Среди нас

Лил дождь. Небо плакало, разорванное гневом. Земля казалась посеревшей, поникшей вместе с впитанной кровью погибших. Она выпила ее, страдая и мучаясь от постоянных царапин, оставленных скорбевшими по ушедшим в ее объятия. Шум капель оставил за собой холодные лужи, оставил грязь, в которой засели они все. Над лесом взрывались вспышки изгибов молний, казавшимися пощечинами в этом чувстве неизбежности и вопиющей беспомощности. Единственный закон, перед которым все равны. Ханн расцепила руки Нетейама, слегка оттолкнув его от себя. Они оба промокли до ниточки. Ана'ан, под глазами которого выступили темно-фиолетовые круги, все же выглядел умиротворенно. Казалось, что он так сладко спал. Так, как давно не спал. — Позаботься о нем, Эйва, — сквозь стучащие зубы прошептала Ханн, положив свою дрожащую ладонь на его лоб, весь размытый от краски. Она встала, опустошенная и в то же время полная решимости. В ее некогда ярких глазах погас тот некогда вырывающийся из оков огонек. Она все еще не знала, что ей делать, не знала, куда пойти. Но она точно понимала, что больше не собирается убегать от проблем, убегать от гребущих рук прошлого, следовавшего за ней по пятам. Ведь если не разобраться с тем, что осталось на заднем дворе, то как можно продолжать надеяться на счастливое настоящее? В ее случае исправление — значит искупление, значит встреча лицом к лицу. Мы начинаем действовать только когда сработает какой-нибудь триггер. И он сработал. В этот момент к ним подлетели Нан'ти и Тсентей. — Что произошло?! — проговорил муж Оло'эйкте, окрашенный в капли крови как своей, так и врагов. Он не сразу опознал тело Ана'ана. Однако после того, как он взглянул на то, как неподвижно лежал его ученик, осознание ударило по нему как по колоколу. Нан'ти прикрыла рот руками, сдерживая поток нахлынувших эмоций. В последний раз она видела его перед тем, как Ана'ан отвлек людей, перевел внимание на себя, чтобы она смогла разобраться за гнавшимся за ней вражеским конвертопланом. А теперь вся их история, тянувшаяся с самого детства, словно разбилась подобно хрустальной вазе. Нан'ти, охваченная злостью, подпитанной отчаянием, двинулась в сторону окаменевшей Ханн. — Это ты! Это все из-за тебя, tawtute! — закричала наездница, начав толкать девушку и обвиняя ее во всех грехах. Ханнелора не сопротивлялась. Она держалась на ногах, но позволяла Нан'ти бить себя по плечам, чтобы та выплеснула всю свою обиду, всю свою боль на нее. Ханн чувствовала те вибрации, которые исходили от На'ви, чувствовала, как она дрожала под натиском угнетавших чувств. Если для самой Ханнелоры потеря Ана'ана ощущалась как падение в бездну, как заточение в гробу, напичканном кинжалами, то каково было его близким людям? Каково было им видеть его? Поэтому Ханн не сопротивлялась. Не сопротивлялась даже тогда, когда Нан'ти нацелилась своим луком в ее лоб. Нетейам встал перед девушкой, закрыв ее от прицела. Кончик стрелы уперся ему в шею. Ханн все еще была не в себе — она будто смотрела сквозь Тейама, видя перед собой опечаленное лицо Нан'ти, которое отпечатывалось в ее голове кровавыми линиями. — Я знаю, тебе больно, но это не выход, Нан'ти, — осторожно, боясь раскрыть чужие душевные раны, сказал Нетейам. — Они здесь из-за нее. Так почему же это не выход? — процедила На'ви, потуже натянув тетиву. — Ты ее защищаешь просто потому, что расположен к ней. Будь ты на моем месте, поступил бы так же? Или до тебя еще не дошло, что она источник всех наших бед? — Ты перегибаешь палку. Мы все шли на эту войну, зная, что это может быть нашим последним делом. Ана'ан сражался достойно, и если ты хочешь отомстить, то убей того, кто убил его. Хриплый, но властный голос Тсентея донесся сзади. — Прекрати, Нан'ти. Это неуважение к твоему соплеменнику. Молодая На'ви, дав волю бедным слезам стечь по впалым щекам, опустила лук. Не хватало им еще внутреннего раздора на фоне и так большой катастрофы. Ханн аккуратно взяла руку Нетейама, опалив его плечо прохладой. Он обернулся, взглянув на нее — она выглядела как-то по-другому, словно сняла маску или наоборот, надела ее, оказавшись под давлением. Но не это пугало больше, а то, что слетело с ее губ. — Позови Джейка. Неизбежность.

***

— Да это же глупо! И ради чего мы тут боролись? — вскидывал руками Ло'ак, возмущенный происходящим. — Брат, ну ты хоть что-нибудь скажи! Младший Салли указал на Нетейама, который стоял, прислонившись к дереву и сложив руки на груди. Он упорно молчал, переваривая все в своей голове и пытаясь не добить себя. Вся семейка Салли, за исключением сестер, спрятавшихся в убежище, была в сборе. Ханн стояла перед ними, ощущая себя как на трибунале, прожженная взглядами сомневающихся На'ви. — Это единственный вариант закончить кровопролитие, Ло'ак, — проговорила девушка, сочувственно посмотрев на друга. — Вряд ли оно закончится навсегда, — проворчал в ответ младший Салли. Он раздраженно надул ноздри, зная, что был единственным, кто был против этой затеи, следовательно, его «голос» все равно ничего не решил бы. Особенно, если это касалось решения судьбы самой Ханнелоры. Джейк устало потер переносицу. Ему надоело гоняться и убегать, когда за плечами еще и была Кири, которой нужна была помощь на рифах. Было решено, что Салли отправятся к Меткайина, их давним «друзьям» по несчастью, чтобы разузнать у них о том, что тревожит Кири касательно океана. Соответственно, нести на себе еще один груз Джейк был не готов, как бы ни хотел защитить Ханн, которая для него представлялась таким же ребенком, как и его собственные дети. Они все достаточно настрадались и как бы то ни было, но благополучие его семьи было намного важнее, нежели проблемы Ханн. Кто знает, может, оно и к лучшему. Может, ситуация наберет новые обороты и в конечном итоге у них получится избавиться от якоря, тянувшего на дно. — Хорошо, действуй, — согласился Джейк, которого поддержала Нейтири. Для нее это в принципе было единственным выходом — добровольно отдать Ханн в руки Небесных людей, пусть и подчинившись их требованиям, но, все же, сделав наконец шаг вперед. Но ее беспокоило состояние старшего сына. Нейтири ведь видела, как он на нее смотрел. Она все видела. Таковы превратности судьбы — что-то приходится отпускать, чем-то приходится жертвовать. Кто знает, может, Ханн действительно исправит свои и не только ошибки. Проникнуть внутрь их разрушительной системы было как никогда важно, потому что снаружи все усилия были бесполезны. Теперь их дороги вели не в одну и ту же сторону, а в противоположные. Ханнелора тихо подошла к Нетейаму, который опустил голову. Она хотела коснуться его, в последний раз почувствовать его тепло, но Тейам отдернулся, не давая ей подойти ближе. Он поджал губы и покачал головой. Ханн сжала свои пальцы, будто только что чуть не притронулась к огню, который уже не согревал, а наоборот, испепелял. И та невидимая нить между ними начала гореть, истончаясь, но еще не разрываясь до конца. Нетейам ушел за родителями, так и не попрощавшись с ней. И Ханн снова осталась одна. Одна в поле воин. Ло'ак легонько приобнял девушку. Как бы он не хотел ей помочь, сейчас он был бессилен и так же привязан к своей семье, как и все остальные. И Ханн никого из них за это не винила — она была готова к этому. Такой расклад был даже лучше, потому что ей будет проще действовать в одиночку, не боясь за их жизни. Пусть они улетят подальше отсюда. Пусть разорвут свои цепи, в которые она их заковала. И все двинутся дальше. Поклонившись Тсентею, склонившемуся над Ана'аном, Ханн выразила свои искренние соболезнования. Она закрепила свой лук и пошла в сторону выхода из лесного массива, к отвесным скалам, где ее поджидал материнский корабль. Она ни разу не обернулась, но обернулся Нетейам. Может быть, взгляд в спину уходящего человека — самое страшное, что приходится переживать. «Береги себя».

***

Куоритч с присущим только ему приветственным жестом пригласил Ханн на борт их полуразрушенного воздушного судна, что-то нашептав на ухо своей команде. Девушка одарила его презрительным взглядом, не приняв льстивую руку, поданную ей. Как и было обещано, люди остановили военные действия, заполучив свою цель. Но лучше от этого не стало — большинство территорий было разрушено так же, как погибло множество воинов, поэтому это не выглядело как спасение; это выглядело как будто они поставили точку на этом, так и не решив ничего, а только причинив огромное количество боли Тайранги, потерявших свой дом, который так долго защищали. Теперь им придется мигрировать подальше от их привычного места жительства, покинув свои жилища и оставив здесь все свои воспоминания, в которых была заключена их многолетняя история. Все вертолеты ОПР были сбиты и из тяжелой артиллерии остался только материнский корабль, который тоже был одной ногой в могиле, а также два наземных вездехода, ретировавшихся сразу после бурения на суше. Неизвестного назначения платформа как раз была достроена к тому моменту, как Ханн появилась на горизонте, представ как на блюдечке. Теперь земли были окончательно взяты под контроль Небесных людей. — Таково лицо реальности, — прошептал в самое ухо Майлз, пока девушка смотрела в мониторы, показывавших состояние зон поражения. Сразу по прибытию на корабль, все оружие Ханн было конфисковано из, очевидно, вопросов безопасности. Куоритчу даже не нужно было догадываться, что девушка явилась к ним не из-за того, что хотела удовлетворить их запросы, а из-за того, что явно чувствовала себя виноватой. Именно поэтому за ней нужен был глаз да глаз, так как неизвестно, что эта особа выкинет в порыве ярости за унесенные жизни. Но Ханн была необычайно спокойна, будто все так и должно было быть. Хотя, признаться честно, ее ногти, в которых были следы запекшей крови, впились в шершавые ладони, стоило Лайлу появиться перед ней. Это ведь был он. — Ну привет, подружка На'ви, наконец одумалась? Как же мерзко было Ханн видеть его улыбку после всего того, что он сделал ранее. Рана на его груди, оставленная Ана'аном, уже успела волшебным образом затянуться — хотя тут было очевидно вмешательство высокотехнологичного оборудования. «Люди не перестают удивлять», — подумала девушка, уставившись на эту рану так, будто она была своего рода черной дырой, которая возвращала ее к утрате. «Беспринципный убийца, солдат до мозга костей выжил, а тот, кто просто хотел защитить свою семью, свой клан, погиб. Не это ли ирония? Нет, это скорее закон подлости любого мира», — продолжала про себя Ханн, сдерживая свои попытки заговорить с Лайлом. Пока что она должна была соблюдать осторожность и принять позицию наблюдателя, чтобы изучить среду вокруг нее. Не поддавайся эмоциям, Ханнелора. Ни в коем случае. — Отстань от нее, Лайл, — сказал Куоритч, ткнув в затылок своему подопечному. Он протянул кружку с горячим чаем девушке, чтобы та смогла согреться и перестать буравить всех своей неодобрительностью их действий. Ханн чувствовала слабость и несмотря на весь свой грозный вид, вызванный ненавистью, выглядела как промокший котенок под дождем. Она взяла кружку, поднеся ее к губам. Горячий пар ударил ей по носу. Все-таки показать некоторую открытость нужно было, иначе никто не раскроет ей все секреты, хранимые ОПР. Необходимо наладить контакт, чтобы в нужный момент потянуть за ниточки и домино падет, ознаменовав крах. Если уж она здесь, если уж она вернулась, значит, пора начать действовать. Как минимум потому, что в глубине души Ханн все еще надеялась, что это не было концом для ее второй жизни. Они сидели посреди главного зала, на серых полумягких креслах, пока остальные координаторы и пилоты покидали местность и рассматривали строение станции. Ее схема и тщательно выверенная структура выстроилась синей проекцией из сенсорной стойки. — Что вы задумали? Зачем нужна та платформа? — О, нет, дорогая, слишком много вопросов для той, кто несколько минут назад был на вражеской стороне. Ты ведешь себя как шпионка, это не есть хорошо. Видишь ли, наш босс не хочет принуждать тебя что-либо делать, она хочет сотрудничества, хочет, чтобы ты сама начала помогать нам. Говорит, что ты недостающий элемент. Так вот, Ханнелора, тебе придется принять тот факт, что твое место не там, а здесь. Забудь обо всем, что там было. На'ви никогда бы не приняли тебя, потому что ты человек. И твое предназначение — помогать человечеству, а не им, — Куоритч словно пускал дым в глаза, словно вливал в нее чан с кислотой, которая бы прожгла остатки ее принадлежности к другому миру. Он говорил убедительно и настойчиво, точно пытался вбить Ханн в голову эту проклятую истину. — Спасибо, что открыл мне глаза, дядечка, — с насмешкой промолвила девушка, поставив кружку на стол. Резко чая перехотелось пить. — К твоему сведению, я уже не могу вернуться обратно к ним, как бы ни хотела. Они враждебно настроены против меня, только поэтому я пришла к вам. Куоритч закусил губу в осознании, что разговор с Ханн будет долгий и сложный. — Ты выросла среди пробирок. С самого начала твоего существования ты не более, чем подопытный кролик. — Ты в курсе, что не умеешь переубеждать людей? Только унижать, судя по всему. — А тебя это задело? — ни с того, ни с сего захохотал Майлз. — Я живу с этой мыслью с самого начала моего существования. Как думаешь, задело? Но что более унизительно, так это то, что ты стал тем, кого ненавидел. Что, удобно в новом теле разгуливать? — Сказал аватар во плоти, пытающийся отрицать свою человеческую сущность. Я — лишь отголоски того Куоритча, на деле — совершенно новое создание, лишь основательно связанное с ним. — Я не отрицаю свою человеческую сущность, — прошипела Ханн. Усталость брала над ней верх, а потому здравый смысл потихоньку угасал. — Ты ребенок, живущий в мечтах. Тем не менее, благодаря своему прошлому имеющий большую ценность. Вот тебе правда — не было бы тебя, не было бы и меня, — произнес Майлз, а после что-то нажал на встроенной в стол панели, чтобы показать Ханн две модели мозга. Они были практически идентичными, за исключением парочки не особо важных различий. Девушка внимательно всмотрелась в них, изучая, как вдруг ее пронзила острая головная боль — та самая, которая мучила ее последние несколько месяцев, которая вызывала панику и разрывала нутро. Куоритч, воспользовавшись ситуацией, достал из кармана шприц с транквилизатором, но Ханн, вовремя заметив нежелательную жидкость, резко встала, сбив собой оборудование. Ее голова закружилась, путая координацию ее движений. Куоритч раздражительно вздохнул и тяжелой походкой направился к пытавшейся ускользнуть Ханн. Она была сбита с толку, что-то странное творилось в ее голове. Когда рекомбинант схватил ее за руку и развернул, девушка, собрав все свое мужество в кулак, сорвала с одного из автоматов ножевой прицеп и пырнула им в бок Куоритча. Она учащенно задышала, отбиваясь от рук своего врага, но была бессильна против него и еще нескольких людей, державших ее со всех сторон. — Неприятная ситуация, Ханнелора, — промямлил Майлз, ощутив лезвие в своем теле. Удар Ханн был достаточно сильным, чтобы дать ножу войти по всю длину прямо под ребрами. Он агрессивно вставил иглу в плечо девушки, приказав остальным держать ее до тех пор, пока та не свалится. — Пора избавляться от ложных воспоминаний, RD-14, — бросил Куоритч, когда Ханн окончательно сдалась и ее уложили на кушетку, привязав. Очнулась девушка в комнате, полной белого, как сама смерть, цвета. Этот блеск софитов, распространившийся по каждому уголку небольшого помещения неприятно слепил глаза. Ханн поморщилась, ощутив покалывание в конечностях, затекших после долгого лежания в одном и том же положении. Приподнявшись на локтях, девушка заметила рядом с собой тумбочку, на которой стоял стакан воды и две сладкие булочки. — Отличный вариант поморить меня голодом, — пробормотала себе под нос Ханн. В горле сильно пересохло, поэтому она залпом осушила стакан, потерев шею. Ее тело было перевязано и подлатано от полученных в битве ран. За тонированным стеклом совершенно точно за ней вели наблюдение. Было ощущение, будто она находилась в скафандре, сжатая в пределах этой теплой, но отдававшей холодком комнаты. Желудок умоляюще заурчал, требуя подкрепления. Ханн жадно начала поедать булочки, отметив, что давно не питалась таким видом еды — некогда любимая ей сладость ощущалась чем-то странным на вкус. — Спасибо за «удобства», но, знаете, этого мало для того, чтобы быть сытой! — фыркнула Ханн, дожевав последний кусочек. Живот только сильнее завыл, недовольный таким приемом пищи. Дверь с треском открылась. К ней вошли два аватара, облаченные в охранную форму с Куоритчем во главе. — Пора на прогулку, — пронесся бас рекома. Ханн оглядела его с ног до головы — под черной майкой выпирала повязка, наложенная на то место, где она прежде его порезала. — Я бы еще поспала, если честно. — Время тикает, Ханнелора, — теперь Майлз вел себя как строгий полковник, ведущий своего солдата на военную подготовку. — Поднимите ее. Не желая, чтобы ее трогали, Ханн послушно встала и последовала за своим заклятым врагом. Они прибыли на главную базу, но девушка не могла выяснить их точное месторасположение, потому что все будто находилось под куполом. — Куда мы идем? — Увидишь. Длинный прямоугольный коридор вел в зал в форме огромного шара, напоминавшего планету Земля своими линиями, тянувшимися по внутренним мониторам, которые составляли около девяноста процентов внутренней оболочки этого шарика. — Концептуально, — осмотрев строение, выразилась Ханн. Они вошли в этот зал, и глазам предстал Центр управления ОПР. Внутри было темнее, чем снаружи — глубокий синий оттенок витал в воздухе. Именно отсюда происходил контроль за всей деятельностью и именно отсюда можно получить доступ к данным организации. Многие работники с любопытством начали рассматривать своего гостя. Кто-то выражал недовольство синей натурой, а кто-то улыбался, радуясь новому сотруднику в их команде. Как обычно, все решили за других. Куоритч внезапно остановился в середине этой маленькой Земли, что заставило Ханн врезаться в его широкую спину и скривить лицо. Он достал из кармана планшет размером с его ладонь и протянул его впереди стоявшему человеку, которого девушка еще не могла заметить в полной мере. — Доставка прибыла, босс, — сказал реком, а после отошел в сторону. Ханн нахмурилась, но быстро расслабилась, когда перед ней показалась женщина, бывшая ей в половину ее роста. Она была в сером техническом комбинезоне в отличие от других сотрудников, одетых в белые халаты. Белоснежное лицо женщины с его тонкими розовыми губами, курносым носом, большими глазами азиатского разреза и заостренными ушами ужасно кого-то напоминали Ханн, но она никак не могла вспомнить, кого; на вид ей было не больше тридцати, на шее виднелись веснушки, а черные волосы с синими прядями были заколоты в аккуратный прилизанный пучок. Когда она улыбнулась, увидев Ханнелору, на ее коже не проступило ни одной морщинки, словно ее кожа была подобна гладкой текстуре. — Я рада видеть тебя, Ханнелора. — Я не знаю, кто вы, поэтому не взаимно. Пристальный, даже застывший взгляд остановился на девушке. — Это исправимо, — ласково сказала женщина, кивнув охране. — Отведите ее в мой кабинет. Они взяли под руки Ханн и повели в обратную сторону. — После этой фразы никогда ничего хорошего не случается, — заворчала девушка, дергаясь от цепкости ее личного сопровождения. В кабинете неизвестной мадам преобладал минимализм — судя по всему, все ее важные файлы хранились в этих встроенных в стену шкафах и огромном компьютере на дизайнерском столе, похожем на рыбу-каплю. Утрированно, но так Ханн и показалось сперва. И снова везде кричал белый цвет. Зато стоял мягкий диванчик с видом на базу снаружи как по заказу. Ее бывшая база, где были Норм и остальные, по сравнению с этим шедевром архитектуры — шедевр абстракционизма, приправленного старой мебелью, но главное, что рабочей. Усадив Ханн на диван (чуть не пинок под зад дав), они покинули помещение. Девушка задергала хвостом, заинтересованная в окружавшей ее обстановке. Внезапно мысли о Салли посетили ее голову — прошли сутки с тех пор, как она их видела. «Надеюсь, они успели улететь». Спустя несколько минут залипания в огромное окно, за которым велись работы и разгуливали синие гуманоиды, в кабинет со стуком толстой подошвы ботинок вошла женщина. Ханн узнала ее сразу же. Но она была не одна — за ней послышалось шарканье ступней по полу, точно такое же, как и самой Ханнелоры, но шаги были более тяжелыми. Часть мурашек пробежала по спине девушки, когда магическая аура ударила по ней. Она вскочила с дивана, убедившись в своих туманных догадках. Рядом с женщиной стоял Мвенай. Вождь вражеского клана, который напал на Нетейама и пытался его убить. Вот так встреча. — Вау, а тебе идет быть в теле аватара, дорогая, — непринужденно изрекла мадам. Но все внимание Ханн было направлено на этого одноглазого На'ви. Они будто играли в гляделки и Ханн проигрывала. — Что этот циклоп здесь делает? — тихо прохрипела девушка, наконец взглянув на женщину. На'ви никак не отреагировал, но по привычке сжал свой кинжал в ножнах. Вид Ханн вызывал непреодолимое желание вступить с ней в конфронтацию, или, как говорят в его народе, «облиться кровью». Но еще не время. — Давайте я вас представлю, раз уж мы все в одной лодке. Это Мвенай — вождь клана, который помогает нам в нашей миссии. Мвенай, это Ханнелора — наше сокровище, — последнее слово женщина произнесла с такой честью, что было сложно понять, был ли это сарказм, пытавшийся задобрить девушку, или же искренняя доброжелательность. — Мы знакомы. Ближе к делу, Сельма, — сказал как отрезал На'ви. «Сельма?», — задумалась Ханн, услышав имя здешнего босса. Воспоминания крутились на кончике языка, как забытое слово, но никак не хотели вырваться наружу, чтобы дать девушке все осознать. — Ах, да. Меня зовут Сельма Фелир и я глава ОПР, а также твой опекун, Ханнелора. Как просто и легко она это произнесла, что Ханн даже не посетило чувство удивления. Все будто встало на свои законные места — разумеется, у нее был опекун в детстве, Ханн подозревала об этом. Она часто слышала женский голос, который сопровождал ее на протяжении всех экспериментов. Он был неизменен и теперь картинка стала четкой, добавив к нему и видимый образ. Сельма как будто ждала какой-то шокированной реакции от Ханн, будто хотела, чтобы та вдруг прониклась к ней сразу, хоть и понимала, что это было невозможно. — Позволь мне сначала объяснить текущую ситуацию, а после мы с тобой поговорим по душам, Ханнелора. Каждый раз, когда полное имя девушки слетало с уст женщины, оно звучало как-то необычно. Для Ханн это было непривычно — она привыкла отзываться на краткую форму или же «бро» от Ло'ака. В крайнем случае, «инопланетянка». Но полная форма имени звучала так, будто принадлежала другому человеку. Принадлежала той, что выросла в ОПР, и Сельма умело пользовалась этим психологическим приемом. — Итак, — Фелир выключила свет, чтобы спроектировать на свое огромное окно информацию по прошедшей операции. — На данный момент мы имеем построенную станцию у побережья Восточного моря. Ее подключение к экосистеме Древа Душ клана Тайранги проходит успешно — у нас получается определить нейронный поток, исходящий из него. — Хотите сказать, что эта станция высасывает энергию Древа? — поинтересовалась Ханн. — Не высасывает, а заимствует, чтобы подключиться к нейронной сети Пандоры. Тебе ведь известно, Ханнелора, что эта планета имеет сознание — и ее сознание заключено в деревьях, разбросанных по всему периметру. Мы используем их, чтобы получить информацию о том, как все живое взаимодействует с Пандорой, — пояснила Сельма. — Но зачем? Вы что-то ищите? Женщина загадочно улыбнулась. — Несмотря на все наши усилия, нейронный поток слишком хаотичен, и мы не можем использовать его, чтобы направить энергию в нужное русло. Но так как теперь ты с нами, Ханнелора, то у нас может получиться это сделать. — Каким это образом? Я запущу вам генератор силой своего мозга или что? — Вся эта история не нравилась Ханн. Ей было трудно понять действия ОПР. — Почти так, дорогая, — Сельма переключила изображение. — Смотри — это твоя нервная система в пятнадцать лет после проведенных экспериментов над ним. Видишь вот эту синюю линию? Это нейроглия — опора твоих нейронов. Она есть у всех, но у тебя, по большей части благодаря нам, она развита намного больше, соответственно, ее функционал более обширен и более силен. Именно благодаря нейроглии мы можем связываться с экосистемой Пандоры, потому что в ее сети она также присутствует. В таком же процентаже, что и у тебя. — Вы же не только меня подвергали опытам, что насчет других детей? Разве у них не должны быть такие же характеристики? Мвенай с подозрением метнул молнии в Ханн. — Они мертвы, — с сожалением в голосе ответила Сельма. — Если быть точнее, большинство. У нас было восемь детей на воспитании, и пятеро из них не пережили всплеск мозговой активности. Они покидали нас один за другим: в десять, одиннадцать и двенадцать лет. Остались трое, среди которых и ты. Но твои двое товарищей находятся в анабиозе, их предназначение заключается в другом. А твое… Ханн начала вспоминать. Вспоминать, как ее и еще семерых детей водили по разноцветным комнатам, симулировавших пандорскую местность. Они стимулировали активность их мозга, заставляя детей впитывать окружавшую их информацию так, чтобы с ней можно было потом работать и перестраивать на свой лад. В отличие от уже взрослых людей, мозгу которых было сложно адаптироваться под реалии нового мира, детский мозг действительно был лучиком света среди этой тьмы. Это все объяснялось одной простой причиной — необыкновенной способностью чувствовать окружение. Детский мозг способен перестраиваться на ходу, потому что то, кем мы являемся, зависит от того, где мы были. Таким образом, накопленный намеренным путем опыт изменил физическую структуру их мозга — от экспрессии генов до расположения молекул и архитектуры нейронов, сделав их наиболее подходящим инструментом в освоении чужой планеты. Сначала люди научились создавать аватаров, но этого было недостаточно. Потом они решили максимально ассимилировать себя со средой. Всему виной была гибель их родной планеты. Земля умирает. Это тот исход событий, который все ожидали, но предпочитали закрывать на это глаза. Нехватка ресурсов, загрязнение воздуха и истощение планеты привели к тому, что люди в отчаянии начали искать выход, как спасти себя самих от верной погибели всей расы. Они отправились в космос на поиск других планет; нашли Пандору, обрадовались обнаружению разумной расы, нашли дорогую стоимость ресурсов планеты, пытались колонизировать, но все вышло из-под контроля — случился конфликт интересов. Тогда еще Земля была в более-менее нормальном состоянии. Но за последнее десятилетие все пошло наперекосяк: стремительная прогрессивность человечества столкнулась с регрессивностью их родины. Пришлось экстренно действовать — искать уже способ, как человечество могло бы перебраться в совершенно другое место обитания. И так как Пандора была первой планетой, которую они начали осваивать, то выбор, несомненно, падал на нее. Однако не все так просто — и дело даже не в На'ви, которые были против чужого вторжения после неудавшегося сосуществования. — Дать вам фору, — закончила Ханн, погруженная в свои воспоминания. Сельма коснулась ее ладони. Она кивнула Мвенаю, который получил все, что ему было нужно, чтобы оставил их двоих. — Ханнелора, мы находимся на грани вымирания. — И кто в этом виноват? Вы сами себя погубили, погубили невинных людей, заставив их играть по вашим правилам. Человечество, будучи настолько удивительными созданиями, собственноручно загнало себя в тупик и теперь обрушивает свою обиду на других. Вы завидуете Пандоре, завидуете На'ви, которые на протяжении тысячелетий все еще полны жизни. Поэтому хотите поработить здесь все? — вспыхнула Ханн. — Каждому дается второй шанс. Мы, как и все в этом безграничном мире, хотим спасти себя, хотим исправить свои ошибки. Да, мы погубили Землю, поэтому мы здесь. Хотим, как и ты, начать все с нуля; хотим, чтобы наша раса вышла на новый уровень, чтобы эта планета и На'ви тоже начали развиваться, — говорила Сельма, видя, как Ханн отрицательно качала головой и закусывала изнутри губу, сжимала кулаки и отдергивала от себя своего «опекуна», пытавшегося доказать ей благость их намерений. — Мы пытались договориться с ними, пытались дать им то, чего у них никогда не было, но эти живот… Эти люди не способны понять всю ценность того, что мы хотели им даровать. — Может, потому что не все разумные существа должны следовать нашему пути? На то мы и живем на других планетах и в других условиях. Были бы на их месте, поняли бы, почему они сопротивляются. Темнота в кабинете стала сгущаться, как тучи на небе. Напряжение росло, но Сельма продолжала гнуть свою палку. — Как видишь, не все из них явные противники технического прогресса, — оправдывалась женщина, намекая на Мвеная и его подручных. — Да и к тому же, именно ты была инициатором идеи колонизации людей здесь. Ханн вскинула брови, не веря своим ушам. Это выглядело как уловка. — Пытаетесь скинуть всю ответственность на меня? Я была не более, чем вашим экспериментом. — Ты хочешь в это верить, Ханнелора. Кажется, твои воспоминания сильно спутаны и несколько ложны. Смятение, поселившееся в желтых глазах девушки, позволили Сельме продолжить рассказ. — Ты ведь уже знакома с проектом «Рекомбинанты», не так ли? Майлз Куоритч яркий тому пример. С самого начала эксперименты над детьми предполагали собой улучшение проекта «Аватар», но далеко мы не двигались. И тут пришло решение, — женщина снова вывела на экран данные, в которых рассказывалось про упомянутый проект. — Чем больше ты влюблялась в Пандору, тем больше была воодушевлена. Мы ведь не совсем изверги — в клетках вас не держали и позволяли учиться и отдыхать. Ты проводила много времени со мной, любила смотреть на аватаров. К двенадцати годам ты высказала идею о «рекомбинации» — генной модификации, благодаря которой мы смогли бы избавиться от тягот с созданием амниобаков с аватарами. И так все началось — ты выступила добровольцем. — Добровольцем? — Да, дорогая. Ты являешься прекомпонентом рекомбинантов, основой их сознания. Не было бы тебя, не было бы их, — слова Сельмы прозвучали так же, как и слова Куоритча. — Работа была тяжелая — извлекать генные данные из других людей было нелегко. Мы столкнулись с множеством трудностей, связанных с неустойчивостью нервной системы и доминированием некоторых чувств, например, агрессии. Спустя массу попыток проект закрылся, но, как видишь, не был уничтожен. После твоей «смерти», у меня все-таки получилось найти брешь. В итоге, мы продолжили создание рекомов и добились отличных результатов, за исключением парочки моментов. Ханн была в замешательстве. Нехватка воспоминаний, стертых ей же самой, теперь ощущалась наиболее остро, словно мечи, воткнутые в мозг. Они проводили своим лезвием по ее извилинам, раскрывая то, чтобы было скрыто за теми дверьми, на которых была написана табличка «Не входить». Ханнелора настолько хотела уйти в другой мир, что неосознанно или же осознанно перевернула все так, как ей хотелось бы. Но швы были наложены плохо и вот результат ее творчества. — На сегодня с тебя хватит. Возвращайся в свою комнату, — приказала женщина, ткнув на кнопку на столе для вызова охранников. Принимать то, что ты отрицал, всегда было чем-то нежелательным.

***

После самоотверженности Ханн, семья Салли помогла Тайранги найти всех погибших в бою, чтобы устроить им достойные похороны. Больше всех волонтерили Кири и Ло'ак. Кири подходила к каждому воину, даруя им покой своей молитвой, взывая к Великой Матери. Ло'ак же смазывал тела белой краской, рисуя на их груди круг как символ круговорота жизни — знак того, что они когда-нибудь переродятся. Нейтири и Джейк занимались выведением жителей из убежищ, курируя вместе с Икейни, которая пыталась стойко держаться, как великая наездница, как Оло'эйкте, но ушедшие жизни оставляли в ней жгучий отпечаток, будто кусочек оторвали от внутреннего древа. Тем не менее, Икейни утешала свой клан, потому что если она не будет оставаться сильной, то они все падут в яму отчаяния. Перед тем, как забрать тело Ана'ана и привезти, Тсентей хотел сообщить его матери о трагедии. Он как никто другой понимал, как больно будет ей услышать такие вести. — Могу я сделать это? — послышался голос Нетейама, который чувствовал себя не на своем месте. Он считал, что сам должен был разделить это бремя, так как был тем, кто услышал последние слова тайранговца. — Ты не обязан. Я дал слово его матери, что присмотрю за ним, и я его не сдержал. Это моя забота, — похлопал по плечу Тейама Тсентей. — Именно поэтому вы должны со всей честью подготовить его. Я был рядом с ним и… Я хотел бы передать его семье это лично, — уговаривал Тейам, раскрыв свою ладонь, в которой лежал браслет из сияющей бирюзы. Муж Оло'эйкте замешкался. — Ладно, сделай это сам. Нетейам отправился к Тайранги, которые возвращались к своим разбитым жилищам, чтобы осмотреться. Среди толпы ему удалось найти женщину с пятерыми детьми, окружавшими ее со всех сторон. Они дергали ее за повязку, задавая много вопросов о том, куда же пропал их старший брат. Тейам стоял в нескольких метрах от них и заметил, как женщина оглядывала своих детей, гладя каждого по голове и что-то нежно произнося, заставляя тех немного успокоиться. Старший Салли увидел, как она улыбалась им. Улыбалась так, словно все хорошо, но уже знала, что это не так. — Hìtxoa, ke new oel futa fìtìpängkxot ayngeyä hivultstxem, slä tsun miväkxu hìkrr nì'aw srak? — спросил Тейам, подбежав к блуждающей семье. Мать Ана'ана моментально признала в нем сына Салли. Нетейам глубоко вздохнул — слова с трудом выходили из него при взгляде детей, полных надежд. Он молча протянул браслет матери. Игриво сидевший на ее руках Тейран, увидев знакомую вещь, тут же яростно потянулся за ней, почти выхватив ее из рук Салли. Мать Ана'ана задрожала, дети с недоумением расценили этот жест. Только старшая сестра, Альсут, поняла, что все это означало. Чтобы не впадать в истерику, На'ви сдерживала свои эмоции, дабы не дать их семье расколоться, потому что теперь забота о братьях и сестрах лежала на ней. Она крепко поджала губы и сжала кулаки, не давая волю слезам. Их мать всхлипнула, наблюдая за тем, как маленький Тейран крутил браслет в руках. Еще когда им сказали, что все закончилось, она уже почувствовала это. — Он был не один? — ослабевшим голос спросила женщина. — Не один, мы были рядом с ним, — подтвердил Нетейам. В животе все было словно пережато от волнения. — Sìltsan, — вырвалось из нее с облегченным вздохом. — Его отец был один, когда ушел. — Tslam. В этот момент Альсут, не выдержав, бросилась прочь. Она напугала мать, которая встревоженно дернулась. — Я схожу за ней, — кивнул Тейам. Он нашел девочку за одним из сгоревших жилищ сидевшей на земле и обнявшей свои колени. Ее сердце гулко билось, норовясь выпрыгнуть из груди из-за тяжести мыслей и засевшей в них горечи. — Хэй, — мягко произнес старший Салли, присев напротив нее. — Можешь взглянуть на меня, пожалуйста? Альсут подняла свои заплаканные глаза, задыхаясь от собственных чувств. Она скучала по Ана'ану. Всегда скучала. — Твой старший брат покинул вас только потому, что хотел защитить. Но, я уверен, он знал, что даже без него вы будете в порядке, — он легонько погладил ее по голове. Эти прикосновения напомнили ей постоянные дразнилки Ана'ана, который всегда клал свою большую ладонь ей на затылок. — Теперь ты самая старшая, и на тебе лежит большая ответственность за твоих братьев и сестру. Но помни, что никто не должен бороться в одиночку. Твоя семья — твоя крепость, которая всегда тебе поможет. Верь им, и у тебя все получится. Нетейам говорил от всего сердца, говорил так, как будто сам был на ее месте, и Альсут ощутила его искренность. Он вытащил из-за спины лук Ана'ана со сломанной тетивой и вложил ей в руки. — Держи. Сила твоего брата всегда будет с тобой. — Irayo, — произнесла На'ви и обняла Нетейама, таким образом будто прощаясь с Ана'аном. Тейам ответил на ее объятия, прижав к себе. Что-что, но грусть детей для него было чем-то сокровенным, личным. Мать Альсут подошла к ним, чтобы позвать дочь. Старший Салли поклонился ей и хотел было уйти, но она остановила его. — Оставь его себе, Нетейам, — сказала женщина, всучив ему обратно браслет своего сына. — Этот браслет Ана'ан сделал себе, когда совершил первый полет на икране. Он говорил, что эти камни имеют какое-то значение, но я, к сожалению, уже не помню. Может быть, ты узнаешь. — Я не могу принять его. Женщина была непреклонна: она умоляюще смотрела на Тейама. Ана'ан всегда отличался любознательностью, доставшейся ему от его отца. По этой причине его мать хотела, чтобы он наконец-то смог познать мир за пределами своей большой семьи. — Он отдал его тебе. Rutxe. Закат осветил морскую гладь, провожая души в иной мир.