Просто люблю тебя

Утро Жени с самого детства начинается со стандартного порядка действий: отключить кричащий будильник с третьего раза, с не раскрывающимися глазами сползти с кровати вместе с одеялом, добрести до кухни, включить кофеварку (этот пункт, разумеется, добавился в более взрослом возрасте), доползти до ванной и проснуться под освежающим душем. Женя не любит ранние подъёмы. Режим, разумеется, был налажен, но ощущение, что она спала пару часов вместо полноценных восьми, не покидало её, стоило будильнику разрезать полотно укрывающей её утренней тишины. Жене хотелось спать везде – дома, в машине, на катке, в зале ОФП, на хореографии и даже во сне. С чем это было связано, она не понимала – режим труда и отдыха в её случае поддерживался с трёх лет и не нарушался даже в отпуске. Но спать всё равно хотелось. Утро Алины с самого детства начинается с простого порядка действий: встать по первому будильнику, потянуться, улыбаясь проникающему сквозь всегда не прикрытое шторами окно солнцу, потрепать по голове Масару, вальяжно развалившуюся под боком, вприпрыжку дойти до кухни, заварить кофе и понежиться под горячими струями воды в душе. Алина нейтрально относится к утренним подъемам, конечно, ощущая желание поваляться в кровати подольше, но она любит утро. Просыпающее солнце, окрашивающее небо в самые разнообразные цвета, потихоньку оживающий город и какая-то магия, витающая в воздухе. Алине с самого утра хочется творить и покорять новые вершины, она вступает в новый день с гордо поднятой головой, принимая всё, что ей предоставляет жизнь. Даже если это первая тренировка в восемь утра. Но спать всё равно хотелось. Пока Женя едет на тренировку, борясь с порывом свернуть на обочину и забыться крепким сном прямо за рулём, отчего потом заболят голова, спина и шея, Алина напевает играющие по радио песни и борется с зевотой при помощи улыбки. Они приезжают в Хрустальный к одному времени с точностью до минуты, приветственно кивают друг другу, достают тренировочные сумки из багажников и идут к ледовому дворцу, мило улыбаясь поклонникам. Пара селфи, десяток автографов, до чёртиков раздражающее «ты лучше всех!», и они наконец заходят в здание, здороваясь с охранником. – Женя, Алина, доброе утро! – Лучезарно улыбается молодой человек. – С праздником! Женя и Алина переглянулись и чуть покраснели. – Лёш, ну какой праздник? – Первой подала голос Женя, хмурясь. – Сегодня просто вторник. Алина молчала, не говоря ничего против слов старшей и не поднимая на неё глаз. – Тебе настолько заняться нечем, что ты с ерундой к людям пристаёшь? – Продолжила Женя, скрещивая руки на груди. – Нервные вы все какие-то, что ты, что Этери Георгиевна, валентинки что ли не подарил никто, – почесал затылок Лёша. – Лёш, тебе не кажется, что… – гневно начала Женя, прожигая бессовестного охранника взглядом. – Медведева, а тебе не кажется, что нам пора на тренировку? – Закатила глаза Алина. – Лёш, подожди, – бросила пареньку Женя, оборачиваясь к Алине. – Загитова, ты ничего не перепутала? Женя прищурилась, глядя на Алину. Она выглядела раздражённой и уставшей абсолютно бессмысленной перепалкой коллеги по льду и охранника, решившего заговорить с Женей с утра. Все знали, что с ней с утра лучше не связываться. – Я-то нет, а вот ты, видимо, хочешь остаться на дополнительный лёд в праздник, – спокойно кинула в ответ Алина, разглядывая свой маникюр. – Вы все ополоумели с этим Валентином! Если боишься, то иди, нечего к людям просто так цепляться, – цокнула Женя, вновь оборачиваясь к Лёше. – Ты мешаешься, – процедила Алина. – Либо ты ослепла, либо ешь слишком много, здесь полно места, чтобы пройти, – кинула Женя, не поворачиваясь к шатенке. Загитова закатила глаза, поправила сползающую с плеча лямку сумки и протиснулась между Женей и охранником, задавая ту плечом. – Чертовка, – улыбнулась Женя, на минуту расслабившись. – Они ещё здесь? Вопрос был произнесён шёпотом и встречен наигранным удивлением на лице охранника. Женя же всё ещё активно изображала гнев и раздражение. И когда её жизнь превратилась в театр? – Да, – так же шёпотом ответил он. – Крикни на меня ещё что-нибудь и можешь уходить, уже достаточно времени прошло. – Ну какой же ты идиот, Лёша, иди и празднуй день обезьян, если так хочется праздника, – буркнула Женя, топнув ногой. И шёпотом, так, чтобы было слышно только ему, добавила: – Спасибо. Лёша незаметно кивнул, и Женя ушла в раздевалку. По дороге она успела уловить быстрое движение в сторону выхода боковым зрением и облегчённо выдохнула. – Чёртовы журналисты, – выдохнула она себе под нос, отпуская все наигранные эмоции и мысленно возвращаясь к ждущей её в раздевалке девушке. – Ну что? – Сразу раздался голос врезавшейся в её тело объятиями Алины, когда Женя только открыла дверь. – Дотошные журналюги покинулитерриторию Хрустального, можем выдыхать, – улыбнулась Женя, заглядывая в искрящиеся любовью глаза Алины. – Как хорошо, что ты его заметила, а то я хотела сделать вот так прямо на парковке, – выдохнула ей в губы Алина, поправив выпавшую из привычного хвостика прядь волос, и сладко поцеловала любимые губы. Женя простонала в поцелуй, чувствуя, как по всему телу разбегается тепло. Пальцы зарываются в мягкие волосы, поглаживая кожу голову массажными движениями, ноги подкашиваются от сносящей огромной лавиной любви, которой пропитано каждое движение, каждое прикосновение, каждая мысль. Сколько лет Женя целует Алину, но каждый поцелуй как первый. Они взрослеют, мир вокруг меняется, но вот это ощущение щепетильной нежности, разливающаяся в груди сладкая горячая карамель и приятно обжигающие прикосновения были, есть и будут. – Малышка, а лёд? – Еле найдя в себе силы оторваться, спрашивает Женя, бросив взгляд на настенные часы. – Я написала Этери с утра, она сказала, что перенесла нам лёд на час позже, чтобы с утра поработать с юниорками, не отвлекайся, – нетерпеливо выложила Алина, прижимая Женю к себе. Поцелуи обрушились не только на губы, но и на всё лицо. Алина прекрасно знала, что Женя млеет от невесомых поцелуев на щеках, смазанных прикосновений ко лбу и скулам и тягучих касаний губами шеи. Знала и прекрасно владела всеми техниками доведения Евгении Медведевой до пика блаженства. – То есть я могла поспать? – Вновь прервала их долгожданное единение Женя. – Ты бы выбрала поспать вместо нашей утренней традиции? – Удивилась Алина, делая мелкий шаг назад. Их «утренняя традиция» сложилась несколько лет назад и заключалась в совместно проведённом за ленивыми поцелуями в пустых залах Хрустального утре, которое настраивало обеих на рабочий лад. Они научились выкручиваться из самых невероятных ситуаций, идеально овладели тайм-менеджментом и выкраивали друг для друга время утром даже в самые загруженные периоды. – Конечно нет, – сразу отозвалась Женя, прижимая Алину к себе. – Просто я бы позвала тебя на ночь к себе, а с утра бы доехали вместе. – Прости, любимая, но даже спустя пять лет отношений я всё ещё не выдерживаю тебя по утрам, – расхохоталась Алина, целуя обиженно надувшую щёки Женю. – Говорила мама, что меня никто такую ворчунью замуж не возьмёт, – улыбнулась Женя. – А замуж и не надо, – подмигнула Алина. – А если кто позовёт, ты мне скажи, я решу вопрос. – Договорились! Кстати о позвать замуж… – Женя прикусила губу. – Медведева, если ты предложишь мне свою фамилию в раздевалке «Хрустального», я тебя ударю, – предупредила Алина, выставляя руки в защитном жесте. – Я бы восприняла такой резкий отказ за оскорбление, но я полностью понимаю твою реакцию, – улыбнулась Женя. – А предложить я хотела после тренировки поехать ко мне. – Праздновать будем? – Закусила губу Алина. – Ага, день обезьян. – Согласна. Алина вновь прижалась к губам Жени, выражая своё согласие и действиями. – Мне так хорошо, потому что я знаю, что мы будем целый день вдвоём, только ты и я, – шепнула Женя, заглядывая в родные карие глаза. – Только ты и я, – вторила ей Алина, утопая в каштановой нежности напротив. Всё же Женя любит утро. *** – Жень, мне страшно, – шепнула Алина, боязливо цепляясь за руки Жени. Медведева решила устроить ей романтический ужин – это Алина понимала. Но зачем надевать ей на глаза повязку, учитывая, что она знает пункт их назначения, младшая искренне не понимала. – Обещаю тебя не убивать жестоко, – маньяческим голосом прошептала ей на ухо Женя. – Медведева, блин! Алина попыталась ударить Женю по держащим её рукам, но та отступила на шаг, уворачиваясь, и в этот момент Алина, оставшись без поддержки и опоры, потеряла равновесия и начала стремительно приближаться к объятиям кафеля. – Аля! – Крикнула Женя, бросаясь на помощь. Благо её рефлексам можно было позавидовать, и Алина была притянута к напряженному телу Жени в последнее мгновение, однако желания оставаться с закрытыми глазами у неё боле не было. – Медведева, я твои сюрпризы… – грозно начала Алина, но замолкла, оглядывая неожиданно преобразившуюся квартиру. Женя успела довести её до середины коридора, откуда открывался вид и на кухню, и на приоткрытые двери в гостиную и спальню. Каждые полметра на всех горизонтальных поверхностях стояли горящие ароматические свечи, пол усыпан лепестками таких любимых Алиной нежно-розовых пионов, каждый из которых был покрыт искусственным снегом. Алина уже из коридора увидела сервированный на двоих стол на кухне, на котором гордо возвышались длинные свечи в подсвечниках, отбрасывая яркие блики на огромный букет всё тех же розовых пионов. Главное блюдо она не увидела, но бутылка любимого обеими красного вина определённо располагала к приятному времяпрепровождению. – Что же ты делаешь со мной, чертовка, – Алина всхлипнула и смахнула слезу с щёки, прижимаясь к Жене. – Просто люблю тебя, – шепнула в ответ Медведева, вдыхая самый прекрасный аромат – аромат её тела. – Какое счастье – любить тебя, – выдохнула Алина, ловя глаза Жени в ловушку осенних листьев. Ни одна из них не знала, кто потянулся в поцелуй первой, но то, что планы Жени на ужин находились под реальной угрозой срыва, понимали обе. – Милая, давай немного притормозим, я хочу попробовать ужин, – шепнула Алина, чувствуя, что руки Жени на десяток сантиметров напутали с понятием «талия». – Всё для нас, помнишь? – Всё в мире для нас, – кивнула Женя, помня их обещание не бояться и смело смотреть на мир, предоставляющий им столько прекрасных возможностей и шансов быть рядом, которыми они до определённых переломных моментов своей общей истории порой пренебрегали. Порой хотелось просто посидеть в тишине или провести вечер за глупой болтовнёй, лишь бы просто быть рядом. Женя подвела Алину к столу и галантно отодвинула для неё стул. – Благодарю, – прикрыла растянувшиеся в широкой улыбке губы рукой Алина, когда Женя, убедившись, что её дама удобно сидит, поцеловала тыльную сторону её ладони. – Право, я совсем не собрана, тем более я после тренировки, вся растрёпанная и… – Ты прекрасна, Алина, – прошептала Женя, садясь напротив неё. – Всегда. Алина густо покраснела, читая во взгляде напротив кристальную честность, отражающуюся яркими бликами от карих радужек. – Немного вина? – Предложила Женя, прикасаясь к бутылке. – Только в твоей компании, – кивнула Алина. Бурая жидкость наполнила два бокала, Женя протянула один Алине и встала из-за стола, предлагая тост: – Предлагаю выпить за то, что пройдя столько бед и потерь, мы имеем счастье любить друг друга, пусть и приходится порой прятаться от надоедливых журналистов и подбрасывать им пищу для фейковых статеек. Я искренне верю, что однажды мы сможем смело пройти мимо них, взявшись за руки. И я верю, что в будущем на этих руках в лучах и тёплого солнца, и холодной луны будут сверкать аккуратные кольца, которыми мы лишь подтвердим свою любовь в глазах всех неверящих. Ну и ты наконец возьмёшь мою фамилию. За нас! – Ну ты как обычно, начала за здравие, а закончила… – рассмеялась Алина. Женя даже не хотела отвечать на добрую колкость, хотя и не смогла бы – она засмотрелась: на небосводе царствовала луна, заглянувшая в большое панорамное окно её квартиры и удобно примостившаяся в бокале и на профиле Алины. Она сводит её с ума. Опять. Длинные ресницы в холодном свете отбросили замысловатые тени, упавшие на аккуратный нос и вылепленные лучшим скульптором пухлые губы, всё ещё хранящие вкус её собственных. Её лицо расслабленно, она мягко улыбается, отчего на щеках появляются такие умильные ямочки. Жене хочется упасть перед ней на колени и воспеть свою любовь в одах, написать многотомник с описанием её красоты и научиться петь, чтобы исполнить все эти слащавые поп-признания. – Я люблю тебя, – лишь вырывается изо рта, и Женя готова ударить себя за эту робость перед любимой девушкой, которая видела её во всевозможных ситуациях и состояниях. – Люблю тебя, – шепчет в ответ Алина, поглаживая лежащую на столе ладонь Жени. Лёгкая беседа, приправленная чуть горьковатым вкусом вина, окутывающий из обеих лунный свет и бесконечная любовь в глазах – этот вечер определённо стоит всего произошедшего в их прошлом. Следующее утро они провели вместе, и Женя убедилась в том, что это всё же прекрасное время. Нужно лишь добавить в уравнение прекрасный множитель.