honest

— вы такая красивая пара! — мечтаю о отношениях, как у вас! — вот бы мне быть таким же счастливым в браке, как вы!

      такие слова сыпались на хисына каждый день и целыми пачками. видеть восхищëнные взгляды, ловить в спину чужие завистливые фырканья и слушать эти милые восклицания в сторону его «счастливых» отношений — до тошноты мерзко. натянуто улыбаться сонхуну, любезно приехавшему за пьяным ли в бар, где сидели друзья-омеги хисына, любовно вздыхающие на каждый вдох, идеального по их мнению, пака — мерзко вдвойне. поднявшись с высокого барного табурета, ли проходит мимо протянутой руки альфы и покидает заведение. сонхун закатывает томные глаза, но терпеливо молчит.       — зачем ты приехал? — слышится после глухого хлопка двери белого автомобиля. ли складывает руки на груди, недовольно хмуря тонкие брови, — я разве просил за мной приезжать?       — минхо-хëн сказал, что ты выглядишь неважно, — безучастно отвечает сонхун, заводя мотор, — ты предпочëл бы захлëбываться в своей рвоте в грязном туалете? ты же знаешь, что тебе нельзя пить и всë равно ходишь по барам!       — да будто тебе есть до этого дело! — вскрик хисына надламывается в конце, но пак лишь раздраженно вздыхает и выворачивает руль влево, считая до пяти в голове в попытке успокоить нервы, — ты делаешь это только из-за чувства ответственности, а не из-за любви ко мне!       — ты должен сказать мне спасибо за то, что я не оставляю тебя одного, хисын! — поднимает голос пак, сжимая в пальцах кожаную обивку руля, — ты бы без меня помер уже давно.       — ах это ты не оставляешь меня одного? — усмехается омега, тыкая в сонхуна пальцем, — почему же я вижу тебя, дай бог, раз-два в неделю, в которые ты всë равно умудряешься начать поливать меня грязью?!       — помолчи, хисын. успокойся, — выдыхает пак, останавливаясь на светофоре. в салоне машины густо пахнет кислыми яблоками и скошенной травой — ли злится, что никак не удивляет пака, привыкшего к подобным сценам за несколько лет их брака, — я тоже устал, позволь мне отдохнуть хотя бы пару минут.       — а я что, не устаю? сонхун, я работаю по десять часов в сутки, потом прихожу домой, убираюсь, стираю и готовлю! знаешь, как мне «приятно» слышать о том, что я ничего за день не сделал, когда ты приходишь домой на всë готовое и умудряешься говорить мне, что это я целый день маялся дурью и молчать в тряпочку? — тихо заканчивает хисын, с обидой отворачиваясь в сторону затонированного окна.       больше в салоне автомобиля никто не пророняет ни слова.

***

      сонхун знал, что никогда не будет хорошим супругом. он всегда отдавал всего себя любимой работе, пропадая в душном офисе почти на целые сутки и четко следуя поставленному графику. хисын в его жизни стал настоящим переворотом. все бумаги, документы, некогда вдохновляющее дело теряли значение, когда ли нежно улыбался, обнимая за шею и прося сегодня остаться дома чуть подольше. когда-то давно их окрыляющие чувства были будто списаны из романтичной дорамы — все их друзья и родственники наигранно удивлялись тому, какой пылкой может быть любовь, попав в правильные руки. после долгожданной свадьбы всë будто перевернулось с ног на голову — сонхун начал ночевать в офисе, не появляясь дома целыми сутками, раня таким отношением влюблëнного омегу. на все сообщения отвечал коротко и сдержанно, а наконец приходя домой, охваченный усталостью, мог вымолвить лишь пару слов и тут же валился в кровать. омеге, пришедшему после тяжелой работы, хотелось не только отдыха, но и поддержки крепкого плеча альфы — хисыну хотелось побыть слабым в его руках. когда любимый мужчина перестал обращать на него внимания, ли начал привлекать его всеми доступными способами — пытался радовать его в постели, заниматься собой, научился готовить сложные блюда, тщательнее убирался дома, но перешагнул на сторону алкоголя и сигарет. да, теперь пак одаривал супруга вниманием, но состоящем лишь из упреков и недовольств — хисын был рад и этому, но вскоре излишняя забота начала надоедать. давящие стены их просторной квартиры начали слышать лишь взаимные оскорбления и крики — только на людях хисын и сонхун оставались влюблëнной парой, чтобы не вызывать лишних вопросов, хотя обоих тошнило лишь от присутствия друг друга.       ли нашëл выход.       в баре было почти пусто, бармен звенел бокалами и бутылками. музыка из огромных колонок била по ушам, а яркий свет цветного прожектора заставлял жмурить ослеплëнные глаза, но так хисын чувствовал себя по-настоящему окрыленным. в его коктейльной рюмке пестрела текила со льдом, но ли не смел к ней прикасаться, чувствуя на себе чей-то любопытный взгляд.       — добрый вечер, — омега поднял тяжелую голову и обомлел — невероятно красивый альфа улыбался ему своей потрясающей улыбкой, заинтересованно оглядывая с макушки до пят. — я вас так часто здесь вижу. балуетесь алкоголем?       — нет, скорее умело играю. — хисын взял рюмку и вылил в себя всë содержимое, прелестно улыбаясь, — я — ли хисын, а вы?       — меня зовут шим джеюн, рад познакомиться с таким милым омегой! — джеюн загадочно улыбнулся в ответ, — не хотите покататься по ночному сеулу в приятной компании?       — было бы очень кстати, — хихикнул ли, прикрывая рот ладошкой, — но я не так юн, чтобы верить всяким хорошеньким альфам.       — ох, я не посмею вас тронуть! — на секунду шим даже расстерялся, позабавив этим омегу, — да и вы, кажется, замужем.       — это не имеет значения, джеюн-и, — ответил ли, снимая золотое кольцо с пальца. спрятав его в маленькую сумочку, хисын почти поднялся с барного табурета, но его придержали чужие горячие руки: — я не такой хрупкий, как вы думаете. ваше предложение о поездке ещë в силе?       джеюн широко улыбнулся.

***

      — почему ты не убрался перед тем как уйти? — раздраженно спросил сонхун, сняв ботинки. ли, только зашедший в квартиру, оцепенел, — пыль же адская.       — ну знаешь, у меня нет денег на новомодные воздухоочистители, как в твоëм офисе! — возмутился хисын, хлопая дверью, — и не говори, что я мог попросить: я уже сотню раз просил тебя о деньгах на новую рисоварку, но не получил ни воны!       — проси тогда, когда я не занят — всë просто! — зло прикрикнул сонхун, замахиваясь. вернув взгляд на омегу, пак застыл — в испуганных глазах напротив блестели слëзы, сам хисын дрожал от страха, — боже, хисын, дорогой, извини…       — я так устал от тебя! ненавижу! — прокричал ли, скрываясь за входной дверью.       идя по освещëнной фонарями улице, мужчина стирает с лица слëзы. присев на ближайшую скамейку, он достаëт смартфон и ищет в контактах того самого абонента, который в любое время суток будет рад его присутствию и искренне дарить свою заботу и ласку. шим джеюн.

вы, 23:44: я ушëл из дома. ты сможешь меня забрать? пожалуйста. я был бы очень рад.

джейк-и, 23:46: боже мой, хисын-и… почему не позвонил? я уже еду!

вы, 23:47: не хочу, чтобы ты видел, как я плачу. я же знаю, что ты начнëшь успокаивать. я тогда расплачусь ещë сильнее. к твоему приезду я уже успокоюсь. ты и так слишком много для меня делаешь. я этого не заслуживаю.

джейк-и, 23:50: не говори глупостей, милый. ты заслуживаешь куда больше, чем я тебе даю. буду через пару минут, жди.       шмыгнув носом, ли стирает с щëк последние слезинки. улыбка трогает его губы. с джеюном невозможно — он осыпет комплиментами и тучей приятных слов, не заметив, а ли останется лишь прятать смущение в его плече. несмотря на все обстоятельства, хисын не способен на измену — для него это пик, бесчувственный поступок; как бы он не относился к своему супругу, но сонхун тоже остаëтся человеком: ранимым и испытывающим эмоции. пока хисын находится в браке, шим не смеет зайти дальше, чем за простые крепкие объятия и поддерживающие слова — какие бы тëплые чувства он не испытывал к омеге, чуства ли всегда будут выше на пару ступеней. джейк знает, что хисын чувствует тоже самое, но не торопит — знает, что когда омега будет готов, он обязательно даст знать.       — заставил же ты меня поволноваться, милый, — по-доброму вздыхает шим, глядя во влюблëнные оленьи глаза, — мчался к тебе на всех парах.       — охотно верю, — поднимается с холодной скамьи и подходит к джеюну. младший одет в длинное чëрное пальто и укутан в объëмный шарф, а хисын лишь в лëгкой ветровке и тонкой шапке, — я скучал. очень.       и за долгие месяцы впервые чувствует, как чужие нежные губы касаются его щетинистой щеки.       — я тоже соскучился по тебе, — смущëнно отвечает джейк, улыбаясь.       — я не понял. хисын, кто этот альфа и почему ты только что его поцеловал?       ли испуганно смотрит в сторону, откуда послышался знакомый до боли голос — сонхун, удивлëнный и разочарованный, останавливается за пару метров от них.       — я его альфа, — шипит джеюн, прикрывая собой омегу, — какие-то проблемы?       — а ничего, что ты в браке, хисын? — выплëвывает пак, с отвращением глядя на супруга, — ты, альфа, хоть в курсе, что спишь с замужним? не противно?       — джеюн не трогал меня!       — да, конечно, так я и поверил, — усмехается сонхун, — будто я сам не альфа.       — ты — жалкое подобие, — отвечает шим, — ты хоть знаешь, сколько раз я поддерживал его и был рядом из-за того, что ты вновь променял пару жалких часов с любимым человеком на работу!? зачем сделал предложение, если знал, что не потянешь? зачем делаешь ему больно?       — да я для него и стараюсь! — выкрикивает сонхун, — в квартире, купленной на чьи деньги он живëт? спит на кровати, диване, готовит на кухне, купленной на мои деньги! и ведëт себя как неблагодарная сволочь.       — да не нужны мне твои деньги, — зло шепчет ли, — мне был нужен ты. даже если бы мы жили в комнатушке в общежитии, я был бы рад, что делю эту комнату с тобой, а не с кем-то другим. был. не хочу иметь с тобой ничего общего. я подаю на развод.       — да и пожалуйста! вперëд! мне надоели твои бесконечные истерики!

***

      после развода хисын заметно похорошел — щëки зацвели румянцем, на вишнёвых губах теплела яркая улыбка и глаза блестели от счастья, а не от слëз. джеюн всегда был рядом, и будет всегда. как-никак прошло уже два года и как бы шим не хотел торопиться, чувства вырывались из груди и он бы хотел, чтобы ли знал о них не только на словах.       — я дома!       из гостиной послышались шаги: хисын спешил увидеть возлюбленного и, завидев его в дверном проëме, широко улыбнулся:       — привет, я скучал. лейла вообще чуть дверь не расцарапала, когда услышала хлопок двери утром, — успехнулся ли, — я еë еле оттащил.       — я тоже очень скучал, — устало произнëс джейк, — рад, что лейле на меня не плевать. она слишком привязалась к тебе.       собака, лежавшая на диване, услышав знакомый голос, прибежала в прихожую.       — привëт, красотка, — улыбнулся джейк, почëсывая еë за ухом, — растëшь не по дням, а по часам.       — ты голоден? я там пасту приготовил и...       — ты же знаешь, что не обязан, правда? — спросил джейк, оторвавшись от любвеобильной собаки.       — конечно, — фыркнул хисын, — я просто люблю готовить, ты же знаешь. но люблю ещë больше, когда ты хорошо питаешься. иди, руки мой.       сев за стол, шим принялся за еду. спагетти буквально таяли во рту, а сливочный соус лишь дополнял их вкус — альфа восторженно посмотрел на возлюблëнного:       — боже, милый, это идеально!       — рад, что тебе понравилось.       — кхм, — прожевав, прокашлялся джейк, — я бы хотел тебе кое-что сказать. — ли заинтересованно посмотрел на альфу, — мы давно знакомы и искренне любим друг друга все эти годы, несмотря на все препятствия. мне жаль, что мы познакомились подобным образом, но я рад, что встретил тебя в ту ночь и смог заставить тебя улыбаться, — поднявшись из-за стола, шим достал красную бархатную коробочку из кармана брюк, — выходи за меня, чтобы я всегда был рядом и мог поддержать тебя!       — боже мой, джейк-и, — тепло произнëс ли, — конечно я согласен.

в их жизнях наступает новая глава, и хисын уверен, что джейк с ним абсолютно честен — он всегда будет бок о бок, даря свою безграничную любовь. ли больше не боится остаться одиноким, потому что шим занял его сердце настолько сильно,что теперь не спрячется.