И ты туда же?

Вечер накрыл поместье Золдиков. За окнами дождь и туман. А Иллуми рискнул покрасоваться своими умениями образовывать смерч и черную воронку диаметром в пять - десять киллометров. Он вскидывает руки, задерживает дыхание до тошноты, потом резко выдыхает весь воздух и сам становится тёмной спиралью, эпицентром смерча, зрачки заливают вначале чернотой глаза, а потом и все лицо, и вот уже весь он, нечёткий , чёрный, смазанный. Практически нет ничего, только чёрный плотный тяжёлый вихрь. -Зачем ты так себя изводишь? Это чистой воды мазозизм! - Щёлкает пальцами Хисока. Хотя... Ты ведь и садист и мазохист в одном лице, сладкий ... Ооооо....как то мне попалась запись, где ты проводил допрос... Это что-то! Ты довёл до икоты всех дворецких и любимого маминого кота. - Фокусник поднимает брови и вздыхает. -Затем чтобы довести себя до совершенства и предела в самом тёмном, - голос Иллуми звучит спокойно, а вихрь чуть замедляется, обретает очертания, но на кончиках пальцев еще сгущается тьма.- Если сосредоточиться, то тёмной энергетики становится столько, что она начинает выплескиваться наружу. Тёмный душный смерч потихоньку затихает где - то в районе солнечного сплетения. Трудно останавливаться, все тело ноет, словно натянутая пружина, но упорные годы тренировок не прошли мимо. - Впечатляет. - Тихо сказал Моро. Что бы ты сейчас хотел? - Я бы не удивился, если бы это была моя фраза, - пожал плечом Золдик. А насчёт желаний... То поскорей упасть в твои руки и умереть - он садится на колени Хисоки и чувствует пятой точкой его напряжённый член. -Умирать не обязательно. С кем я потом буду играть, сладкий? - Я устал. Играть будешь с Гоном например, ну или со своим вторым пилотом... - Иллуми, как всегда, не может без шпилек ревности, он прикрывает глаза, позволяя когтистым рукам обнимать и плавить свое тело. Но даёт понять, что не забыл и не простит. -Игра игре рознь, сладость моя. А умереть ты хочешь, чтобы не играть со мной завтра утром, я прав? Но ответа не последовало. Золдик заснул и был перенесён Хисокой на кровать. Утро. Солнце пытается просочиться сквозь плотные занавески. Они лежат в постели. Это игра, в которую можно выиграть, а можно и проиграть, но Иллуми обычно проигрывает. Ассасин, привыкший к неделям без сна, пытается отоспаться, но не получается. Проигрыш неизбежен. Сильные руки любовника сжимают его в объятиях, блуждают по телу, играют с сосками и членом. Нужно всего лишь притвориться спящим и подавить в себе желание отвечать взаимностью или убивать. Каждый раз фокусник придумывает всякие новые штучки, которые могут разбудить даже покойника. Использует запрещённые маневры и средства, язык и кусачие поцелуи. Иллуми держится из последних сил сегодня, надеясь точно выиграть в этот раз, но все равно проигрывает. Хисока получив две хлесткие пощёчину, отклик желанного тела и несколько кусачих поцелуев, удовлетворённо вздыхает. Иллуми разворачивается и с глубоким вздохом сжимает ноги вокруг бедер любовника. Страсть, будто гигантская пружина раскрутилась в его теле и обратной дороги нет. Но раскрывать все карты нельзя. -Убить тебя мало...- шипит брюнет -Да милый мой Лу, никто никогда так сильно не хотел меня убить, как ты во время утреннего секса. И так каждое наше совместное утро. Это факт, мой сладкий - длинные пальцы фокусника перебирают смоляные локоны. -Поэтому тебе до сих пор со мной интересно. - И поэтому тоже. А во - вторых твоя обманчивость сводит с ума, твоя аура пьянит, а мастерство в своём деле и хладнокровие достигло совершенства. - Ну... Ты опять меня захвалил. - Иллуми переворачивается на живот, утыкается лицом в грудь любимого. - Мастерство наравне с твоим плюс минус, а хладнокровие... Когда как. Я ещё не считаю, что справляюсь с собой абсолютно. Когда я пойму, что справляюсь со своими чувствами, эмоциями, телом и головой, мы прекратим наши тренировки. -А! Вот как теперь это называется. Тренировки. А я думал, это любовь. -Я не знаю, как это называется, просто условно так назвал. А ты опять хочешь меня запутать. -Ну да, в семье Золдиков секса нет. Но есть пятеро детей. Откуда они взялись, неизвестно. Наверное дед настрогал на верстаке...Луми, убери иглу. Я шучу. - Хисока закатил глаза и высунул язык, изображая то ли висельника, то ли жертву отравления. Три английских булавки неприятно покалывали сонную артерию. - Ты почему не защищаешься? - Возмущается Иллуми - Ну хотеть и убить, я думаю для тебя разные вещи? - Хисока вскидывает бровь -Зря так думаешь. Убью. Но сначала подчиню себе полностью и отыграюсь за все те утра, в которые ты не давал мне спать. - Давай. Прямо сейчас, сделай это, сладкий. Видишь, я совершенно беззащитен перед тобой. - Дурак! -Иллуми щёлкает его по носу , прячет иглы и отворачивается, но вздрагивает , когда ощущает поглаживания когтистой тёплой ладони по голове. -Твоё тело все говорит за тебя. -Вот это и есть моя главная проблема. -Я твоя главная проблема. -Нет. Ты слишком самонадеян. Моя главная проблема это мое тело. Иногда ненавижу его больше, чем тебя. -Ты такой красивый, когда злишься. Тебе никто не говорил? -А? -Ну твоя аура. Для меня как патока. А когда ты злишься, то твоя аура становится такой плотной и тёплой. -Ага. А ещё сладковатой и тошнотворной....кровь напополам с болотной водой, щепотка золы и трупный яд. И ты извращенец, если считаешь, что это кайф. Ага... Иногда самому плохо, но по - другому я не умею. -Нравится тебе себя изматывать. - Я научился многим вещам, кстати недавно освоил некромантию с помощью своих булавок. -Ага, великий некромант.... Но такой хрупкий. -Я не сахарный! - Иллуми вздрогнул вдруг и замолк, вспомнив как младшие дома вечно огрызались и ему было неприятно. Они вечно кричали: я взрослый, отстань, ты мне не отец и прочие довольно обидные вещи. Хисоке можно было бесконечно говорить как ему дорог Иллуми, что он единственное сокровище, о котором тот беспокоится и готов заботиться все дни, что им остались. Но это слишком шикарный подарок. Да и оценит ли Иллуми? Ну и так все понятно без слов. Любить то любит, но спать не даёт. То есть ставит свои желания на первое место. Деньгами его пользуется. Иногда зависает в его доме. Может это абьюз? Надо будет разобраться с чувствами. Пятый день идёт сильный дождь. Они сидят в поместье Золдиков и пьют кофе из больших чашек в комнате Иллуми на широком подоконнике, укутавшись в плед. На стене бормочет экран телевизора. В комнате темно - синие обои, глубокий синий цвет штор. Создаётся впечатление, что они находятся на дне океана. Хисоке нравится здесь. Ведь вся комната пропитана аурой любимого. - Кстати, что говорят твои предки? Ты сказал, что я твой парень? -Ой... Дед сказал, что в юности он был очень близок с Нетеро. Но тот оказался гетеро... -Дед жжёт, как обычно. - Хисока отхлебнул кофе. -А отец сказал, раз ты убил Гото, то отрабатывай теперь дворецким, пока не найдём нового. Но это мамина идея. -Я и так подрабатывал телохранителем у Киллуа и Гона. -Я им сказал. Не верят. -Ты им сказал, что мы на днях улетаем в Амстердам? - Да им на самом то деле наплевать глубоко, хоть на северный полюс. Так что это уже наши дела.