записки павшего ангела

      — Госпожа Камисато.       Девушка-самурай поднимает голову и садится ровно, когда слышит спокойный голос за своей спиной, затем оборачивается и округляет от шока глаза.       — Ох, ты немного перестаралась.       Аяка с неизмеримым удивлением рассматривала девушку своего возраста с большим количеством книг в её руках. Она окинула помощницу жалостливым взглядом, когда посмотрела в её голубые глаза, полные непонимания.       — Унести часть обратно? — спросила та, будто это такое простое дело.       — Нет-нет-нет! — Камисато сразу затрясла головой и подошла к девушке, чтобы забрать у неё часть груза и облегчить её ношу, — Я не это имею ввиду, тебе не тяжело столько всего нести самой?       — Да нет, нормально. — она лишь пожала плечами, опуская голову, — Куда это положить?       — Вот здесь, будь добра. — Аяка отходит от девушки и уносит книги к небольшой тумбе возле окна. Голубоглазая следует за ней и опускает книги в указанном месте, — И на этом всё, можешь идти. Спасибо тебе большое.       — Как скажете.       После этого девушка уходит, оставляя за собой только отблеск последнего на сегодня солнечного света, отразившегося от её белоснежных волос.       Ноги сами ведут наружу, за ворота, от которых она всё равно далеко не отходит. Ей не раз, конечно, предлагали прогуляться за пределами дворца, но она всегда отказывалась. Не хотелось пока покидать стены, к которым она только начала привыкать. Пока что она не готова, хотя временами уже становится немного скучно.       Дни довольно быстро превратились в бесконечный повторяющийся круговорот, где следующий день мало отличается от предыдущего — только сюжетом в книге, которую она читает. Книги в библиотеке Аяки закончились, а просить новые ей совесть не позволяет. Она и так живёт в её доме просто так, — хоть глава клана Камисато и настаивала на том, что в этом нет никакой проблемы, каждый раз, когда девушка рвётся с чем-то помочь, — она не может себя заставить ещё и сказать, что ей бы хотелось больше книг.       Стоя у стены, она упёрлась в неё спиной и выдохнула. Глаза вглядываются вдаль, где она видит самую вершину горы Ёго, на нём — храм, в котором она однажды очнулась, и Громовую сакуру. Небо было ярко-красного оттенка.       Как когда-то.

***

      Чистое поле, на котором периодически попадаются всевозможные цветы разных цветов. Это Инадзума — она никогда её ни с чем не спутает. Эти горы, холмы, реки — она все их уже давно наизусть выучила, ведь обошла каждый уголок родного дома как минимум десять миллионов раз.       Рядом вместе с ней кто-то идёт, держа её за руку. Она не может увидеть его лица, потому что её взгляд направлен вниз, на её ноги. Её глаза только периодически видят его плавные шаги. Тем не менее, она уверена, что знает его. Уверена, что этот человек ей безумно дорог, потому что рядом с ним ей тепло.       Они о чём-то разговаривают, так, будто в их жизнях нет никаких забот. Слышит его смех — он тёплый, спокойный, как летний ветер.       Он сам — как тёплый летний день.       Вокруг летает пыль, то и дело залетая в рот, в котором и без того непривычно сухо. Глаза бегают по практически пустой местности, пытаясь предугадать, с какой стороны последует очередной удар молниями. Дрожащая рука зависла в воздухе над катализатором, из которого вылетают маленькие снежинки, готовясь атаковать в любой момент. Странное чувство окутало всё тело, но она не позволяет ему распространяться дальше.       В противном случае, она проиграет эту битву.       Ноги ступают по грязному песку по кругу. Она ими не управляет, они будто чужие. Ею будто управляет кто-то другой, а она — никчёмная марионетка, не способная на самостоятельные движения. Девушка крутит головой в поисках врага, но единственное, что она видит, — это песчаная буря и несколько колонн.       Ей страшно.       Страшно, что она снова струсит и пострадают невинные люди, поэтому просто не может сейчас отступить. Не сейчас, когда на кону тысячи жизней жителей её государства.       Сильный ветер позади. Она поворачивается, но всё равно ничего не находит. Этот песок уже порядком начал действовать на нервы. Как жаль, что она не может ничего сделать — это не её мир. Снова порыв ветра, только теперь сбоку. Она уворачивается от очередного удара и вновь поворачивается против ветра. Вдалеке она замечает что-то на песке.       Или лучше сказать кого-то.       Её товарищ лежит на земле обессиленный и истекает кровью. Девушка пытается подбежать, но песок, который до этого был обычным, резко стал зыбучим. Она начала стремительно утопать в песках, хоть и пыталась ухватиться за всё, что только возможно. Последним фрагментом сна становятся красные глаза, которые готовы были вот-вот закрыться, а их владелец — навсегда покинуть этот бренный мир.       — Кадзуха!

***

      Пробудившись ото сна, девушка принялась оглядываться по сторонам. Вспоминает, почему она именно в этой комнате, как её имя. Она находится в комнате, что ей выделила хозяйка дома — Камисато Аяка. Её имя — или, как назвал его Тома, «временное прозвище», пока она не вспомнит своё настоящее имя — Бара. Не теряя больше ни единой секунды, девушка подрывается в положение сидя и хватает свою записную книжку-дневник и карандаш, лежащий рядом. Открывает следующую пустую страницу и, помедлив долю секунды, начинает новую запись.       «День 49»       Она ведёт этот дневник, чтобы записывать в него всё, что она видит во снах, как ей посоветовала Аяка. Она использует его каждый раз, когда просыпается, старается вспомнить каждое мгновение своего сновидения и быстро его записывает. Эти сны часто повторяются, но они кажутся бессмысленными, потому как это не может быть она. Хотя… может она просто не помнит.       «У меня снова появилось чувство, что я что-то забыла. С каждым днём я всё больше боюсь, что в один день я забуду даже имя, которое мне дали совсем недавно. Хоть оно и не моё, но я не хочу его забывать, иначе я стану просто никем. Надеюсь, Тома и госпожа Камисато не дадут мне забыть.»       Девушка не помнит ничего из своей жизни до дня, когда она очнулась в храме Наруками в окружении незнакомых ей на тот момент женщин. Странное ощущение — ничего не знать и не помнить. Ты будто из совсем из другого измерения. Каждый раз, засыпая, девушка боится, что вновь проснётся без единого воспоминания, и всё начнётся с начала. Она не хочет вновь терять что-то, чем может дорожить, а потом страдать от гниющей пустоты внутри себя.       «Сегодня мне снова снился тот парень. Я не понимаю, почему именно его я вижу, но, как вариант, я знала его раньше. Его глаза красные, как кровь, но от него не веет опасностью. Наоборот, рядом с ним я чувствую себя защищённой. Так хочется поговорить с ним и узнать всё, что знает он, что, как мне кажется, будет побольше моего.»       Частым героем её ночных видений является беловолосый парень с красными глазами. Он постоянно мелькает позади её врага весь окровавленный, лёжа на земле, а рядом с ним его меч. Он выглядит всегда ослабленным, будто находится на пороге жизни и смерти, и целью девушки является его защита. Каждый раз, когда она видит образ незнакомца, глубоко внутри зарождается некое чувство, что в его смерти виновата она.       С тяжёлым вздохом она заканчивает очередную запись и закрывает уже изрядно потрёпанную тетрадку. Прижимает её к груди. Эта вещь — самое ценное, что у неё есть, единственная вещь, которая поможет вспомнить всё, что будет забыто. Она кладёт дневник на место и ложится обратно под одеяло. Она вернётся к этой тетради вечером, чтобы записать произошедшее за день. Повернувшись на бок, она просто лежит и снова вспоминает всё, что может вспомнить. Из-за такого количества мыслей в голове заснуть теперь будет проблематично.       «Кажется, его имя — Кадзуха.»

***

      Пробуждение было спровоцировано звуком разбитого стекла из соседней комнаты. Веки были тяжелы, и девушка их еле разлепила. Казалось, что открыть глаза ещё никогда не было настолько сложно, но она не могла пока что сказать точно. Когда же ей всё-таки удалось совершить этот подвиг, над ней предстал белый потолок неизвестной ей комнаты, который из-за слабого освещения казался серым.       Оглядев комнату, девушка хотела начать двигаться, но тело пронзила резкая слабость. Трудно было даже руку поднять. Всё, на что она была способна, это издать хриплый вздох, чтобы привлечь к себе внимание присутствующих в надежде, что с ней в помещении есть хоть кто-то ещё. К счастью, рядом с ней кто-то сидел, и сразу, как эта кто-то услышала хрипение девушки, она вылетела из комнаты с криками:       — Сестры, она очнулась!       В ответ послышалось множественное:       — Слава Архонтам!       В следующий же миг в помещение забежало трое женщин в чёрных платьях и белых платках на голове; их взгляды были направлены на пробудившуюся девушку. Двое из них подошли к кровати с двух сторон и начали осматривать её тело и оценивать физическое состояние, пока третья продолжала стоять напротив с лёгкой улыбкой на губах.       — Скажи, дитя, кто ты? — задала вопрос стоящая напротив женщина, пока две другие поочерёдно поднимали её руки, чтобы немного размять атрофированные мышцы.       — Я…       — Не приставай к девочке, она в себя только пришла, а ты сразу с расспросами! — вскрикнула вдруг одна из них. Не давая бедняжке сказать и слова.       — Нужно ведь знать, кому её передать. Она ведь не сможет сама пойти — пролежала неподвижно почти три месяца, а то и больше.       Вдруг со стороны послышалось шипение. Третья женщина одним шиком заставила других двоих замолчать, чем сильно облегчила жизнь юной особе. Она повернулась затем к девушке и заглянула в её холодные голубые глаза, всё ещё полные непонимания.       — Милое дитя, скажи, как твоё имя? И есть ли у тебя кто-то, кто мог бы за тобой прийти?       — Я… — девушка запинается.       Её взгляд начинает бегать по комнате и разглядывает интерьер. Комната чем-то напоминала больничную палату, но всё равно отличалась. Эти женщины, что пытаются узнать, кто она такая, — служительницы какого-то храма. За дверью показались ещё несколько любопытных монахинь, которым было интересно состояние девушки, о которой они заботились продолжительное время.       Это было всё, что юная леди могла сказать спустя минуту после пробуждения. Только вот она не может дать ответ на их вопрос. Сколько бы она не рылась в своей голове, она понятия не имеет, кто она и где находится.       — Я не знаю.

***

      С её пробуждения прошло около двух недель, и она уже успела приспособиться к жизни при храме Наруками. Все здесь относятся к ней с пониманием, поэтому девушка здесь стала общей любимицей. Слишком уж часто она помогает с делами в храме. Сегодня ей приказали — именно приказали, ведь по своей воле она этого не делала — пойти прогуляться, впервые выйти за пределы храма.       Долгая прогулка по горе окончилась тем, что она забрела в неизвестном направлении и заблудилась. Однако, расположившись на земле, юная леди принялась рассматривать приглянувшиеся ей цветы белого цвета. Она уже видела подобные цветы в книжках, что есть в храме, но от них веет какой-то слишком знакомой аурой. Будто она видит их не в первый раз. Она провела в раздумьях несколько минут, пока не услышала позади себя шуршание травы.       — Эй, малышка. Тебя уже весь храм ищет.       Девушка оборачивается на незнакомый голос и встречается взглядами с довольно высоким парнем. Его изумрудные радужки излучали радость и некое любопытство к юной особе. Она подождала, пока юноша подойдёт к ней и остановится, и только после этого начала внимательно его разглядывать. С виду самый обычный житель Инадзумы, но внимание девушки привлёк его головной убор.       Что это вообще? Что-то похожее на головную повязку с рожками?       Да и вообще, откуда он взялся?       — Вы меня искали?       — Воу! — юноша вскидывает брови, выставляя всё своё удивление напоказ, — Не знал, что выгляжу настолько старо.       Странный.       — Я просто не могу точно сказать, старше Вы меня или нет. Да и Вы сами назвали меня малышкой. — юная леди вздыхает и встаёт на ноги, обтряхивая своё платье, которое ей выделили служительницы храма, от пыли и поворачиваясь к собеседнику всем телом, — Кто Вы?       — Я Тома, и прекрати обращаться ко мне как к старику. Я уверен, наш возраст не так уж и отличается.       — Хорошо… — девушка слабо улыбается и протягивает новому знакомому руку, которую тот пожимает, — приятно познакомиться, Тома.       — А ты…       — Прости, — она затем отрицательно качает головой и, опустив взгляд поджимает губы, — я не знаю своего имени. Сёстры из храма говорят, что у меня амнезия.       Тома смотрит на юную леди с удивлением и некой жалостью. Он видимо удивлён, что служительницы храма Наруками до сих пор не дали бедняжке нового имени. Тяжело ей должно быть, не иметь даже имени.       — Могу я дать тебе имя? — предлагает юноша. Собеседница ему кивает:       — Да, почему бы и нет. Хочется, чтобы меня прекратили называть «милое дитя».       Под тихий смешок светловолосого странница принимает первоначальное положение сидя и возвращается к разглядыванию цветов. Вряд ли он смог бы сразу придумать ей имя, поэтому девушка решила немного подождать.       — Чем ты тут занимаешься? — вопрос последовал сбоку. Тома уже успел подойти ближе и присесть рядом с собеседницей на мягкую траву.       — Меня отправили прогуляться, я бродила по горе и наткнулась на эти цветы. — она кивнула в сторону белых бутонов и потянулась рукой, чтобы дотронуться до гладких лепестков, — Красивые такие…       — Я смотрю ты любишь эти цветы.       — Да, они… — дева сделала паузу, чтобы лучше подобрать слова. Не скажет же она незнакомому человеку, что, глядя на них, чувствует знакомую энергию. — довольно необычные. Ну, то есть, выделяются из общей клумбы.       — Я знаю, где такие выращивают. — после небольшой паузы Тома пытается привлечь внимание собеседницы, и у него это получается: девушка моментально поворачивается и смотрит на него горящими от волнения глазами, — В саду моей хозяйки, ну или, лучше сказать, начальницы. Хочешь пойти посмотреть? Можем чаю выпить, я покажу тебе свой любимый чайный набор.       — Да, с удовольствием. — она в секунду встаёт на ноги и вновь отряхивает подол платья, — только надо сказать об этом сёстрам, чтобы они не волновались.       — Ясен пень.       Тома встаёт с земли и, кивнув в сторону, вместе с новой знакомой начинает идти к священному месту. Руки девушки были сложены вместе и расположены на юбке, что придавало ей некой женственности, но взгляд был другим. Он был похож на взгляд воина на поле битвы. В ней будто боролось две личности — статная девушка из семьи аристократов и солдат, цель которого — защита дорогих людей. Прекрасна, словно те розы, которые она так внимательно рассматривала, но к себе не подпускает, а подойдёшь слишком близко — ужалит.       — Как тебе имя Бара? Ну или прозвище, пока не вспомнишь своё настоящее имя. — предлагает юноша после нескольких минут пути и подобных размышлений. Дева подняла на спутника свои глаза и, противоречиво себе, тепло улыбнулась.       — Мне нравится.

***

      — Бара!       Беловолосая дёргается на звучание своего прозвища и поворачивается к тому, кто его произнёс — никто иной, как Тома. Юноша оглядывает беловолосую с ног до головы, пока та приходит в себя, в течение нескольких секунд. Юная леди вначале опускает глаза на свои руки, в которых покоилась белоснежная чашка с чёрными росписями из любимого чайного сервиза Томы, наполненная почти остывшим чаем, затем поднимает их, оглядываясь по сторонам, и только потом смотрит на своего собеседника.       — Да?       — Я уже около пяти минут с тобой разговариваю, а ты не реагируешь. — копейщик состроил немного обиженное лицо, которое затем сменилось беспокойным, — Ты опять выпала из реальности. Всё хорошо?       — Да, просто… — собеседница опускает глаза обратно на ёмкость с жидкостью и незаметно для Томы мрачнеет, когда переводит их на клумбу белых роз недалеко от места, где они расположились, — задумалась.       Дева проводит всё своё время возле этих цветов даже после переезда в имение Камисато. Белые розы словно дарят ей чувство безопасности в этом мире, и в то же время они будто что-то скрывают, а девушка продолжает искать это что-то. И Тома, и хозяйка поместья заметили это поведение, — слишком уж много времени она тратит рядом с этими цветами, даже читать приходит в сад, — но делать ничего не стали. В конце концов, откуда им знать каково это, потерять абсолютно все свои воспоминания?       — Ты неважно выглядишь. — констатирует блондин, когда подсаживается ближе, и поддевает подбородок гостьи, чтобы та посмотрела на него, — Опять плохо спала?       — Да, было дело… — она держит зрительный контакт, произнося свою реплику, но затем отводит взгляд на розы, когда мимо них пробегает ящерица.       Взгляд снова сковывает от необъяснимого чувства тревоги, когда в поле зрения попадают белоснежные бутоны. Голова заполняется непонятными мыслями, которые исчезают также быстро, как и появляются, и голубоглазая не успевает их обработать. Их было слишком много, и она не понимает их.       — В любом случае, — Тома замечает потускневший взгляд собеседницы и решает побыстрее сменить тему, чтобы отвлечь её от неприятных мыслей, — я спрашивал, хочешь ли вечером пойти со мной в Рито. Мне нужно встретить кое-каких гостей. Думаю, тебе стоит прогуляться.       Юная леди смотрит на друга своим безразличным взором и переваривает заданный вопрос. Он звучал уже несколько раз в прошлые разы, когда юноша собирался в город, и дева всегда отказывалась от предложения. Она и сейчас хотела отказаться, но резко задумалась, не успев и раскрыть рта.       За всё время, что она провела в доме госпожи Аяки, она ни разу не выходила в город, всё время проводила на территории поместья в своей комнате или в саду. Что-то держало её внутри и подавляло желание выйти наружу, поэтому девушка понятия не имеет, что происходит снаружи. Однако с удовольствием слушает истории Томы о том, что происходит снаружи, когда тот возвращается с очередной прогулки. Ей всегда было интересно посмотреть, что там, снаружи, и кто она тогда такая, чтобы отказываться сейчас?       — Да, хорошо.       Снаружи было необычайно красиво, всё, как и рассказывал Тома. Горящие глаза Бары просто надо было видеть и занести в список чудес Тейвата, потому что такой в обычной ситуации её увидеть невозможно.       Её глаза обычно отражают лишь холод и печаль, но сейчас, когда она с таким увлечением смотрит по сторонам, они полны тепла и радости, будто у ребёнка, который смотрит на понравившуюся сладость в магазине. Как бы ей не хотелось останавливаться каждые пять метров, чтобы что-то рассмотреть, она помнила, что им нужно спешить, поэтому просто наблюдала за всем со стороны.       Идущий рядом Тома просто не мог оторвать глаз от такого выражения лица подруги, ибо видеть её расслабленную и спокойную намного приятнее, чем наблюдать за её вечно встревоженным без причины выражением. Видеть, как бегают её глаза из стороны в сторону, рассматривая окружающий мир, сравни награде. Кто бы мог подумать, что простая прогулка вызовет у этой ледяной принцессы столько эмоций, что она не сможет сдержать улыбку от продолжительного пребывания на своих устах.       — Как здесь красиво… — комментирует она, когда они уже подходили к портовому городу.       — Можем после встречи с гостями немного прогуляться. — предлагает юноша, привлекая своими словами внимание спутницы. Он сразу заметил, как та с восхищением смотрела чуть ли не на каждый куст, — Тебе нужно больше бывать на улице. А то сидишь в доме госпожи Аяки и не высовываешься.       Девушка с улыбкой кивает и уже в ожидании их грядущей прогулки, пока юноша ускоряется и уже подходит к порту. Беловолосая следует за ним и останавливается, когда тот встаёт возле каких-то ящиков. Тома помогает подруге сесть на один из них и садится рядом. Теперь им предстоит некоторое время ожидания, а потому Бара просто закрывает глаза и слушает шум моря.       — Эй! — через некоторое время Тома вдруг подскакивает с сидячего положения и подходит к каким-то людям, — Вы наконец прибыли. Я вас уже долго жду, капитан.       Девушка переводит взгляд на незнакомцев и подходит ближе к своему другу, постепенно вслушиваясь в разговор. Перед ними стояла женщина с повязкой на глазу, от которой хоть и веяло приключениями, но она казалась доброжелательной. Рядом стоял блондин в странном наряде, который сразу показался ей слишком экзотическим для местных людей, а рядом с ним летало… что-то непонятное.       — И у нас тут пара зайцев… — Тома пускает смешок и с любопытством косится на светловолосого парня и летающее существо рядом с ним, — или, скорее, дорогих гостей.       — Это всё из-за вашего всемогущего сёгуна. Штормы вокруг Инадзумы стали ещё сильнее. Наш флот справился с задачей, однако погода всё же заставила задержаться. — морячка радостно смеётся, будто прошла очень трудное испытание и получила первый приз, и поворачивается к своим компаньонам, — А теперь давайте знакомиться. Это Тома, торговый партнёр, с которым я познакомилась.       — Хех, а я вас уже давно жду. — зеленоглазый приветственно машет гостям Инадзумы, затем кладёт руку на плечо своей спутницы, стоящей немного позади юноши, чтобы та подошла ближе и познакомилась, — Это моя подруга Бара. Она у нас новенькая.       — «Новенькая»? — брюнетка выгибает бровь и подозрительно смотрит то на девушку, то на Тому, как тот решает отшутиться:       — Со своими секретиками, но ей можно верить, уверяю тебя. — морячка на его слова усмехается и протягивает голубоглазой свою руку, которую девушка аккуратно сжимает и пожимает.       — Бэй Доу, капитан флота Южного Креста. — она наблюдает, как подруга Томы молча склоняет свою голову и, лишний раз задержавшись на её ледяных глазах, поворачивается к своим друзьям (?) — Эти люди…       — Не стоит представлений…       Дальше дева уже не слушала. Её взгляд побежал к пристани, где стоял огромный корабль, который она и принялась рассматривать. Он сильно отличался от остальных суден в порту, что сразу выдавало тот факт, что пассажиры прибыли из другой страны. Яркие паруса выглядели красиво в свету закатного солнца, люди на борту казались такими уставшими, но это очевидно от долгого путешествия. Все члены экипажа перегружают какие-то ящики на берег, но был один человек, который ничего не делал.       Девушка сделала один шаг в сторону пристани, пока Тома всё ещё о чём-то разговаривал с Бэй Доу и путешественником и попыталась рассмотреть образ ничего не делающего пассажира. Юноша сидел на самом краю кормы и всматривался в заходящее солнце. Он выглядел таким свободным, будто в его жизни нет никаких забот, однако что-то помешало ему сойти на берег, поэтому он остался на корабле.       Ещё пара шагов к воде. Незнакомец, смотрящий до этого в сторону, прямо на солнце, поворачивает голову вперёд и, видимо, краем глаза замечает на себе пристальный взгляд ледяных глаз беловолосой.       Красные глаза встречают голубые, и для девушки всё буквально замирает. «Ты…?» — проносится в её голове, а внутри что-то сильно ёкает.       Она его видела, видит до сих пор в каждом своём ночном кошмаре она видит этого парня. Не успевает дева отвернуться в смущении, что её поймали за тем, что она так пристально разглядывала совершенно незнакомого человека, как этот самый парень сорвался с места и, спрыгнув на сушу, рванул в сторону девушки с криками:       — Фэйт!       Его возгласы услышали и стоящие рядом с ней люди. Первой на крик парня обернулась капитанесса корабля, пока на её лице красовался искренний испуг. Пока дева думала, чего так сильно испугалась пиратка, к ней подбежал герой её снов и аккуратно обвил своими руками её хрупкие плечи, прижимая к себе.       — Фэйт, милая, ты в порядке. Ты не представляешь даже, как я волновался. Прошу, прости, что сбежал тогда… — незнакомец начинает тараторить, пока беловолосая просто непонимающе смотрит вперёд с ошарашенным выражением лица.       — А… — в голове появляется тысяча и один вопрос, но ответов на них всё равно нет.       Когда присутствие, как можно было понять по его одежде, самурая замечают остальные присутствующие, тот отстраняется и заглядывает в полные непонимания очи взглядом полным вины и сожаления. Юноша пробегается по внешнему виду девушки и видимо что-то замечает либо, наоборот, не замечает.       — Фэйт, где твой Глаз Бога?       — Тома… — всё, что приходит ей в голову, это позвать своего друга, который как раз подходил к ним, чтобы оторвать от неё знакомого незнакомца.       — Кадзуха, отойди.       Кадзуха?       Беловолосый нехотя отпускает девушку из своих рук и с печалью наблюдает, как та, получив возможность двигаться, забегает за спину своего спутника. Тома рукой укрывает её от самурая и смотрит на того серьёзным взглядом, будто он и вправду собрался защищать её даже посредством битвы.       — Бара, вы знакомы?       — Н-Нет, не уверена. — девушка отрицательно трясёт головой и делает один небольшой шаг назад, наблюдая, как лицо незнакомца приобретает эмоцию шока.       — Фэйт, прошу, это же я, Кадзуха. — парень пытается подойти ближе и ухватиться за руку девушки, но его останавливает Тома, который затем ещё и качает головой, как бы намекая, что лучше этого не делать.       — Простите, — девушка опускает без причины виноватый взгляд на доски, на которых стоит, и вздыхает, — Вы кажетесь знакомым, но я встречаю вас впервые.       — Нет…       Казуху за плечо оттягивает назад Бэй Доу и начинает отчитывать его за то, что тот сошёл с корабля, хотя, видимо, не должен был. Беловолосая в это время внимательно за ним наблюдает и пытается понять хоть малую часть из того, что он сказал, однако, как и ожидалось, безуспешно. Ни одно слово, что он произнёс, кроме его собственного имени, она не поняла.       — Бара, отойдём на секунду.       Девушка молча кивает и уходит вслед за другом, пока глаза её всё ещё прикованы к Кадзухе. Непонимание затмевалось любопытством, и ей снова захотелось продолжить за ним наблюдать. Тома остановился в нескольких метров от гостей, и девушка вместе с ним, когда он убрал руку с её спины. Она поднимает взгляд на юношу, уводя глаза с самурая, который до сих пор слушает выговор от Бэй Доу.       — Ты уверена, что не знаешь Кадзуху? — Тома сейчас, как никогда, серьёзен, к чему дева совсем не привыкла. Этот парень всегда такой весёлый и жизнерадостный, — кроме моментов, когда он спрашивает о снах, которые видит девушка, — а сейчас серьёзный и угрюмый, будто от ответа на этот вопрос зависит чья-то жизнь.       — Ну… — она не знает даже, что может означать то, что этот Казуха на самом деле существует и знает её лично, но решает сказать правду, — он частый герой моих снов, но нет, я не знаю его. В прошлом может знала, но сейчас… — она машет головой и пожимает плечами.       — Казуха говорил что-то про твой Глаз Бога… — Тома задумался, — Есть вероятность, что память ты потеряла из-за того, что у тебя его отняли. Такие случаи уже встречались.       — Не знаю… — дева приподнимает руку ко лбу и пытается что-то вспомнить, — всё как в тумане.       — Что тебе обычно снится?       — Поле боя. Вокруг меня летает катализатор, а Кадзуха лежит вдалеке израненный.       — Помнишь у себя что-то подобное? — блондин указывает на глаз Бога Пиро элемента, весящий на его поясе, как украшение.       — Кажется, была похожая штучка вот здесь, — она показывает на свою поясницу, обводя её руками будто пояс, — но не могу вспомнить элемент. — Бара поднимает непонимающий взгляд на собеседника, но у него всё такое же задумчивое лицо, — Что это значит? Я ещё не до конца понимаю значение этих реликвий.       — Как тебе идея поговорить с ним? Я-то не смогу сказать, откуда он тебя знает, но сам Кадзуха точно знает побольше моего.       — Ладно, но… можно ты будешь рядом?       — Не бойся, малышка Бара, этот парень и мухи не обидит… — Тома замечает, как глаза подруги с любопытством, но всё равно недоверчиво смотрела на Кадзуху, и получала похожий взгляд в ответ. Дева вряд ли сможет в одиночку находиться рядом с ним продолжительное время, ей рядом нужен тот, кому она может доверять. — но, если тебе так спокойнее, то я буду неподалёку. Вряд ли этот парень захочет, чтобы я слушал ваши разговоры. Уверен там будет много мутного.       Голубоглазая благодарно кивает собеседнику и поворачивается к парню, с которым буквально секунду назад играла в гляделки, а сейчас он, уже отчитанный Бэй Доу, направляется обратно на корабль.       — Господин Кадзуха, — девушка его окликает, и юноша моментально оборачивается на звучание своего имени знакомым голосом, по которому он видимо очень скучал, — если Вы не против, я бы хотела поговорить с Вами.       На его губах моментально расцветает улыбка, а в глазах вновь загорается огонёк надежды.       — Да, конечно. И можно просто по имени.       — Лучше поднимитесь на корабль. — предлагает капитанесса, показывая за спину, на свою посудину, — И недолго. Не хочется, чтобы нас тут застукали.       На корабль они попали довольно быстро, потому что Бэй Доу то и дело напоминала им о том, что им лучше бы не попадаться на глаза охране, да и вообще задерживаться в порту. Кадзуха не был против присутствия Томы во время разговора, поэтому троица сразу, без лишних разговоров зашли в свободную каюту, коей была каюта хозяйки судна.       — Фэйт… — начал ронин, но запнулся на мгновенье, — или мне лучше называть тебя Бара?       — Как тебе будет удобно. — дева замешкалась и опустила глаза.       Если этот парень говорит правду, правда знает её, то это её настоящее имя, и ей стоит привыкнуть к нему. Но стоит ли?       Сначала стоит выслушать, что скажет этот парень.       — Можешь рассказать, откуда ты меня знаешь?       — Ты ничего не помнишь? — девушка медленно качает головой и присаживается на кровать Бэй. Тома стоит в углу комнаты и поджимает губы — он помнит, насколько неприятны были для неё те моменты, когда она не помнила и не знала о себе абсолютно ничего; когда она была никем.       — Первое, что я помню, это как очнулась на горе Ёго пару месяцев назад. Тома нашёл меня и отвёл меня в дом госпожи Камисато… — она убирает непослушные волосы за ухо и вновь заглядывает в алые глаза Казухи, вновь чувствуя всё, что испытывала во сне, — поэтому я и прошу тебя рассказать всё, что ты знал обо мне.       Юноша набирает в лёгкие побольше воздуха, потому что чувствует, что вот-вот задохнётся от печали, что его поглотила. Девушка не может сказать, что он чувствует, может лишь догадываться, насколько тяжело смотреть на дорогого тебе человека, а он просто тебя не помнит. Тем не менее Казуха собирает все свои силы и с лёгкой улыбкой на устах начинает свой рассказ:       — Твоё имя — Фэйт Сенция. Мы с тобой жили в Инадзуме, по крайней мере, пока я не уплыл вместе с Бей Доу после… одного события. — на одно мгновенье печальный взор алых глаз убегает в сторону, но также быстро возвращается, — Я очень сожалею, что оставил тогда тебя здесь совершенно одну, но я не мог тогда иначе. Я был трусом, боялся, что сёгун просто убьёт меня, и вот, чем мне пришлось за это поплатиться. — беловолосый тянется своей рукой к лицу давней знакомой и неуверенно касается её щеки; на его лице лишь боль и печаль, — Твоя память, твои воспоминания — это цена, которую мне пришлось заплатить за свою трусость и свой эгоизм.       Рука самурая исчезает также быстро, как и появляется, что заставляет голубоглазую уже заскучать по ощущению теплоты на своём лице. Всё время, что парень говорил, она смотрела ему в глаза, желая убедиться, что он говорит правду, и убедилась. Он был спокоен, но не говорил так, будто это какой-то заученный текст; глаза смотрели вниз, но это потому, что ему было стыдно за свой прошлый поступок, из-за которого, как он думает, девушка и потеряла память. Она чувствовала, что он говорит правду, хотела в это верить.       — А мы с тобой были близки?       — Да… — он вновь смотрит куда-то в сторону, — близки.       — Я так понимаю, мы были друзьями, и я тебе доверяла.       — Ты доверяла достаточно, чтобы повернуться ко мне спиной во время битвы.       Юная леди с печалью опускает глаза и вздыхает. В том, что она потеряла все свои воспоминания, нет её вины, и всё же она чувствует некую ответственность за чувства совершенно незнакомого ей человека, будто она может что-то с этим сделать. К сожалению, ничего.       — Прости, — дева несмело берёт обе руки беловолосого в свои маленькие, по сравнению в его, и смотрит в его глаза, — какую бы версию меня ты не знал в прошлом, сейчас я совершенно другой человек.       — Я понимаю… — Кадзуха вздыхает и опускает руки вдоль туловища, заставляя хватку на своих пальцах ослабнуть, — Я не прошу тебя вернуться ко мне вновь, мне достаточно просто знать, что ты жива и здорова.       Ронин покидает каюту, и странница без памяти остаётся наедине со своим другом, которому было слушать всё это не легче, чем ей. Он видимо знает абсолютно всех демонов, что скрывает Казуха, поэтому не говорит ничего некоторое время, после того, как он покидает комнату.       — Идём, Бара. Итэр уже ждёт нас.

***

      «Слушай, Бара…»       Сумка висит на её плече непомерным грузом, вмещая в себя не только вещи, но и печаль, нежелание что-то менять. Навстречу ей идёт человек, которого она знает от силы десять минут разговора, но, как оказалось, он уже знает о ней всё, что она забыла.       Сердце начало ускоряться от волнения, когда юноша остановился рядом и заглянул в её ледяные глаза своим на удивление тёплым взором. Девушка сжала лямку своей сумки от нервов, что в ней скопились, но продолжила молчать.       — Мы скоро отплываем. — констатирует ронин, на мгновение оглядываясь на корабль, — Что ты решила?       «…не то, чтобы я тебя прогоняю, я, наоборот, не хочу, чтобы ты пропадала надолго, но…»       Дева опускает голову, всё ещё сомневаясь, что это решение является правильным, но затем вновь поднимает решительный взгляд на Казуху, понимая, что это то, что ей стоит сделать, чтобы её жизнь была легче.       «…почему бы тебе не поплыть вместе с Казухой и Бэй в Ли Юэ?»       — Я поплыву с тобой.       Юноша мягко улыбается собеседнице, счастливый, что она всё-таки решилась на это путешествие. Он уже знает со слов Томы, что за весь сознательный период она не ходила дальше, чем портовый город Инадзумы, поэтому такое долгое пребывание вне стен дворца Камисато будет для неё в новинку. Ей нужен кто-то рядом, и этим кем-то должен быть именно Кадзуха.       — Тогда позволь мне позаботиться о тебе.       «…Может что-нибудь и вспомнишь.»       — Эй, голубки, вы остаётесь в Инадзуме или плывёте в Ли Юэ? Я вас не буду ждать! — они слышат уже несколько раздражённый возглас капитана корабля, которая уже слишком разнервничалась от того, что они находятся в порту дольше положенного. Как их до сих пор не заметила охрана — одни архонты знают.       — Идём, Бэй Доу слова на ветер не бросает.       Самурай протянул девушке свою перебинтованную руку, ожидая, пока та вложит в неё свои тонкие пальцы. Она пару секунд смотрит на его ладонь, после поднимает взгляд на его алые глаза и добрейшую улыбку.       Ему хотелось верить.       Кадзуха внушал лишь доверие, поэтому она и решилась на этот отчаянный шаг — покинуть Инадзуму ради малейшего шанса вспомнить хоть что-то из прошлой жизни. Она хочет вспомнить, хоть и не видит в этом большой необходимости. Она уже никогда не будет той, кем была до потери памяти.       «Я не говорю, что тебе делать, но…»       Бара немного неуверенно уложила свою руку в ладонь юноши и почувствовала, как тот нежно сжал её пальчики, утягивая вслед за собой на борт корабля Бэй Доу. Ноги послушно передвигались прямо, унося всё тело от суши, местности, к которой она успела привыкнуть за всё время сознательного состояния, в сторону новым воспоминаниям её новой жизни. Она постарается запомнить каждую секунду из того, что с ней произойдёт, иначе просто не сможет себя простить, если забудет хоть одно мгновенье.       «…если бы была хоть малейшая возможность вернуть утраченные воспоминания…»       Стоит им только ступить на «Алькор», как дощечка, по которой они на него зашли, вмиг исчезает. Пути назад уже нет. Бара оглядывается назад к берегу и видит, как к воде со всех ног бежит Аяка и машет ей рукой. Вслед за ней идёт Тома и также прощается с ней, выкрикивая пожелания об удачном пути.       Девушка машет им двоим в ответ и горько улыбается. Ей не хотелось покидать это место, не хотелось расставаться с этими двумя, но она продолжала прокручивать слова главы клана Камисато в голове, пока Инадзума не скрылась с горизонта. Её ждут великие приключения — она это чувствует.       «…я бы ухватилась за неё и не отпускала.»