Праздник с привкусом Солнца

Утро в Питере начинается определенно не с кофе. Ксюша сидит на маленькой кухне в относительном одиночестве и все позевывает, пока простенькая кофемашина неспешно включается и проводит обязательную чистку. У стола светит настольная лампочка и этого света едва хватает, чтобы разобраться в том, что ей нужно сделать. Февральское утро темное, такое же как и сотня предыдущих, но она чувствует, что сегодня-то все будет по-другому. И даже не потому что, приложение погоды показывало значок солнца вплоть до 6-ти вечера. Естественно, её это порадовало, потому что зима невероятно затянулась и хотелось уже отдохнуть от холодной серости Питерского неба, но все-таки причина была не в этом. Ползунок на календаре сдвигается вперед и девушка в этот раз не может сдержать кроткой улыбки. 14-е февраля. День Всех Влюбленных. В прошлом, Ксюша не слишком обращала внимания на этот праздник, предпочитая считать, что её такое не касается. Безусловно, было приятно, когда в школе ей прилетала хотя бы одна валентинка, но и в то же время было совершенно все равно, если для нее их не находилось. Однако, с прошлого года все кардинально поменялось. Куча бумажных валентинок, наборы шоколада, конфет, да и много чего другого. Ксюша была безбожна смущена, и абсолютно разбита последующим за подарками признанием. — «Я не требую от тебя ответа», — произносит в тот день Аня, продолжая улыбаться также ярко, как умеет только она. — «Знаю, что все это так странно, совершенно не к месту, и наверняка противно. Но я просто не могла держать эти чувства в себе и дальше. Можешь разозлиться, отвергнуть меня и начать кричать, что все это неправильно. Что такая любовь ненастоящая и омерзительная, но я должна была сказать тебе это. Прости меня. И развернувшись, бежит к раздевалке. Думать о мыслях Широковой в тот момент, и что было бы сейчас, если бы Азарьева не остановила её у вешалки своего класса — совершенно не хотелось, да и, если признаваться, было даже страшно. Одно было известно точно — Ксюша не сидела бы сейчас здесь, тихо ругаясь на кофемашину, которая требовала выкинуть жмых, и наверняка вообще бы не находилась в этой квартире. Так странно иной раз вспоминать, что у нее есть хоть и маленькая, но почти своя квартира, где не было никого кроме нее и Ани. Иногда, конечно, захаживали и Андрей с Анатолием, но это происходило так нечасто, что можно было даже не брать их в расчет. Все равно их визиты были короткими, громкими (да, она до сих пор помнила жаркие споры своей девушки с Андреем, когда речь заходила о музыке. Им с Толей оставалось лишь пить кофе на кухне) и, если задуматься, продуктивными. Когда речь заходила о музыке и песнях в целом, Шимонов и Широкова становились такими упрямыми и твердолобыми, что Азарьева каждый раз удивлялась как эти двое могли нести в своих сердцах одну и ту же мечту, так еще и суметь зажечь её и в них с Алябиным. Ксюша вздохнула, когда пришло время переворачивать омлет. Все-таки было лучше, когда встреча со второй половиной музыкального коллектива происходила на нейтральной территории. Убирать спальню после особенно «жарких» споров было немного утомительно. — Ты чего не спишь? Аня, ровно как и общий свет, появляется на кухне неожиданно и Ксюша пугается настолько сильно, что чуть не роняет сковородку на пол. Однако повезло успеть воткнуть её обратно на плиту. — Это больше к тебе вопрос, — улыбается она, поправляя очки на носу. — Я-то сейчас на пары поеду, а тебе можно спать вплоть до обеда. — Я замерзла, а затем почувствовала запах кофе, — она жмурится, пытаясь привыкнуть к свету и лезет куда-то в шкаф из-за чего Ксюше приходится подойти поближе, чтобы увидеть, что Аня достает оттуда огромную плитку шоколада. — Это тебе, — сипло произносит она, вручая упаковку прямо в руки, а затем целуя её куда-то в висок. — С праздником, Ксюш. — Не стоило, Ань… Ты же знаешь, что я не могу подарить тебе что-то подобное… — Еще как можешь. И вновь поцелуй в висок. Объятия у нее настолько приятные и теплые, что решение развернуться лицом к чужой груди приходит само собой. А когда на голову ложится чужая ладонь и принимается наглаживать еще взъерошенные со сна светлые волосы, то Ксюша и вовсе закрывает глаза, решив, что нет ничего лучше чужого тепла. — У тебя сейчас завтрак сгорит, — разрушает атмосферу идиллии Аня и блондинка ойкает, с легкостью выворачивается из чужих обнимашек и спешит спасти свой, возможно, единственный прием пищи за этот день. — Тебе сделать кофе? — спрашивает она спустя пару минут, усаживаясь за стол, головой при этом кивнув на кофемашину. — Не-е-е, спасибо, — Аня широко зевает, не прикрывая рот и особо непослушные пряди волос убирает за уши. — Я хотела только подарок отдать, да вернуться в кровать. Я не выспалась. И вместо того чтобы действительно уйти в комнату, она подходит к столу, разворачивает второй стул к себе и садится лицом ко второй девушке, решив немного понаблюдать за тем, как она ест. — Ты ведь помнишь, что я тебя люблю, Ксюш? Этот вопрос тоже неожиданный, из-за чего Азарьева смущается, давится и начинает кашлять. Аня же подает ей стакан с кофе, не преминув при этом коснуться чужих пальцев. — Очень сильно люблю. Правда-правда. Ты ведь такая красивая и хорошенькая… — Дай мне хоть доесть, — пытается отбиться от чужих комплиментов девушка и засовывает в рот следующий кусок омлета. — Не дам. И поднимается со своего места, чтобы затем сесть на пол и положить голову на чужие колени. — Ань, пощади меня! — вскрикивает блондинка закрывая лицо руками. — У меня обед будет только в десять! Если я не поем сейчас, то весь корпус услышит это! — Ай, как же печально! Мне до сих пор грустно из-за того, что у тебя сегодня очка. Ладно, ешь пока. Когда вернешься, мы с тобой кое-что сделаем. Ладно? — Хорошо. Неаккуратно поцеловав девичью ладонь, Аня поднимается с пола, с дурацкой улыбкой кивает и уходит обратно в спальню, оставляя Ксюшу смущенно доедать завтрак. Ой, какая же Широкова все-таки дуреха! Стрелка на часах тем временем едва перешла отметку «6». *** Как же преобразился Питер с появлением на небе солнца! Улицы больше не казались депрессивно-серыми, старые здания будто наполнились цветом, а с тем и жизнью, и это было настолько здорово, что Ксюша не прекращала улыбаться с тех пор как вышла на улицу. Наконец-то в воздухе запахло весной, хоть и оставалось еще полмесяца зимы, но не радоваться этому было невозможно. Так ведь еще она успела зайти в магазинчик у университета и купила Ане подарков, поэтому настроение у нее было точно радостное. Еще и вездесущие парочки подбивали ускориться, чтобы поскорее вернуться домой и оказаться в чужих объятиях. Из-за этого она успела несколько раз поскользнуться и упасть, но чего стоят эти синяки если дома её ждет самый замечательный человек на свете? *** — Ань, я дома! — радостно восклицает Ксюша и укладывает сумку на столик. Уже даже представляется как она торжественно вручит эту сумку и будет погребена под наплывом чужой нежности. Замечательный способ умереть, разве нет? Но только никто не отзывается и не летит на неё с обнимашками из-за чего она начинает немного тревожиться. На кухне никого не видно и даже ноутбук выключен, из чего можно сделать вывод, что прямо сейчас Аня не на лекции. Но разве так можно? Конечно, она миллион раз слышала как девушка ненавидит непрофильные пары, но прогулов за ней не было замечено. Все-таки, у себя она оставалась старостой, да и такое поведение ей просто не было свойственно. Испытывая некую тревогу, блондинка снимает верхнюю одежду вместе с сапогами и тихонько проходит в спальню, не забыв прихватить и свою сумку. И тут её не оказывается! Что это все значит?! Только она хочет достать телефон и уже начать названивать всем знакомым как вдруг открывается балкон и оттуда выходит Аня, громко что-то проклиная. Они смотрят друг на друга, а затем Ксюша бросает сумку и спешит поскорее обнять любимую. Удивленная девушка неловко обнимает в ответ и неуверенно начинает гладить её по спине. — Я уж думала, что что-то случилось! — громко возмущается Азарьева, пряча лицо на плече. — Тебя ни здесь, ни на кухне нет! Предупредила бы хоть, что встречать тебя надо на балконе! — Я не ждала тебя так скоро! — пытается оправдаться вторая. — Я готовила сюрприз! — Сюрприз? Вся мнимая злоба на девушку сходит на нет и Ксюша отодвигается, чтобы затем посмотреть на покрасневшие щеки своей девушки. — Д-да, — Аня отводит взгляд и сцепляет руки за спиной. Давно она не выглядело настолько смущенной. — Я п-просто подумала, что мы с тобой еще ни разу не встречали закат и решила, что сегодня отличный шанс это сделать… — Ох, Ань… Теперь пришел и Ксюшин черед зацеловывать застывшую посреди комнаты девушку, которая поначалу хоть и брыкалась, но в итоге сдалась, и позволила нанести контрольный поцелуй в затылок. — Ксюш… — от сладкого шепота внутри что-то сразу напрягается, заставляя тяжело сглотнуть и неосознанно моргнуть. — Если ты сейчас не прекратишь, то никакого сюрприза уже не получится. А я правда ста-ра-лась. Изводит, изводит чертовка! Лицо рдеет, блондинка закрывает глаза, чтобы, ни приведи Господь, потонуть в пожаре медовых глаз. Еще и голос льется сладко, с придыханием, именно так, как Ксюша не смеет утерпеть. Она даже успевает удивиться тому, насколько низко звучит её собственный голос, и как интересно реагирует на него Аня. Прикрывает рот, пытаясь сдержать не то вздох, не то стон и это действительно тяжело просто так перенести. Но хорошо, что находятся силы просто еще раз сглотнуть, выдохнуть через рот и направиться к балкону. А там её ждало что-то действительно интересное! Мало того, что балкон наконец-то был избавлен от различного мусора, которого они успели накопить достаточно много, так еще и была обустроена маленькая зона отдыха, состоящая из подушек, одеял и журнального столика, на котором стояли тарелки с различными сладости и два маленьких термоса о содержимом которых приходится только догадываться. — Ань! — Ксюша оборачивается к девушке и широко улыбается, не обращая внимания, что лицо той кажется разочарованным. — Ты такая молодец, Ань! Я восхищаюсь тем, что ты сделала! И та тоже начинает улыбаться, понимая, что слишком уж заразительная улыбка у блондинки. — Я рада, что тебе нравится, — довольно мурлычет она, занимая одну из подушек и стучит себе по бедрам, явно приглашая прилечь. И это действие настолько привычное, что Ксюша с удовольствием укладывается на предложенное место и тянет ладони вверх, чтобы взять чужое лицо и затянуть его в долгий чувственный поцелуй. — С праздником тебя, Ань, — приглушенно тянет девушка, не без удовольствия отрываясь от вкуса чужих губ. — И с годовщиной. Я люблю тебя. — И я люблю тебя. Отгорел на том последний солнечный луч и мир медленно погрузился во тьму.