обычно навалом технической или природоведческой литературы, но для художественной там нет даже отдела. Обычно ею никто и не интересуется — каждый ученик академии слишком занят своими научными изысканиями, подготовкой проектов или чем-то ещё — студенты только и делают, что учатся. Но сегодня Тигнари впервые отпускает десятилетнюю Коллеи сходить в библиотеку одну — потому что у него слишком много работы — и она находит эту книгу. Тигнари не знает, что ответить. Но вопрос, который задаёт маленькая ученица, действительно интересен, потому он отвлекается от составления отчёта — надо сказать с радостью, ковыряться в бумагах он ненавидит, и позволяет себя отвлечь абсолютно чему угодно. Это конечно в какой-то мере бессмысленно — работы, которую нужно доделать, от этого меньше не станет, и Нари себя уже даже не пытается успокаивать — в необходимости сделать эти чёртовы отчёты он тонет, как случайно оступившийся путник в зыбучих песках пустыни. Тигнари разворачивается на крутящемся стуле с колёсиками — замечает, что небо за окном затянуто тучами, а по стеклу барабанит дождь — холодные осенние капли по стеклу плывут сверху вниз известным маршрутом — и пытается вспомнить, залатал ли он ту течь в крыше, которую они с Коллеи обнаружили в прошлый раз, когда шёл дождь. Кажется всё же да. Он ведь тогда ещё чуть не свалился с крыши, забыв, к какому месту прислонил лестницу, верно. Коллеи сидит на диване, прижав коленки к груди, прямо под лампой и смотрит на него выжидательно. — На этот вопрос нет ответа, Коллеи. Правильного ответа, думаю, нет. Остаётся только угадывать, — Тигнари подтянул ноги к себе, так же, как и ученица, сжимаясь в комок. За окошком свернула молния, сразу же оглушающе грохнул гром. — Что такое любовь по-твоему? — На болезнь похоже… — она замялась, — Так здесь описано, — Коллеи подняла перед собой книжку. — Но от болезни можно излечиться. А от любви — вряд ли. Откуда у тебя эта книга? Книга, которую Коллеи хотела взять в библиотеке, была про грибы. Книга, которую подарил ей генерал Махаматра, отличалась от всего, что она встречала прежде. Сайно сам нашёл её между полок. Колеи как раз затерялась в вереницах различных непонятных названий, когда на плечо ей опустилась рука. Она бы может быть и вскрикнула, но в библиотеке были слишком строгие правила, а потому она просто молча и с возмущением — которое вызвало на лице старшего лишь улыбку — обернулась. Генерал Махаматра вернулся из длительной командировки только что — его, кажется, не было в Сумеру около пяти-шести месяцев. — Смотри, что я тебе привёз, малышка Коллеи, — заговорщицким тоном протянул Сайно, доставая прямоугольный свёрток. Он присел на корточки и протянул ей. Только подхватив его руками, Коллеи безошибочно определила: — Книга? — Верно. Но тут ты таких не найдёшь, несмотря на то, что тут собраны книги обо всём на свете. Такие книги читают десятилетние девочки из Инадзумы, я думаю тебе понравится, — он протянул руку и осторожно коснулся пальцем её носа. Коллеи зажмурила свои розовые глазки и пискнула, а после поблагодарила и обняла Сайно за шею. — Только вот ещё что, — он мягко отстранил девочку за плечи, заставляя посмотреть в глаза, — ты не говори пока Нари, что я приехал, хочу устроить ему сюрприз. Справишься? — Справлюсь, — Коллеи смело кивнула головой, её зелёные кудри подпрыгнули и рассыпались по плечам. Сайно всегда любил, как она в такие моменты жмурится. Но теперь вопрос о том, где она взяла книжку, был задан. Тигнари она никогда не врала ещё — не видела смысла — но не говорить же, в самом деле, правду! И она попробовала: — Нашла… на полке, — она слишком долго мялась. Тигнари уже её подозревал, не во лжи правда, а в частичном сокрытии правды. Однако вившаяся в голове наставника мысль спасла её. Тигнари вопрос о том, болезнь ли любовь, сначала казался глупым. Только сначала. Только в общих чертах. Он помнил, как пришёл к тому, чтобы называть свои чувства к Сайно любовью. И это было открытие, которое он предпочёл бы закрыть обратно, но, как часто бывает, того, что сделано, не воротишь — приходилось с этим жить. Приходилось постоянно напоминать себе про субординацтю, про то, что на стадии дружбы, где они были фактически, всё же есть границы. Много чего нельзя, так изнуряюще много. Нельзя просить чесать за ушами, нельзя засыпать на чужих коленках, нельзя ходить, держась за руки… миллионы нельзя давили, крошили на кусочки грудную клетку, оставляя без защиты всё, что внутри — светлое или тёмное, колкое или мягкое — никто не пытался понять, чего больше — безжалостно прижимая к земле. Плохо становилось абсолютно точно физически, поэтому мысль о том, что это болезнь, не была неправильной. Кроме того, она являла собой самую здоровую и логичную мысль, которая могла только уместиться в голове, и Тигнари, вздохнув, хотел уже взять слова назад и поразмышлять ещё, но сделать это ему помешали — снова шарахнуло молнией, в ту же секунду — гормом, просто до оглушения, так что даже при большом желании лесной страж не смог бы перекричать это. Он поглядел на Коллеи — та не испугалась, уже продолжая увлечённо перелистывать страницы. А после раздался стук в дверь. Тигнари думал, что ему послышалось, что это всё ещё звенит в ушах от последнего раската, но Коллеи тоже подняла голову и поглядела на дверь, потом выразительно — на наставника и вдруг вскочила с дивана. Она не пошла к двери — напротив, заложила пальцем книгу, чтобы не потерять, где читала, она босыми пятками показательно проследовала в свою комнату и прикрыла дверь — но не до конца, чтобы иметь возможность появиться неожиданно в самый подходящий момент. Тигнари направился к двери. И пока он тянулся к дверной ручке, пока поворачивал в замке ключ, пока дёргал на себя, приоткрывая, он уже смутно надеялся, что там — он. Не зря. Сайно не было так давно и так долго, что его фигура сейчас, окаченная струйками дождя, казалась миражом. Туманной картинкой, что обязательно уплывёт сквозь пальцы. Но Сайно не уплыл. Сайно позволил завалиться на себя, обнимая в ответ крепче, прошептал приветствие в волосы, подхватил на руки. Сайно был здесь — и остальной мир ушёл на задний план. Коллеи с её книжкой, радостно хихикавшая в комнате, отчёты, которые надо сделать как можно скорее, вопрос о том, болезнь ли любовь — это имело значение, но потом, после. А в этом моменте их было двое.