Зачарованный

«I put spell on you Because you're mine…» (Screamin Jay Hawkins)

Уилл пропадает наверху около получаса, и все успевают забыть о его присутствии в этом доме. Некоторые успевают даже переругаться — Лукас злится на Майка по старой памяти, а Дастину мирить их совсем недосуг. Наконец, Майк нетерпеливо смотрит на наручные часы: — Ну где он там? Они ведь вечером договорились сходить в кино, а девчонки страшно не любят, когда парни опаздывают. В тот же миг на ступенях слышится легкий звук шагов, и на пороге подвала появляется Уилл. Майк замирает, вглядываясь в силуэт, остановившийся в дверях. В слабом свете настенных светильников он выглядит слишком загадочно. На Уилле длинная мантия густо-синего цвета и высокий колпак. О, этот костюм отличается от предыдущего так же сильно, как Уилл отличается от себя тринадцатилетнего. За его спиной длинный тяжелый плащ, и когда Уилл делает шаг, он красиво колышется. Его руки стянуты узкими шелковыми рукавами с серебряными запонками, а на груди мерцают звезды. Широкий серебристый пояс обхватывает талию, делая его фигуру еще более стройной и необыкновенно высокой. На лице Уилла застывает торжественное выражение. Он окидывает присутствующих степенным, немного самодовольным взглядом и слегка приподнимает увитый змеями посох в приветственном жесте, призывая обратить на себя внимание. Впрочем, он в этом не нуждается, ведь в подвале вот уже несколько мгновений царит тишина, а взгляды всех присутствующих и так сосредоточены исключительно на нем. Уилл проходится мягким взглядом по лицам друзей, неприлично долго задержавшись на Майке, и у Майка от этого взгляда в животе все сводит, а к щекам приливает кровь. Он бы и рад отвести взгляд, да не может: его словно заколдовали два огромных, блестящих нефритово-зеленых глаза. На несколько секунд он забывает, как дышать, и делает вдох, лишь когда Уилл начинает свою вступительную речь. И ему кажется, что перед ними стоит вовсе не Уилл, а настоящий, сошедший со страниц книги волшебник. *** Они бегут по подземелью, содрогающемуся от чудовищного грохота за спиной. Их нагоняет толпа слепых гримлоков. Неужели этот грохот от них? Невозможно! В подземелье есть кто-то еще, кто-то гораздо хуже… Факел в руке Дастина чадит, смола с шипением капает на каменный пол. Впереди тупик. Майк выхватывает меч, готовясь нанести удар по первому монстру, который вот-вот выскочит из-за поворота. Лукас со звоном натягивается тетиву, в которую вложена ядовитая стрела. — Чуете? — врывается в сознание голос Мастера. — Чем это пахнет? — Это Дастин набздел, — хихикает Лукас. — Пятый кусок пердо-пиццы явно был лишним. — Эй, я съел четыре! — возмущается Хендерсон. — Я съел два и Майк съел два. Уилл съел один. Значит, ты сожрал пять. Простая арифметика, бро. — Будьте внимательны, — говорит Уилл. Его вкрадчивый голос раздаётся прямо за спиной Майка. Тёплое дыхание обдает левое ухо, вызывая мурашки. — Этот запах должен быть вам знаком, храбрые воины подземелий. Майк пытается сосредоточиться на игре, пытается понять, о каком запахе толкует Мастер, но все, что он чувствует — это лёгкий аромат парфюма, исходящий от Уилла. — Дретч! — восклицает Дастин. — Это дретч — только он так воняет! — Ты прав, хитроумный Бард. Это зловонный дретч врывается в подземелье! Лукас выхватывает из колчана очередную ядовитую стрелу и, не моргнув глазом, выпускает ее точно в цель, но… — Ты забыл, любезный мой Рейнджер, что на Дретча не действует яд. Ты зря потратил стрелу, которая, возможно, еще пригодится. — Вот черт! — Лукас убирает лук подальше, а Майк вынимает из-за спины оружие посерьезнее — тяжелый двуручный меч, — потому что грохот в подземелье такой, что с потолка осыпаются камни, падая прямо на головы троим путешественникам. — Осторожнее, мои храбрые воины! Из-за поворота сейчас выбежит ужасный монстр! И на этот раз перед нами… Уродливый пещерный тролль! Майк перекладывает меч в правую руку, а левой поднимает факел повыше. Его тусклый свет выхватывает из темноты дальнюю стену пещеры. Гримлоки с ревом и визгом разбегаются в разные стороны, когда из-за поворота показывается громадная серая нога, покрытая отвратительной слизью. Так вот кто своим топотом вызвал настоящее землетрясение! — Ну и вонь, — затыкает нос Лукас. — Дастин, это ты снова напускал голубей? — Иди к черту, придурок! — Тише, — говорит Уилл, склонившись совсем близко к уху Майка. — Тролль живет в темноте и от этого слеп, но слышит он вас прекрасно. Майк сглатывает вязкую слюну. На мгновение картинка перед его глазами гаснет, и мир вокруг сужается до размеров стула, над спинкой которого склонилось лицо его друга, обдавая шею слишком горячим дыханием. — Майк, что стоишь?! Бей его! Он прямо перед тобой! Меч взмывает к каменному потолку и наносит удар по занесенной над его головой лапой. Раздается отвратительный хруст, и здоровенная кисть падает на пол. Пальцы по инерции сжимаются и разжимаются в попытке ухватить добычу, и Майк с ужасом отпрыгивает в сторону. Он заносит новый удар и оттяпывает троллю ногу прямо под коленом. Монстр оглушительно рычит, вызывая своим громовым голосом новую волну камнепада. Вот теперь он действительно разозлен. — Фу-у, — кривится Лукас. — Сколько от него слизи! Напоминает твои сопли, Хендерсон! — Скорее твои! — Тише! Смотрите! Тролль наклоняется и, слепо нашарив на полу отрубленную кисть, с отвратительным хлюпаньем приставляет ее на место. — О, нет! — хватается за голову Дастин. — Мы упустили из вида, что он умеет регенирировать! — Без волшебника нам не обойтись, — шепчет Майк. — Но его сегодня, к сожалению, в нашей команде нет… — Вы забыли, что среди вас есть Бард, который тоже умеет колдовать, — говорит Мастер. Он отрывается от спинки стула, за которую держался до этого, и подходит к Дастину. Майк чувствует укол ревности. Ему становится как-то неуютно от образовавшейся вокруг него пустоты. — Верно, Дастин! — кричит Лукас, — Ты ведь тоже можешь колдовать! Кастуй заклинание против регенерации! Но пока Бард собирается с мыслями, случается кое-что похуже пещерного тролля. Прямо перед носом у Лукаса обваливается целый кусок стены, и в образовавшийся пролом врывается страшная когтистая лапа, а вскоре ее сменяет чудовищная зубастая пасть. Она клацает зубами в опасной близости от Хендерсона, и Майк едва успевает выскочить вперед, выставив перед собой щит, в который тут же ударяет зловонный поток кислоты. — Мой давний враг, — шепчет Мастер, вцепившись холодными пальцами в спинку стула. Он снова оказывается у Майка за спиной. И вместе с ним возвращается горячее дыхание. — Черный дракон. О, да, Майк помнит это их легендарное противостояние! Он как будто снова мысленно возвращается в ту кампанию, где Уилл оказался один на один с Великим злом подземелий, ведь на драконов не действует совершенно никакая магия. Его друг был абсолютно беззащитен перед монстром, но все равно стойко сражался, и это слишком напоминало ему о том, что случилось когда-то в реальности. Но теперь-то он не один! Майк, выхватив меч, выступает вперед, словно стоящий за его спиной Уилл и впрямь очутился среди холодных стен подземелья. Когда-то он поклялся самому себе, что будет защищать его до последней капли крови. — Эй, ты, склизкая гадина! — кричит он. — Хочешь познакомиться с зачарованной эльфийской сталью? Тогда ползи сюда! Дракон издает рык, разломав одним махом половину стены. Его шипастый хвост работает словно боевой цеп. Он тут же сносит едва поднявшегося на ноги тролля, и Лукас едва успевает отпрыгнуть в сторону, рискуя быть придавленным его неуклюжей тушей. — Поберегись! — запоздало кричит Дастин своему другу. Майку и правда кажется, что Уилл за его спиной. Он даже чувствует шелк его мантии на запястье, когда отводит руку назад, чтобы получше спрятать друга. И едва успевает выставить щит — буквально через мгновение в него выстреливает очередная порция смертельно-опасной кислоты. Края щита оплавляются, но металл выдерживает. Уилл за спиной взволнованно дышит. — Что это за фигня? — взвизгивает Лукас. — Почему ничего не видно?! — О, нет, — шепчет Мастер. — Дракон создал вокруг сферу тьмы! — Дьявол! — рычит Дастин. — Ее радиус достигает шестидесяти метров! Это значит, друзья мои, что мы теперь фактически слепы! Майк подается назад и нащупывает за спиной теплую ладонь Уилла. Погибать — так вместе… Магическую тьму рассеивает чудовищный рокот будильника. Монстры, как по команде, исчезают, а вместо доспехов на теле обнаруживаются растянутая домашняя футболка и застиранные шорты. — Не-е-ет… — стонет Лукас, — прерывать такую игру!.. — Девчонки заждутся, — вздыхает Майк, деловито глядя на часы. — Сеанс через тридцать минут. — Сознавайся, это ты пропердел всю комнату? — наезжает на Дастина Лукас. — Эй, я не пердел! А вот кому-то, между прочим, не помешало бы помыться и научиться пользоваться дезодорантом! Тебе уже не десять и воняешь ты, как стадо болотных троллей! И это, кстати, подвал, а не комната! — А ты стал жирным, как огр! — не сдается Лукас, швырнув в друга куском чего-то, что когда-то было едой. — И прическа у тебя идиотская! И Сьюзи тебя… — Эй! Эй! Эй! — хлопает в ладоши Майк, не дав договорить Лукасу, что же там Сьюзи. — А ну, прекратите балаган! Это все еще мой дом, и я бы попросил не устраивать из него помойку! А ну, живо собирайте ваши фантики и объедки и несите их в мусорное ведро! Он бросает быстрый взгляд на Уилла, застывшего возле лестницы. — Пора, — тихо говорит тот. На его губах играет смущенная улыбка, от которой у Майка в животе гигантские бабочки, и он, забыв про все на свете, идет вслед за другом. *** Они поднимаются наверх, в комнату Майка. Майку переодеваться не нужно, но он все равно плетется за Уиллом, словно овечка за пастухом. Уилл открывает дверь и оборачивается через плечо, мягко глядя на него, как бы говоря: вообще-то я хотел бы уединиться, но если хочешь, то заходи. И Майк заходит, плотно затворив за собой дверь — Поможешь? — спрашивает он все также через плечо. И без лишних объяснений скидывает плащ прямо на пол, оставаясь в одной мантии. Серебряные застежки расположены на спине и тянутся от шеи до самой поясницы. Майк сглатывает и делает шаг на неверных ногах. Он почему-то уверен в том, что Уилл специально нашил эти застежки сзади. Он нерешительно приближается к другу. Расстояние между ними совсем незначительное, но Майку оно кажется просто огромным, особенно когда его трясущиеся от волнения руки тянутся к первой, самой верхней, застежке. Он выталкивает пуговицу из петли и глядит, как завороженный, на открывшийся участок шеи. — Смелее, — шепчет Уилл, и Майк подчиняется. Он раскрывает вторую пуговицу и третью, а за ней четвертую, обнажая спину Уилла до самых лопаток. Он не может отвести смущенного взгляда от молочно-белой кожи, усыпанной шоколадными родинками. Говорят, их обладатели — счастливые. Так ли это? Его руки вдруг начинают зудеть от желания прикоснуться к теплой коже. Чем дальше она оголяется, тем заметнее выделяются на ней мурашки. Уилл стоит, не шевелясь и, кажется, не дыша. Он немного поворачивает голову, пытаясь рассмотреть Майка боковым зрением, и Майк готов умолять его отвернуться. Он слишком смущен. Следующие несколько пуговиц он расстегивает словно во сне. Тяжелая ткань сползает с одного плеча, и Уилл слегка придерживает ее рукой, впрочем, не пытаясь вернуть на место. Он все еще ждет. И Майк, словно зачарованный, протягивает руки и медленно стягивает мантию с его плеч. Уилл разворачивается, оказавшись в полуобъятиях, нос к носу с Майком. Это так непривычно. Это так будоражит. Два нефритовых глаза словно приказывают ему сделать что-то еще. Будто бы он сделал слишком мало. Будто того, что он только что раздел их обладателя, оказалось недостаточным. В этом странном чувстве, поднимающемся из глубины его естества, есть что-то первобытное, что-то животное. Желание обладать. Это желание вызывают своим приказом два гипнотических зеленых глаза напротив, которые теперь переливаются словно два изумруда. И он снова подчиняется не то этим глазам, не то клокочущим, словно лава, чувствам, — разворачивает Уилла за плечи и прижимает спиной к двери. Мантия с шорохом падает на пол, оказавшись у них в ногах, и Уилл остается практически обнаженным, если не считать тонких белых трусов, которые Майк подмечает краем глаза, не смея даже опустить на них взгляд. Его сердце колотится, ему жарко и душно, и ужасно хочется пить, но его еще никто никуда не отпускал. Отпустили только зверя, что сидит внутри него, дав ему непозволительно много свободы. И этот зверь вынуждает Майка с рыком упереть руки по обе стороны от Уилла, чтобы тот никуда не сбежал. Уилл, впрочем, и не собирается. — Эй! Вы там умерли, чтоли? — кричит снизу Лукас. — Мы вроде как в кино собирались. Сеанс начнется через пятнадцать минут. — Все в порядке, уже идем! — кричат они одновременно. И Майк вдруг прыскает от того, насколько синхронно это у них выходит. Чары спадают, и он утыкается носом Уиллу прямо в голое плечо, позволяя себе придушенно хихикать. Уилл тоже тихо смеется. Майк замечает, как по его телу проходит волна крупной дрожи. Уилла буквально трясет. Он снова заглядывает ему в глаза — на этот раз они какие-то растерянные — и в груди его все сжимается от нахлынувших чувств. Майк громко сглатывает: Уилл слишком обнаженный перед ним, слишком беззащитный. Его хочется спрятать, укрыть ото всего мира и никому не показывать. Он опускается на корточки, сгребает упавшую ткань и натягивает ее на плечи своему другу, а потом в порыве чего-то нежного тесно прижимает его к груди. — Переодевайся, — горячо выдыхает он Уиллу на ухо. — Я побуду внизу. И не торопись, пожалуйста — мы без тебя никуда не уйдем. — Знаю. Я ведь тебя заколдовал. — Что? — удивленно смотрит на него Майк. — Я говорю, что билеты тебе не отдавал. А без билетов нас в кино не пустят. — А-а, точно, — смущенно смеется Майк, и ему кажется, что колдовские зеленые глаза напротив светятся изнутри, как два зачарованных изумруда.