Он понимает, что влюблён

      Наклз сидел у потухающего костра, скрестив руки на груди. Смотрел на небо и теребя травинку во рту пытался делать вид, будто ничего не происходит. Ночь была тихой, только ветер шелестел листьями пальм. Изумруд Хаоса, как всегда, излучал мягкое свечение за его спиной. Но впервые за много лет Хранитель не чувствовал его притяжения.       -Это просто усталость. Да, именно так. Слишком много тренировался сегодня — убеждал он себя, но враньё выходило на редкость плохим.       - Она просто удобный сосед, хороший друг. Да. Ничего больше, — мысленно бурчал он, когда в голове всплывал её голос. - И глаза у неё... обычные. Совершенно обычные. И смех... ничего особенного.       Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним вставал её образ: то, как она прикусывала губу, сосредоточенно изучая древние тексты; как нетерпеливо топала ногой, когда он слишком долго объяснял что-то, как вчера, смеясь, отряхнула с его плеча несуществующую пылинку.       - Хаос!— Наклз вскочил, с силой встряхивая руки. - Это просто из-за компании. Да. Я слишком долго был один.       Он начал методично бить кулаком о ладонь, пытаясь вернуть себе привычное боевое сосредоточение. - Сегодня же опять были тренировки. Завтра новые. Послезавтра. А она... она ведь может в любой момент исчезнуть.       Внезапно это осознание — что однажды она может уйти — пронзило его острее любого клинка и первой реакцией на это откровение был протест, но Наклз очень постарался побороть и этот порыв.       -Нет, это... это хорошо! Наконец-то вернётся порядок, — яростно убеждал он себя, но сердце почему-то болезнено сжалось, предательски не желая играть в ложь с хозяином.       -Может... может это отравление? Да! Вчерашние грибы были подозрительные, — отчаянно цеплялся он за любую рациональную причину.       Но когда вдали раздался её голос, зовущий к ужину, ноги сами понесли Хранителя на этот зов — быстро, почти бегом.       -Просто... проголодался, — бормотал он себе под нос, уже почти добегая до дома. -Совершенно точно очень проголодался.       Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда ещё не добрались его рационализации, уже теплилось крошечное, но упрямое признание:       -Ладно... Может быть... чуть-чуть... но это же не точно.       И почему-то именно с этой мыслью шаги его стали легче, а в груди появилось странное, тёплое чувство, совсем не похожее на отравление.