Импульс к жизни.

На столе хаос, пару бумажных стаканчиков и открытая бутылка виски. Девушка сидела на стульчике закинув голову назад. Чёрт бы побрал все её идеи и веселье, кажется — внутри что-то сломалось. Она кажется выпила слишком много, и если попытается встать, её лицо встретится с полом. Но встать как-то нужно, как минимум к кровати, как максимум — окинуть себя осуждающим взглядом в зеркале. Тошнота подступает к горлу, и она давит его в смехе — «жалкая», как бы на неё сейчас смотрел брат. Как бы её оценила Шибуки. Что бы сказал, кто? «Идиот». Собственноручно утопив себя в идиллии утопии, она всё-таки направила в ванную. Круги под глазами размером с орбиту Марса, будто она вовсе не спит, или же печень больше не терпит таких доз качественного спирта. Хочется выблевать сейчас из себя всю злость, всё отчаяние. Раньше было мерзко от своих опухших от слёз глаз, теперь же от того, что они не могут спроектировать в себе ни капли эмоций. Кацуко Дарэ — или же, её жалкое подобие, никогда не была так близка к отчаянию. Даже в те моменты, когда запиралась в кабинках в мужских туалетах, потому что в женских продолжала слышать глупые шутки о себе. Даже когда брат говорил о её бессмысленном существовании, и слишком мягком характере. И когда закончилась первая игра. Сейчас действительно хотелось рыдать, вот только слёз не было. Включив холодную воду, Дарэ заткнула пробку в ванной. Кинуть бы туда ещё парочку кубиков льда, сойти с плота и замёрзнуть. Прям в одежде, всё с той же бутылкой в руках она залезает в воду. Запасная пачка сигарет, как всегда, лежала на тумбочке, прям идиллия загнивающего человека. Было холодно, противно и весело. Настало время всё сложить по полочкам. «Кто ты такая» — сорванный внутренний голос, который устал отчаянно кричать от каждого её действия. Напоминание о том, что она человек, и что эмоции это нормально. Но внутри пляшут чёртики, и они хотят от этого всего лишь расхохотаться. Нужно признаться самому себе в том, что много на себя брать плохо, а ещё, что когда на себя принимать роль в которую долго приходится играть — начинаешь путать себя с героем. И кажеться, Кацуко забыла о себе. Она не герой, и не жертвенник, и уж тем более в том мире она не любила риски. Теперь же готова бросаться под когти животного, если взамен ей дадут карту, и это потешит Шляпника. По субботам её развлечением было играть в судоку, а не выпивать все остатки алкоголя, которые не осилила в пятницу. И вообще, существует ли ещё пятница в принципе? Вода достигла уровня шеи, и кажется, теперь ей точно достаточно. Холод не отрезвляет, лишь усиливает чувства внутри. Чишия стоял за дверью минут так десять. Сказать хотелось много, и наверное, ещё больше спросить, но его разум опускал руку каждый раз, когда тот пытался поднять её в попытке постучаться. Если бы кто-то заметил что он стоит недвижно попросту смотря на ручку, пустил бы по Пляжу слух что он подслушивает за новенькой, но благо, на этом этаже никто не ходил, кроме номеров выше 15. Кацуко явно была не враждебно настроена к нему, и не требовала ничего, даже обещание забрать её с собой, не звучало от неё как угроза. Но он всё равно не доверял ни ей, ни её действиям. Помог ради своей выгоды. Или убеждал себя в этом. По правде говоря, Чишия видел в ней друга, с которым мог бы выбираться на кофе, после смены. Или звонил бы по воскресеньям, приглашая поиграть в Го. Уверен в том, что она была каким-то офисным работником, который не любил особо свою работу, но был ярым трудоголиком. Её поставленная формулировка речи говорила о том, что она часто проводила конференции, где ей приходилось доказывать свою правоту, или же следить за деталями чужих презентаций. Не только она умела читать людей. Но вот только ему эта догадка была ни к чёрту, тут у него другие приоритеты, куда слово «дружба» не вписывается, и на Дарэ приходиться смотреть как на потенциальную угрозу, или проблему в будущем. Или на неё ещё можно было слегка приглянуть как на союзника, с которым разделяешь идеи, и вот только по этой причине, Чишия сейчас стоял тут. На его стук никто не ответил, хотя он уверен был, что она внутри. Точнее, он знал. Какая бы не была звукоизоляция тут, скрип этих дверей было слышно всегда и везде — тут увы никто не занимается смачиванием петель. И на этом этаже с восьми вечера никто никуда не ходил, именно в столько они то и вернулись сюда. Вспоминая сколько кофе в столовой она взяла с собой — пару кружок пришлось нести в руках Куине, она явно спать не собиралась. Значит, либо с ней что-то случилось, либо она игнорировала. Ещё раз постучав, он убедился что не просто так тут замки заклеены. Свет горел только в ванной, и он определенно видел на полу воду. Бесцветную. Что не могло не тешить его догадки о её, всё-таки, тупости. Чишия видел дрожащее тело, видел где-то четыре бычка на полу, и разбитую бутылку. Дарэ смотрела вперед, пока в руках тлела очередная сигарета, видимо, её сейчас мало заботило что она может затопить кого-то снизу, либо же сама утопиться, уснув опьянев до такого состояния. Выключив кран, Чишия присел перед ней на корточки. Её лицо было почти на уровне его, и теперь её синие губы было легче разглядеть. На щеках было видно две мокрые дорожки, мисс непоколебимость что-то задело, и Шунтаро очень надеялся на то, что она сейчас не начнёт ему ныть. А она и не собиралась. Единственным признаком, что она всё ещё жива были её зрачки, которые метались от собственных рук на Чишию и обратно. Дотянулась дрожащими руками до своих губ, сделала затяжку, и погрузила руку в воду, вместе с сигаретой. Видимо, докуривать не собиралась. Аккуратно поднявшись со своего места, девушка придвинулась к краю ванной, прямо напротив парня, и аккуратно сложила руки по всему периметру краев, уставилась на него. Никто из них не нарушал тишину, просто разрешая наблюдать в открытую, прям в глубину души. И Шунтаро клянется, на мгновение, ему захотелось слишком много сказать, а после — действовать. Девушка напротив него склонила немного голову. Он наблюдал как на её бледном лице появляется улыбка, а после, некий нервный смех. «Ещё бы две секунды» пронеслось у неё в мыслях, и не поддаваясь своему пьяному разуму, Кацуко себя условно поблагодарила. Унижаться в таком виде перед ним, явно было не по её планам на день, но раз уж так — не стоит ещё больше усугублять ситуацию. Просить его о помощи она тоже не собиралась, поэтому просто ждала, пока он сам встанет и уйдёт, но тот продолжал сидеть наблюдая. Сделав глубокий вдох, Чишия встал. Завтра он об этом ей даже не вспомнит, и всю последующую неделю тоже. Он вовсе будет делать вид, что этого всего не было. Аккуратно взяв её за одну руку, он кивнул ей в сторону выхода. Та, видимо планировала ещё немного полежать, пока кровь внутри неё вовсе свернется, но всё же поддалась ему. Стекло всё ещё лежало возле ванной, и не желая видеть как та режет ноги, Чишия скинул со своих ног тапочки, аккуратно подсовывая их ей под ноги. Держась за Шунтаро, выставила сначала одну, потом вторую ногу, прямо на обувь, смотря на парня то ли с непониманием, то ли с благодарностью. Ей казалось, что если она нарушит эту тишину, она потеряет всю важность момент. Хотя, на пару мгновений, она позволила себе подумать, что парень в ванной лишь её жалкая фантазия, чтобы очередной раз напомнить о своей никчемности. Дойдя до кровати, девушка начала скидывать с себя мокрые вещи, абсолютно наплевав что в комнате она не одна. Кофта со стульчика успешно была кинута в её сторону, до того как она оголиться полностью. Шунтаро о многом бы промолчал, но всё равно наблюдать за этим, не сильно горел желанием. Теперь, когда о её глупости напоминали только мокрые волосы — Кацуко окуталась в одеяло, внезапно стало очень холодно. Когда Чишия уходил, у неё снова появилось желание заговорить. Закинув все свои мысли куда-то вглубь, она лишь отвернулась к окну. Завтра поблагодарит, если не забудет. Когда он просил горячий чай в столовой, он точно не понимал зачем это делает, это даже не входит в его обязанности. Даже уже не выглядело как просто помощь, или как действие взаимовыгоды. Но он инстинктивно боялся что она заболеет, и делал всё возможное, что мог в этом мире. Даже если это был просто кипяток с высушенными травами. Его жизнь перестает идти в своём привычном размеренном темпе. И он всё чаще витает в облаках. Кацуко слышит очередной хлопок дверей, и пытается увидеть кто зашёл в её комнату без стука. В проходе стоит Чишия, который видимо всё это время ходил куда-то босиком — его тапочки были мокрыми и скользкими. А в руках что-то горячее, если судить по пару. Протягивает девушка, и та ответив ему кивком, в знак благодарности, начинает греть руки об стакан. Он не хотел уходить, она не хотела прощаться. Поэтому, сев за стульчик, у которого у неё то и начался весь процесс загнивания, начал наблюдать за её действиями. Не впервые видел её комнату, но беспорядок застал первый раз. Она была окружена хаосом, который понимала только она. На столе лежало слишком много хлама, и кажется в некоторых кружках было ещё не допито кофе. А в некоторые уже налиты алкоголь. Чишию отвлекла кружка, которая довольно громко была поставлена на тумбочку. Встав чтобы выключит всюду свет, убедился что путь чист, и когда он будет возвращаться сюда в полутьме — ни во что не наступит. Настольная лампа приглушенно освещала комнату, и теперь Чишия мог сам немного покопаться во всех её догадках. Сверив с некоторыми станциями, он перестал сомневаться в том, что она права, ветви действительно выстраивали определенную линию маршрута. Оставив это всё на её заботы, парень сложил на столе всё аккуратно, не забыв сложить все стаканчики, слив всю жидкость в один. Хоть какой-то порядок. Остальное сделает сама. Он и так сегодня достаточно проникся её жизнью. Закрывая за собой двери, он надеялся лишь на одно, что этот вечер не будет иметь никаких последствий.