Импульс к жизни.

— Я не смогу тебе помочь, если ты не будешь слушать меня. Ты всё ещё веришь мне? — Шунтаро смотрел в спину Дарэ, пока та пыталась высмотреть, что же так сильно привлекло внимание Куины на камерах наблюдения. — Я тебе доверяю Шунтаро, так что тут вопрос к тебе, сколько для тебя значит это доверие. — Она не хотела разворачиваться, смотреть ему в глаза или же как-то подбадривать. Они безмолвно пообещали друг другу разобраться со всем, как только выберутся от сюда, но никак не раньше. А значит, сейчас она смотрела на него, как на потенциального куратора в этой игре. — Сиди тут, пока я не приду за тобой. Я вернусь. Обещаю. — Сам не понимал зачем, произнес последние слова, но видел в них сильную необходимость. Будто без них, она ему не поверит. Кацуко не оставалось ничего, кроме как поверить. Теперь, когда вокруг полный хаос — она уязвима как никогда. Девушка наблюдала за всем, будто от первого лица, не успевая считать сколько новых тел появляется на локациях за секунду. В главном фойе было под десяток, первых выбывших, игроков. Нираги шёл со своей винтовкой в направлении двора, явно в другой корпус. Забавно что не он пролил первым кровь. Ласт Босс, который даже визуализацией своей вызывал у девушки панику, спускался куда-то в подвал. На камерах всё так же нигде не появлялся Шунтаро. Тот, зная что она будет наблюдать, ходил по слепым зонам. Проведя тут достаточно времени, он точно знал где не ловит, а какая камера вышла из строя. Найти ведьму, было не так необходимо для него, как чистое ощущение веселья, и очередное доказательство своей сверхсообразительности. Ну и возможно всё-таки, попытаться найти виновника хаоса, самую малость. Убить всех исполнителей звучало хорошо, только что ему из этого списка надо было вычеркнуть два имени. Собственное, и Кацуко. Последняя во-первых вряд ли смогла бы такое сделать, во вторых, он точно не хотел, чтобы она так погибла от его рук. Так груз ляжет на его совесть, а это опять-таки лишние эмоции, которые в последнее время все тяжелее брать под контроль. По этому, наметив Сугуро на крыше, парень целенаправленно направился наверх. Веселье нашло его само, и теперь, можно сказать Нираги спасибо его способом, за общее проведенное время на Пляже. Шунтаро Чишия не был весельчаком, не ходил по барам и не таскал домой женщин. Относился ко всему просто, любил анализировать и сохранять спокойствие. А так же, видел весь мир насквозь. Есть люди, которые с детства знают своё место в жизни и стараются планировать каждое свое действие. Быть врачом не было мечтой, или же призванием, это была хорошо работа, где хорошо платили, с прекрасным статусом, и благотворительностью. Изначально, даже был смысл в этом — ты спасаешь жизнь, и у тебя появляется за себя гордость. А потом чувство важности, и позже глубокое разочарование. И человек теряет себя. Он помнит когда точно это случилось, и как стёрлись границы между ним настоящим и обликом человека, которым он стал. Чувствовал радость, познавал и не один раз что такое привязанность, ощущал всё то же что и остальные, но закрыл в себе, не желая остальным позволить узнать его ближе. А теперь он отступился. Шунтаро Чишия не любит серьёзных людей, не любит тех кто слишком дурак, себе подобных тоже. Устал от несправедливости. И кажется, он потерял что-то важное. Поднимаясь по ступенькам, которые ведут на крышу, ему внезапно стало смешно. Хаос, который был слышен отовсюду, его сильно веселил. Страха умереть не было, ведь парень был слишком уверен в себе, но застрели его кто-то сейчас по дороге — он бы особо не расстроился. Всё теряло смысл, эти карты, ситуация, Кацуко — будто внутри что-то переключилось случайно на другой режим. Вернутся за ней, означало проиграть себе. В бою, в котором он даже не пытался участвовать, специально уникая заявки на участие. И вот он, стоит перед дверью, четко слышит выстрелы и смех Нираги. Кацуко сидела в том же помещении, размышляю над тем, стоит ли ей дожидаться тут его. Чишия обещал — даже звучит смешно. Девушка полезла за рюкзаком, внутри всё так же лежали брошюры, которые сейчас не имели никого смысла, но отвлечь себя как-то нужно. На камерах и так ничего не видно, а быть полезной нужно хоть как-то. Выкинув с десятка листов в мусорку, Дарэ каждый раз тяжело вздыхала. Смысла нет ни в чём. Осталось только надеяться, что вся эта игра скоро закончится, и она выйдет через эти двери, больше ни разу не вспомнив о Пляже. Конечно, сидеть сейчас в покоях Шляпника и пить одно из его любимых виски было бы лучше. Будь он, не разрешил бы такого хаоса, не позволил бы выстрелить ни в кого. Будь он. В руках листик со станцией «Минато-Аояма», которая полностью идентична рисунку. Она оказалась права. Если бы не эти чёртовы лазеры, девушка сейчас же бы побежала на то самое место, проткнутое ручкой. Выстрелы за дверью прекратились, и нарушив условия сделки, она решила выйти. Он пойдёт туда только с ними, и сейчас, их поиски превыше всего. Застрелят по пути —значит такова её судьба. — Кацуко. — Анн шла на встречу ей. — Если твой вопрос будет состоять в том, не ведьма ли я, то отвечу нет. — Увидев в руках девушки канцелярию, Дарэ сделала шаг назад. — Что ты делаешь? — Собираюсь снять отпечатки. Можешь пойти со мной, если хочешь. — Откажусь. Ты была что-то вроде детектива раньше, или как? — Девушки старались максимально прислушиваться к звукам вокруг, пока шли к фойе. — Почти, судмедэксперт. Делала я это не часто, иногда просилась на практику. Но принцип знаю отлично. Ты куда собиралась идти? — За Куиной и Чишией. Мы немного разделились с начала игры. — Куина с Ласт Боссом. Мы встретили его по пути, и она решила задержать его, пока я завершу игру по-правильному. Так что, если у тебя нет огнестрела или любого другого оружия, тебе лучше не идти её искать. — Анн была благодарна ей. Хоть и не была уверенна в её победе, против боевика с катаной. — Я найду Чишию, и мы поможем ей. Закончи этот хаос, Анн. Куда идти, не было никаких идей. Единственное место, где она видела его чаще своей комнаты — крыша, но идти к другому корпусу было опасно. На первом этаже и на улице было слишком много тел. Ковры, стены, мебель и даже люстры были в крови. По ступенькам засохшим водопадом была все та же бордовая жидкость. Будто тут никогда не было порядка. Вчерашний вечер сильно отличался от нынешнего, и Дарэ стало противно, что она наивно предпологала на начале игры, что всё решиться мирным путем. Курорт был больше похож на скотобойню, где бассейн наполняют кровью жертв. Два или больше боевика стояло у края, наблюдая за всем, что они наделали, и видимо им вообще не было дела до Дарэ, которая сзади них кралась к главному корпусу. Лишь урывками слыша слова «мы зашли слишком далеко». Солдаты будут стрелять в людей, потому что они солдаты. Либо они сделают это, либо это сделают с ними — и даже если это звучит как оправдание, Кацуко было противно. С таким количеством оружия они могли пойти против своей власти, остановив все это безумие лишь тремя смертями. Но им было сначала весело. Глупцы. Поднимаясь по ступенькам, в голову было всё больше шума, даже если его там не окажется, на крыше будет безопаснее всего. Но Чишия сидел на корточках, что-то подбирая с пола. Молча подойдя к нему, она помогла ему собрать все карты. Шунтаро не был удивлен, что она тут, даже не разочаровался, что она не решила дожидаться его там же. — Я даже спрашивать не буду, что тут случилось. Ты в порядке? — В абсолютном. Ты беспокоишься за меня? — Шунтаро не вставал, ему нравилось находиться внизу с ней так близко. Когда она сровнялась с ним в один рост, было лучше видно эмоции. — Конечно, зачем мне уходить самой, если карты у тебя. — Вот оно как. — А что ты хотел услышать? — Она уселась на пол перед ним, на колени, будто обнажая перед ним всю себя. Теперь было привычнее — он снова был выше. Шунтаро хотел ответить, но не знал что. Говорить правду — что он хочет, чтобы она сказала что он ей нужен, не только ради выживания. Или чтобы та сказала ему что она уйдёт от него, как только они переступят порог. Будь что другое, лишь бы не врала. Но он молчал. — Мне казалось всё наоборот, Чишия, я думала тебе ни к чёрту разговоры со мной. Так что скажи честно, что ты хочешь услышать, раз уж ты сам первый начал. — Ты права. Я не хотел говорить. — Но? — Но теперь может и не быть шанса узнать. И мне стало интересно. — Зачем я тогда пришла к тебе? Я всё получила что и хотела. И да, хотелось бы большего, но не с тем человеком, который кинет меня в огонь, чтобы спастись. Я чувствую к тебе не только физическое влечение, и ты думаю тоже, и даже не пытайся это отрицать. Но мы не там, где мы утром проснемся и пойдём пить кофе, а потом на вечер я приготовлю тебе ужин, и мы будем счастливы. — Я люблю кимчи. — Что? — Кацуко было не смешно, парень же напротив, сидел с улыбкой на лице. Кажеться Шунтаро Чишия окончательно сошел с ума. — Я обычно плотно обедаю, по этому на ужин я не всегда люблю много есть, но от кимчи пока ни разу не отказывался, особенно с лапшой. И я пью кофе без сахара, потому что у меня показатели довольно-таки высокие. Возле моего дома была хорошая кафешка, меня там даже уже знали, я мог много раз за день зайти. И мы бы часто ходили в парк, и ещё ты много куришь, по этому я бы водил тебя туда, где это запрещено. — Что ты блять несёшь? — Наворачивались внезапно слёзы, и внутри сжимались легкие. Он издевается, ломает её, глумиться. — Заткнись Чишия, мы говорили не об этом. — Вот видишь. Зачем мы действуем и общаемся, если я не могу дать тебе ничего. А ты взамен предлагаешь свою любовь? Я просто хочу тебе сказать, что да, ты права. Но я не могу этому всему позволить сейчас ставить крест на мне и моих идеалах. Я дальше буду играть сам, сам буду вытягивать себя же дерьма. И так же сам буду идти на риски. Я не вписываю тебя в свою историю, Кацуко. Давай выберемся, и познакомимся заново. — Помнишь, ты обещал забрать меня с собой. Это всё что я прошу. Вытящи меня отсюда. Девушка встала, нужно было уйти с крыши немедленно, найти Куину, и валить прочь как только игра закончится. По шагам сзади она поняла, что парень шёл за ней. Вот и поговорили. В фойе стало тихо, они только что поднялись на второй этаж, где обычно Шляпник объявлял о начале игры, и теперь эта площадка идеально подходила для наблюдения. Арису весь избитый доказывал Агуни что он разгадал кто ведьма, и что знает что они с Такеру были друзьями, и это выглядело со стороны очень жалко. Тот будто специально шёл к нему ближе, чтобы тот ударил его ещё десятки раз. — Они либо сейчас закончат игру, либо все тут умрут. Я только заметила что на таймере осталось десять минут. — Так ты со мной общаешься дальше? — Чишия развернулся к ней, полностью оставив сцену внизу без своего наблюдения. — А я разве говорила что больше не буду? Я не глупая, и я не надеялась на исход, в котором вечером мы будем ложиться с тобой на одну картонку. — А я уже подумал что тебя это сильно задело. — Тебе то всё равно нет до этого дела, так что, просто представим что ты забрал меня с комнаты наблюдения только что. Кацуко дальше смотрела на него, даже после того как он отвернулся. Стало легче, и определенно понятнее. Шунтаро до последнего будет нести свой образ, будет одиночкой и даже не впустит никого в свою будку. Сам себя посадил на цепи и выкинул ключ. Но теперь он иногда позволяет Дарэ заглядывать к себе. Внизу ситуация не меняется, и Шунтаро взяв Кацуко за руки, уводит её со второго этажа. Та идёт за ним молча. Видимо, не хотел смотреть на то, как глупцы вместо решения проблемы дальше топят себя в разговорах. Чишию не интересовала ничья предыстория, было неважно кто всё-таки там выжил, и тем более зачем Арису лезет в душу Агуни. Полагать свою жизнь на них, глупо, но у него выбора нет. Игры в сердца не его тема, далёк от понимания этого жанра. Предательство ему знакомо, и жертв он не боялся, но тут помочь он не может. Правил не понимал, как найти среди сотен людей кому помешала одна невинная девушка он тоже не знал, а значит оставалось решить это проблему тем, кто в этих играх знался хорошо. Как например Арису, или Мира, которую видно не было с самого начала игры. Тащит девушку за собой, заходит в первый же попавший номер, закрывает двери и молча продолжает тащить её к кровати. — Ты решил поспать? — Кацуко не хотела понимать его, действия и мысли в голове, в эти минуты. Тем более не хотела придумывать в голове сцены, которые не помогут ей ничего, лишь наведут тремор. Но голос с телефона напоминает что осталось пять минут, и Чишия тянет её к себе. Шунтаро отдаёт свои последние минуты ей. Целует словно они сейчас умрут. И это последняя нитка, за которую он может ухватиться. Она не касается его, как и в первый раз. До последнего будет уважать его ненависть к чужим прикосновения. А ему же, уже плевать. Берёт её руку и тянет к своему лицу. Позволяет ей изучать его шею, даёт волю на то, чтобы та засунула руки под кофту, даже если её пальци сейчас такие же холодные как у него. Осталось три минуты. — Ты же говорил что всё это чушь. Чишия держит её лицо всё ещё в своих ладонях, касается своим лбом её. Почему именно в этот момент ему стало так сильно плевать на всё вокруг? Он должен был находить решение, искать выход с игры, быть там внизу с остальными. Хоть и ненавидел игры с сердцами. Но прямо тут, сейчас, в совершенно другой игре, она играла в эту игру с его сердцем. И он это позволял. Но только сейчас. — Меня ничего не сдерживает, таймер скоро подойдёт к концу, и если эти кретины внизу ничего до сих пор не придумали, то нам с тобой осталось всего-то ничего. Я готов говорить тебе и не один раз, что между нами ничего нет. Но вдруг это действительно всё — мне нечего терять. — А если игра всё-таки будет пройдена. Не смей мне говорить забыть об этом. — Как мы выберемся с этого мира, припомнишь мне, а до тех пор, просто молчи. — Договорились. — Кацуко впервые тянется к нему первой, не боясь касаться. Если это и в правду последнее что она испытает в своей жизни, то даже к лучшему, что она пошла к нему наверх говорить. Таймер останавливается, и за окном лишь слышны возгласы, они всё-таки что-то сделали. Чишия опускает голову, не прекращая улыбаться, чёртов Арису. До сих пор не забрал руки с её лица, чувствует под ними жар, и понимает что ей так же обидно внутри, как и ему. Но игра закончена, а значит, им пора уходить с Пляжа и начинать новый путь. «Поздравляем»