Запомни меня сейчас

      Барнс не вернулся спустя неделю, даже не звонил. Изредка Оливия получала от него сообщения. И те были короткими, в основном информирующие о том, что он жив. Также мужчина спрашивал о их состоянии, о том, что делает Николас. И не смотря на злость, что охватывала Флеминг, она отвечала развернуто. Иногда девушка даже присылала фотографии сына, его рисунки их семьи или же Баки.       Получая подобные произведения искусства, на его губах мелькала теплая улыбка. И лишь сожаление и стыд сжигали заживо. Как только он позволил себе накричать на сына. Повышение голоса было непростительным и недопустимым по отношению к этому маленькому, совершенно беззащитному созданию.       — Ты просто сильно переживал за них, — пытался успокоить друга Сэм, но выходило явно плохо. Единственное, что отвлекало Барнса от самокопания — работа. Они продолжали выслеживать «Флаг-дробителей». Иногда получалось хорошо, иногда не очень. В основном все планы рушил Земо, с его саркастичными высказываниями и ловушками. Мужчина явно не хотел оказываться в камере, поэтому хватался за любую соломинку, что появлялась на его пути.       Джон Уокер предоставил Гельмуту не просто соломинку. Он буквально кинул террористу спасательный круг и потянул на себя. А для этого было достаточно убить одного из банды своим щитом. Всего лишь.

***

      — Никки, дай маме поговорить, — попросила Оливия, потрепав сына по волосам. Тот недовольно насупился, но говорить ничего не стал. Вместо этого он побежал к Роуди, что в гараже ковырялся в своем костюме. — Привет.       — Привет, — неловко выдохнул Барнс, зачесывая волосы назад. Это был их первый разговор после той ссоры. Мужчина совершенно не понимал стоило ли извиниться, а может надо было сделать вид, что все в порядке. Чёрт. Это оказалось сложнее, чем Баки себе представлял.       — К нам приехал Роуди, — решила рассказать Лив. — Подумала, что ты должен это знать.       — Что-то случилось? — хрипло пробормотал Джеймс, тут же представляя самое худшее. — Оливия… я….       — Он просто взял пару выходных, — постаралась улыбнуться девушка. — Не переживай, хорошо? У нас все в порядке.       И это было правдой. Николас забыл о том резком выпаде отца, дожидаясь его возвращения все также сильно. Теперь и Лив было что рассказать своему мужчине, поэтому она высчитывала дни до их встречи. При других обстоятельствах девушка бы рассказала незамедлительно, понимая, что затянутое молчание, могло бы сильно обидеть Барнса. Но после того репортажа… Роуди свидетель, её вырвало прямо на пол, стоило только показать «прямое включение» с места происшествия. То с какой силой Уокер вбивал девственно чистый щит в шею того бедняги. Никто не заслуживал такой смерти, даже террорист.       А от мысли, что щит Стива был запятнан чем-то подобным, злость тут же вскипала в ней. И в первую очередь хотелось высказать все Сэму, который предоставил столь ценное оружие правительству. Роуди пытался объяснить, что их крылатый друг совершенно не виноват. Ответственность — слово, которое никто не любит. Уилсон же не просто не любит ответственность, он её боялся. Со временем она это поймет. Они все.       — Я видела репортаж, — вздохнула Флеминг. — Ты там как?       Молчание длилось недолго. Баки просто пытался как выразить все то, что творилось у него на душе.       — Хочется кого-нибудь ударить, — рыкнул Барнс, с опаской оглядываясь на притихшего Уилсона. — От одной мысли, что этот кусок дерьма сделал с наследием Стива…       — Люди забудут, — уверенно произнесла Лив. — Главное, что он больше никогда не будет в его руках. А об остальном они забудут.       И снова наступило молчание, которое давило на Джеймса, как тяжелая завеса. Он нервно сжимал и разжимал кулак своей бионической руки, пытаясь упорядочить мысли, которые роились в его голове. С одной стороны, он хотел выразить все свои чувства и переживания, но с другой — слова как будто застревали в горле. Напряжение нарастало, и вскоре у него заболела голова, а перед глазами начали плясать черные пятна.       Оливия тоже нервничала, только её волнение было связано совершенно с другим. Она помнила, что хотела подождать с новостью о неожиданной беременностью. Сейчас все внимание Барнса должно было сосредоточиться на миссии, на поддержке напарника. А подобное могло выбить из колеи любого, тем более Джеймса.       — Я так злюсь на себя, — хрипло пробормотал Барнс, задерживая дыхание. — За то, что я сделал… Плач Никки все еще стоит у меня в ушах.       — Он уже обо всем забыл, — заверила мужчина Флеминг.       — Но ты нет, — хмыкнул Баки, запуская пятерню в чуть отросшие каштановые волосы.       — Меня переполняет злость, да, — согласилась Оливия. — Но я понимаю… — ложь. — Ладно, пытаюсь понять.       У Джеймса была готова речь, чтобы извиниться правильно. Он потратил много времени на то, чтобы обдумать каждое слово, настроиться на нужный лад, но, когда пришло время говорить, его мысли словно запутались. Он сидел, уставившись в одну точку на стене, и не мог сдвинуться с места. Сейчас говорила Лив, взвалив на свои хрупкие плечи их отношения. Снова. И от одной лишь мысли об этом ему становилось так неприятно, так противно от самого себя. Баки словно и не пытался налаживать их общение, не пытался построить новую жизнь в современном, совершенно отличным от его прошлого, мире.       В этот момент, когда Лив продолжала говорить, Джеймс начал осознавать, что его молчание может стоить им обоим счастья. Может, пришло время не просто извиниться, а действительно начать работать над собой и над их отношениями? Он понимал, что для этого ему нужно открыться, быть уязвимым, что всегда было для него непросто. Каждый новый день становился для него вызовом, и, возможно, именно в этом вызове кроется шанс на восстановление их связи.       — Перестань, — попросила Оливия. — Перестань думать, что ты ничего не делаешь.       — Что? — удивился Барнс, поднимая брови от удивления, словно Лив была рядом и могла уловить его такой жест. — Как ты?       — Баки, мы живем вместе почти пять лет, — напомнила девушка. — И ты всегда думаешь, что ничего не делаешь для этих отношений. Но это не так. В моменты, когда помощь нужна мне, ты всегда рядом. В самые тяжелые моменты, — понизив свой голос, Флеминг еле слышно прошептала в трубку. — Я люблю тебя так сильно… и тоже очень переживаю.       — Я знаю, — тихо ответил Баки, его голос дрожал от эмоций. — Но иногда мне кажется, что делаю недостаточно. Нужно было остаться с тобой и Николасом и защищать вас.       Наклонившись в сторону окна, она посмотрела на темнеющие облака, которые собирались в небе. Погода словно вторила их чувствам. Оливия вздохнула, услышав, как капли дождя начинают медленно стучать по стеклу.       — Мы это уже обсуждали, — легко произнесла Лив, растягивая губы в еле заметной улыбке.       — Да, прости, — сказал Барнс. — Прости….       — Ещё раз извинишься и я найду тебя, — пригрозила Флеминг, сверкнув глазами. — И побью.       — Тогда мне стоит ещё раз извиниться, — усмехнулся Джеймс, растягивая губы в улыбке. — Могу даже рассказать в какой позе буду извиняться.       — М-м-м, — простонала Лив, чувствуя, как в груди зарождалось тепло. Ему хватило секунды, чтобы распространиться по всему телу. — Возвращайся скорее.

***

      С их разговора прошло еще пару дней, когда Оливия увидела тот репортаж. «Флаг-дробители» решили действовать жестче, быстрее. Они намеревались показать правительству, что лучше бы они выполнили их требования и тогда никто не пострадал бы. Самая настоящая террористическая группировка, для которой ЦРУ уже отвели свой отдельный уголочек в их тюрьме. Флеминг искренне надеялась на это.       «Может даже рядом с камерой Земо», — хмыкнула молодая особа, еле растягивая губы от подобных мыслей.       — Папа! Папа! — восторженно заверещал Николас, начиная прыгать по дивану. А ведь и правда, по телевизору показывали Джеймса, что искусно лавировал на своем стареньком Harley-Davidson Street 750. Лив и не знала, что он сохранил этот мотоцикл. Посмертный подарок Стива Роджерса для самого лучшего друга во всем мире.       — Милый, не прыгай, — попросила Оливия, пытаясь скрыть улыбку. Она понимала, что стоило бы выключить телевизор, так как происходящее на экране было совершенно не для детских глаз, но не могла и пошевелиться. Флеминг редко выпадала удача проследить за заданиями Барнса. На такой уровень её не допускали. Да и вряд ли бы сам Баки согласился. Однажды он признался, что голос возлюбленной отвлекал от любой деятельности, даже самой примитивной.       Николас тоже во все глаза смотрел на своего названного отца. То, как Джеймс лавировал между машинами, как пытался остановить «плохих людей», зарождало в нем желание стать таким же. Когда в садике его спрашивали о планах на будущее, о его профессии, Никки постоянно отвечал с такой легкостью, словно и другого варианта у его было. «Я буду супергероем!» — уверенно говорил мальчик, после чего протягивал одногруппникам карточки, подписанные Соколом и Воином. К сожалению, или к счастью, но Джеймс запретил рассказывать о нем. В целях безопасности сына, в первую очередь.       — Мама, мама, смотри, — воскликнул Николас, снова вскакивая на ноги. Его маленький пальчик указывал на экран, где Баки пытался открыть дверь внедорожника. Барнс бил и бил по механизму, скрежет метала был слышен отовсюду. Невооруженным взглядом Оливия заметила, как ему тяжело, столько эмоций отражалось на лице бывшего агента, что сердце обливалось кровью. Девушка схватила маленькую ладошку Никки, пытаясь привлечь его внимание к себе. Этот репортаж не для его, еще не сформировавшегося, сознания. Даже самой Лив было тяжеловато.       — Милый, иди к себе в комнату, хорошо? — ласково попросила Флеминг, поглаживая маленькую спинку. — Репортаж скоро закончится…       — Но это же папа, — надулся мальчик, складывая руки на груди в защитном жесте и краем глаза подглядывая за происходящим на телевизоре. — Он супергерой.       — Да, Баки супергерой, — еле улыбнулась Оливия, зачесывая растрепавшиеся волосы назад. — Но помнишь, как он относится к подобному? — получив еле заметный кивок, девушка поцеловала сына в макушку. — Иди к себе, а когда Баки вернется, я уверена, он обо всем тебе расскажет.       Стоило только мальчику покинуть комнату, как Флеминг вернула обратно на нужный канал. Она не могла оторваться от экрана, ведь на кону сейчас стояла жизнь целой группы чиновников, а также статус этой шайки террористов. Сэм и Джеймс просто обязаны их поймать и пресечь любую дальнейшую деятельность.       Оливия вскрикнула, когда Барнс прокатился по земле и упал на самый нижний ярус парковки. То, как близко снимали репортеры, позволило ей увидеть его выражение лица. Без сомнения на нем читалось озабоченность, гнев и даже лёгкую разочарование. Конечно, Лив помнила о плане Сэма переубедить Моргентаун, попытаться вернуть ей радость жизни и показать, что вернувшиеся люди тоже имеют ценность. Все проблемы можно было решить, главное иметь правильный подход.       Кадры сменялись так быстро, а Флеминг оставалось лишь впитывать происходящее. Она с замиранием сердца смотрела на чудесное спасение людей из второго фургона, даже на героический поступок Уокера. Вот чего точно никто не ожидал. Гордость охватывала её каждый раз, когда в кадре появлялся Джеймс, весь такой мужественный с запекшейся кровью под носом и синяком на скуле. Впервые Лив видела его в процессе работы и лишь убедилась, что для него она, словно глоток свежего воздуха. Барнс любил спасать жизни, любил быть полезным.       — Чертовски хорошая речь, — пробормотала Оливия, смахивая слезы с щеки. Она и не обратила внимание, когда начала плакать.       — Я думал, что это Николаса придется отрывать от монитора, — раздался хриплый голос у двери.       Флеминг вздрогнула, резко разворачиваясь. В дверном проеме стоял Баки Барнс. Весь такой мужественный, со спортивной сумкой наперевес и в обычной гражданской одежде. Никаких тебе обтягивающих кожаных костюмов, которые он надевал на задания. Хоть его задница и классно смотрелась в обтягивающем материале.       — Баки, — прошептала Лив, подрываясь со своего места и буквально налетая на возлюбленного. Сила её удара не была достаточной, чтобы сдвинуть с места суперсолдата, но Барнс покачнулся. Его совершенно здоровая и бионическая руки стиснули тонкую талию, прижимая горячее тело лишь ближе. Оливия уже не сдерживала свои эмоции, слёзы ручьем катились у неё с глаз, а руки подрагивали. За небольшой период их разлуки, они успели многое пережить. Были и ссоры, и признания в любви, а также новость, о которой мужчина даже и не знал.       — Как же я скучал по тебе, милая, — хрипло пробормотал бывший Зимний солдат, подхватывая Флеминг под ягодицы, вынуждая обхватить его бедра ногами и повиснуть на крепких плечах, словно цирковая обезьянка. А Лив и не была особо против, лишь бы ближе к нему.       Обычного телесного контакта кожа к коже было недостаточно, поэтому Оливия отстранилась. Ярко-голубые глаза, словно чистое небо, столкнулись с его ледяным, буквально замораживающим взглядом. Такие одинаковые, но при этом совершенно разные оттенки. Иронично, но Джеймс всегда говорил, что его взгляд подобен тому ущелью, в которое он упал, когда-то лишившись своей руки. А вот Лив… Её взгляд был наполнен теплом, как будто лазурный океан, нагретый под жарким солнцем. Не похожий на все остальное. Николасу достались её глаза.       — Я безумно по тебе скучал, — прошептал ей прямо в губы Барнс. Впервые за долгое время его руки тряслись от волнения, а тело не слушалось. Мужчине одновременно хотелось подняться к сыну в комнату и не отпускать возлюбленную, продолжая держать в объятиях. Противоречия заставляли хмуриться, как будто внутри него самого шла борьба.       — Мы сильнее по тебе скучали, — пробормотала Лив, оставляя еле заметный поцелуй на тонких обветренных губах. — Никки постоянно говорил о тебе. Он не хотел отлипать от телевизора, лишь бы увидеть, как ты ловишь «плохих парней».       — Они не были «плохими парнями», просто выбрали не тот путь, — тяжело произнес Баки, все же поставив Оливию на пол. — Сэм пытался… Но Карли, она…       — Я знаю, — тонкие пальцы обхватили щеки Барнса, а измученная улыбка появилась на губах Флеминг. — Ни ты, ни Сэм не виноваты в произошедшем. Она сама выбрала такой путь. Карли хотела вернуть все назад и выбрала для этого весьма радикальные методы. Вы дали ей выбор, готовы были помочь.       Лив, знала о том, что её возлюбленный понимал происходящее также ясно, как и она сама. Вот только чувство вины продолжало сжирать его изнутри. Оно не покидало и без того заполненную мыслями голову Барнса, вселяя еще больших хаос. Таким он стал после возвращения из «прошлого». Разморозка и без того покалеченного сознания негативно сказывалась на жизни Джеймса. Многие качества характера, которые преобладали в нём сейчас, до этого даже не прослеживались. Это даже Стив заметил, в тот недолгий период, когда они были вместе.       Пара еще долго хотела бы поговорить о произошедшем за период их разлуки. Баки должен был объяснить произошедшее с Земо, с Сэмом и Карли. Эта его вылазка полна происшествий, которые вызывали бы противоречивые эмоции. Один Джон Уокер чего стоил. Уж от него то Лив никогда и не ожидала помощи, не после того жестоко убийства на площади. Вот только, как оказалось, дерьма в этом человеке столько же сколько и справедливости. Удивительно. Флеминг тоже есть что рассказать своему мужчине, например, о скором прибавлении в их и без того маленьком семействе. Оливия ужасно боялась, ведь реакция Барнса могла быть непредсказуемой. Да, они обсуждали желание завести ребенка. И, в недалеком прошлом, хотели этого.       — У тебя что-то случилось? — спросил Баки, отстраняясь от Оливии. Удивительно, как у него получалось читать её поведение, ощущать любые изменения.       Только Флеминг открыла рот, чтобы ответить, как маленький ураганчик со светлыми кучерявыми волосами, пробежал мимо них. Своими цепкими детскими ручками Николас обхватил правую ногу Барнса, повиснув, словно обезьянка. Мальчик что-то лепетал, рассказывая буквально все, что произошло за этот период. В основном он делал акцент на выходных, когда мама разрешила ему не спать допоздна, согласилась вместе приготовить завтрак, а еще Роуди… Уж своего дядю Никки обожал неимоверно сильно. А уж то, что он мог играть с ним во дворе и устраивать «самолетик», так вообще покорило детское сердечко.       — Папа! — радостно воскликнул Николас. — Я сначала думал, что это Роуди, но потом услышал твой голос. Почему ты не зашел ко мне? Ты опять ненадолго? Скоро уедешь?       Оливия захихикала, прикрывая рот рукой. Такой словесный поток сына заставлял её радоваться, ведь подобным образом он приветствовал лишь Джеймса. С другими мальчик коротко здоровался и тут же стеснительно прятался за её ногами или же вообще убегал в свою комнату. Даже Сэма и Роуди он подобным образом не встречал, ни разу. И этот факт вызывал в Барнсе чувство странного удовлетворения.       Наклонившись, мужчина просунул ладони под подмышки Николаса и тут же поднял его вверх, прямо к их лицам. От такого резкого смена положения, мальчик чуть взвизгнул, цепляясь маленькими пальчиками за кожаную куртку отца. Его и без того большие глаза расширились ещё сильнее, а светлая улыбка озарила все вокруг. Она была такой искренней и заразительной, что Лив и Баки стали подражать мальчику. Наконец-то их семья была вместе.       — Нет, я никуда не поеду, — отрицательно покачал головой Баки, оставляя на щеке мальчика еле заметный поцелуй. — Моя работа закончилась и теперь я могу провести время с тобой и мамой.       — Правда? — решил уточнить Николас.       — Правда, — кивнул мужчина.       И это было самой радостной новостью для Флеминга младшего. Даже отсутствия садика последние две недели не радовали его так сильно, как присутствие рядом отца. Мысль, что никакая работа больше не разъединит их семью, не отправит Баки в совершенно неизвестное место за многие-многие километры, грела душу и Оливии тоже. Девушка не заметила, как слезы катились по её щекам от счастья, а руки подрагивали. Подобная реакция стало нормой. Гормоны молодой мамы постоянно скакали, вынуждая творить самые разные вещи. И есть всякую дрянь.       Стоило только Баки увидеть эти непрошенные слезы, как волнение в нем начало зарождаться с новой силой. Поставив сына на ноги, он кивком головы указал на комнату. И Никки понял все без лишних слов: «Взрослые должны поговорить». К счастью, возраст мальчика был еще недостаточно большим, чтобы он возмущался и доказывал своё право остаться рядом.       — Что случилось? — спросил Барнс, как только их сын скрылся в своей комнате. Надолго его эта просьба не задержала бы, поэтому стоило поторопиться в выяснении отношений. — Что-то же случилось. Оливия не молчи, — взмолился Баки, делая шаг вперед и обхватывая её щеки своими большими ладонями. — Почему Роуди приезжал сюда?       Лив облизала губы, собирая маленькие соленые капельки. Поморщившись, девушка поддалась вперед. Ей хотелось быть как можно ближе к Джеймсу, в особенности, когда заветная новость сорвется с дрожащих губ. В голове Флеминг строила этот монолог, репетировала до приезда Баки, но все равно растерялась. А ему лишь стоило надавить на нее, чтобы хрупкие плечи затряслись от нервозности.       — Оливия, — хрипло пробормотал Баки.       — Это все гормоны, — сказала Оливия, поднимая слезящиеся глаза на своего любимого мужчину. — Я стала слишком эмоциональной… Нахмурившись, бывший Зимний солдат отстранился. До него не сразу дошло что именно сейчас сорвалось с губ Флеминг.       — У тебя начались месячные?       — В ближайшие семь-восемь месяц их точно не будет, — хмыкнула Лив, пытаясь выдавить из себя улыбку. Ей резко стало страшно. Очень страшно. В голову сразу закрадывались мысли, что вот Барнс сейчас готов развернуться и покинуть этот дом, бросить её с их общим ребенком. Маленьким чудом, которого они так сильно хотели, но не решались зачать.       — Ты… — Баки отшатнулся, отпуская девушку из объятий окончательно. — Беременна?       — Да, — закивала головой молодая особа. — Буквально неделю назад узнала. Я почувствовала слабость, а потом упала в обморок, — замолчав на пару секунд, Оливия решила продолжить свой рассказ. Чем бы он по итогу не закончился. — Повезло, что Роуди тогда звонил. Николас очень испугался и ответил на его звонок. Он…       Вот только Джеймс словно и не слушал вовсе. Мужчина неотрывно смотрел на все еще плоский живот. Сейчас внутри этого хрупкого тела находился их плод, результат любви двух взрослых людей. Не верилось даже. Его продолжение… Ребёнок Зимнего солдата.       — У тебя взгляд, словно ты готов выйти, на улицу и убить любого, кто подойдет к этому дому, — нервно захихикала Флеминг, обнимая себя руками. Ей не нравилась аура, которая распространялась вокруг них. Инстинкт самосохранения пробудился автоматически, стоило лишь Барнсу нахмуриться и начать смотреть в пустоту.       — Я думаю о его защите, — пробормотал Барнс, протягивая руку вперед. Аккуратно он обхватил тонкую талию Оливии. Без резких движений, мужчина обнял её, вдыхая такой родной запах. — Я люблю тебя. Спасибо, что подарила мне семью…