Прими меня любым

   Если выглянуть на улицу в этот вечерний час, то казалось, что фонари не горели, а сгорали до тла, блестела Луна в отражении Мойки с ее дрожащими потоками. В Юсуповском дворце были зажжены все лампы и люстры, на первом этаже шумел граммофон с неразборчивой музыкой, напоминающей стоны умирающего. У дверей стояли доверенные лица стражей порядка, проезжающие мимо лошади тормозили и били копытами, отказываясь двигаться дальше, они боялись, что на них посыпется стекло. На стуки в дубовую дверь никто не отзывался.    — Вызывайте Потапова, пусть подключает крайние меры, ну невозможно же! Князь совсем слетел с катушек! — возмущался молодой человек в касторовой шляпе набекрень, — Мне с утра в управление, а здесь какой-то бедлам!    — Лев Иванович, успокойтесь, сейчас все будет. — нерасторопный мужчина с усами на французский манер, подбадривал своего коллегу.    — Какое же тут спокойствие, Иван Францевич! — отозвался Лев Иванович и поправил свою черную шляпу.    Вдруг, на удивление всех, дверь отворилась. На пороге появилась девушка, совсем юная, с веснушками и большими сережками. Она сделала книксен и, сложив руки на груди, ждала справедливых претензий.    — А где Феликс Феликсович, можно узнать? — осторожно спросил Лев Иванович, оглядывая своих сопровождающих. Он видел, что девушка тоже не особо довольна происходящим.    — Где? — недовольно переспросила барышня, — Ну, как минимум, в хорошем настроении, спасибо, что не в запое.    — Даш! — раздалось с другого конца коридора, ведущего к выходу, неровным голосом.    Обернувшись, все увидели князя. В руках он держал коллекционную мачету, привезенную им из путешествия по Франции. Он оглядывал ее с подозрительной улыбкой.    — Не дам! — парировала без удовольствия Дарья, оглядывая картину, — Феликс, положи на место, ты не в себе!    — Ты мне еще не жена, чтобы указывать! — сказал Феликс и изогнулся в три погибели, обращаясь к пришедшим, — Каких важных господ к нам занесло!    Недовольные аристократы стояли в ступоре, а Юсупов быстро забыл про них, ухватился получше за мачету и ушел в глубину дворца. Дарья нервно вздохнула и, повернувшись к пришедшим, пригласила их в дом.    — А Вы кто, простите за наглость? — спросил Иван Францевич, складывая руки за спиной.    — Дарья Евгеньевна Роговицина, невеста Феликса Феликсовича. — с некой грустью сказала она.    — Подождите, Вы дочь Евгения Роговицина, того, что из личного совета губернатора? — догадался Иван Францевич, Дарья с нежной улыбкой кивнула.    Одета девушка была хорошо, чем подчеркивала свое происхождение, на ней был легкий сарафан из синей дорогой парчи, и сверху платок, с вышитыми гладью цветами. О женитьбе князя Юсупова почти никто не знал, но известно было, что невесту он решился избирать себе самостоятельно. Выбрал же дочь давнего приятеля семьи и довольно знатного дворянина. Но не по приданому он судил, а по тому, что влюбился без ума.    — Дарья Евгеньевна, Вы же можете повлиять на будущего мужа, чтобы он успокоился, или хотя бы был потише? — умолял Лев Иванович, тряся руками, — У меня завтра встреча в управлении, я коллежский асессор, работаю...    — Лев Иванович, все в курсе. — перебил его Иван Францевич, хлопнув приятеля по плечу.    Во главе с Дарьей, все прошли в гостиную, в которой вилась богатая лестница, но в комнате творилось черт знает что.    — Когда Феликсу что-то ударяет в голову, потом его остановить ну очень сложно. — сказала Дарья, попробовала включить лампу, но девушка заметила, что лампочка из нее была выкручена, — Феликс!!    Как только она закричала, на лестнице показался князь. Он удивленно глядел на невесту как ни в чем не бывало.    — Где лампочка? — процедила Роговицина, грозно глядя на Феликса.    — Там где и должна быть. — беззаботно улыбнулся князь, выгибая плечо, он вскинул руки и начал что-то показывать, — Она же похожа на яблоко...    Пришедшие опасливо переглянулись, а Дарья, слегка нагнув голову, удивленным шепотом, сказала: — Только не говори, что ты ее съел...    — Ну я что, по-твоему, совсем дурак? — возмутился Феликс, раскинув руки, — Я отправился её к её же... собратьям.    Подумав несколько секунд, девушка еще раз заглянула в лампу, потрогала пальцем измазанную копотью внутреннюю сторону шляпки и, снова посмотрев на жениха, спросила, словно говоря с неуправляемым ребенком, — То есть ты закинул закоптелую, пыльную лампочку к чистым яблокам?    Феликс широко улыбнулся и в полном спокойствии поднялся вверх по лестнице. К слову, мачеты в его руках уже не было.    Ошарашенные гости глядели на Дарью, и боялись даже вздохнуть.    — Никогда не думал, чтобы руководитель Священной дружины так вел себя. Это пугает. — подметил Лев Иванович, снимая шляпу.    — В том-то и дело! — воскликнула Дарья, вздыхая, — Что его безудержное веселье началось после фееричного назначения! Хотите, расскажу? ***    Дарья стояла перед мольбертом, с палитрой в руках, когда в комнату вошел ее ненаглядный жених. Увидев, что невеста занята работой, и зная, что в такие моменты ее лучше не трогать, Юсупов подошел к столу и завел разговор оттуда. Его душа пела и плясала, это было написано на его лбу.    — Как заседание, что нового? — спросила Дарья и провела тонкой кисточкой несколько кривых веточек сирени, но, поняв, что те были лишними, возмутилась и положила палитру на столик.    — Можешь радоваться! — сказал счастливый Феликс, подошел к невесте, взял ее за плечи, нагнулся и прошептал: — Меня выбрали главой Священной дружины!    Дарья улыбнулась, закивала в знак одобрения. Князь поцеловал девушку в щеку и отошел к шкафу. Он стал рыскать по полкам, ошалело ища что-то.    — Ветер там стих? — поинтересовалась девушка, заправляя волосы.    — Нет, там дождь — роман, — шутливо отозвался князь и тут же переключился, — Любимая, ты не видела мой флакон? — спросил Феликс, показывая пальцами размер бутылька не больше восьми сантиметров.    — Я понятия не имею куда ты кровь свою разбрасываешь. — сказала Дарья, села за стол и схватилась за бокал, — Я ее сегодня чуть не перепутала со своим вином.    Юсупов усмехнулся, нашел флакончик и довольный решил начать свое празднование с бокала свежей крови. Дарья смотрела на сущность будущего мужа с некоторым недоверием, сама она вампиром не была, как и мать.    — Почему ты так критична к мысли о долгой жизни без томительной старости? — спросил Феликс и поднес к губам облитый кровью бокал.    Дарья тут же замотала головой, жмурясь. Потряся пальцем, она отрезала: — Ты прекрасно знаешь, я не хочу.    Глубоко набрав воздух в легкие, Феликс нагнулся к невесте, поцеловал её в щеку и уткнулся носом в её волосы.    — Ты же не вечная, а как я буду без своей любимой Даши? — задумался вслух князь, сев рядом и взяв Дарью за руку, — Я же люблю тебя.    Повернувшись к жениху, девушка улыбнулась, поцеловала его в губы и тут же закашлялась. Вытерев рот рукой, она воскликнула: — Феликс, кровь! Боже мой!    Юсупов рассеянно усмехнулся, подал Дарье салфетку и, оставив бокал на столе рядом с вином невесты, приобнял её за плечи.    — Не бойся, человек был абсолютно здоров. — попытался успокоить невесту князь, но будущая княгиня снова заволновалась.    — Был?! — возмутилась Дарья, оглядываясь на Феликса и продолжая тереть губы салфеткой, — Поэтому я и не хочу ведать о том, где ты кровь прячешь. Употребляй что хочешь, только не дави на меня!    Феликс улыбнулся, поцеловал Дарью в щеку и не глядя ухватился за бокал, в его руках оказалось вино, которое он не побрезговал принять. ***    — То есть князя унесло с одного бокала вина? — уточнил Иван Францевич, хлопая глазами.    — Вопрос в том, какое это было вино. Неподготовленный человек обычно так и реагирует. Это вино, которое делает мой отец в своем загородном поместье, и крепость у него достаточно высокая, и много других факторов, например, повышение активности из-за того, что какой-то процент настаивается на кофейных зернах. Я-то знакома с забавой отца давно, и привычна, люблю побаловать себя таким образом, а с Феликсом вот что получается...    Все проследили глазами за свалившимся с лестницы грамофоном. Механизм развалился, труба издала звук человека, сдавленного меж двумя стенами, к ногам Дарьи прикатилась лишь одинокая игла. Девушке оставалось лишь вздыхать.    — Это не первый случай, такое было два месяца назад, тогда он впервые перепутал свой бокал с моим, обещал впредь обходить "дьявольское изобретение" моего отца за версту, но сегодня не получилось. — сказала Дарья, оборачиваясь к гостям, — Вы не волнуйтесь, это скоро прекратится, слышите, намного тише стало.    — Князь невыносим! — воскликнул совсем рассерженный сложившимся положением Лев Иванович.    — Феликс нормальный, просто иногда возникают трудности. — улыбнулась Дарья и заметила жениха на парапете второго этажа, — Феликс!! Слазь оттуда!    Спустив ноги вниз и усевшись на ограждении, князь смотрел на всех с немыслимой легкостью. В ответ на него смотрел осуждающий взгляд аристократов и злой взор невесты.    — Даш, я же знаю, что ты меня все равно любишь. — сказал Юсупов, встряхивая на голове кудри и улыбаясь.    Феликс не мог сидеть на одном месте, поэтому он тут же слез и убежал вглубь второго этажа. Дарья посмотрела на гостей, в их глазах уже было сожаление к будущей княгине. Она усмехнулась и прокомментировала: — Знал бы, насколько он прав.    Пришедшим было страшно порядком находиться так долго в доме, поэтому они заспешили на выход. Дарья заверила их, что скорее всего князь уже практически заснул, и гости ушли. Роговицина прислонилась к двери, протерла рукой лоб и стащила с плеч платок. К ней подошла её горничная в белом чепце, Дарья погладила девушку по голове и спросила не учудил ли жених ещё чего-нибудь.    — Феликс Феликсович зашел пять минут назад в спальню и больше не выходил, там тихо. — сказала негромко горничная. Дарья отправила её спать, а сама пошла к Юсупову.    Было слышно как прислуга подбирает осколки побитой вазы, в тишине скрежет стекла оказался даже приятен. После оглушающего веселья князя любой звук в свободном умиротворении казался раем. Дарья, идя по коридору дворца, отдыхала.    Войдя в спальню, она застала Феликса. Он лежал на кровати, поджав ноги, но не спал. Откликнувшись на скрип двери, князь приподнял голову и, увидев невесту, лег обратно.    — Силы кончились? — спросила Дарья, усмехаясь, подошла к кровати и погладила Феликса по волосам.    — Хочу спать. — ответил сонно Юсупов, вытягивая шею, перевернулся на спину и сложил руки на груди, глядя в потолок, и вдруг заговорил: — Мы ведь познакомились в Новой Голландии, на выставке.    Дарья улыбнулась, вместе с женихом прокручивая эти воспоминания в памяти.    — Твоя матушка разговорилась с моей, а ты все сторонилась, покуда я не стал рассказывать тебе о французском классицизме. — говорил Феликс и взглянул на девушку, провел рукой по её бархатной щеке, — А ты как розочка краснела почему-то.    — Ты пытался приобнять меня, потому и стеснялась. — ответила Роговицина, села рядом и положила ладонь на грудь князя.    — А когда в конце ты согласилась поехать вместе с родителями к нам в субботу, я чуть не сошел с ума от счастья. — Феликс неотрывно глядел на Дарью, и его вечно безобразно холодный взгляд только в этот момент преображался. Он становился теплым, а лицо охватывала нежная улыбка. Рядом с Дарьей Феликс был совсем другим.    — А через месяц ты заявил, что хочешь жениться на мне. — сказала девушка, пока князь с искренной верностью целовал её белую ручку. Её щеки вновь заливались румянцем.    — И ты до сих пор уворачиваешься от ответа, не давая начать подготовку к свадьбе. Твои родители согласны, в чем проблема? — вдруг Феликс стал не на шутку серьёзным, будто пелена алкогольного опьянения тут же спала с него.    Дарья поджала губы, отвела взгляд в сторону и сказала: — Ты ведь не делал мне предложение напрямую.   Тут же князь поднялся и, оглядывая профиль девушки, сказал: — Хорошо. Ты согласна стать княгиней Юсуповой и быть со мной до конца наших дней?    Дарья поправила его: — Моих дней.    — Наших. — резюмировал Юсупов, проводя ладонью по шее и плечу девушки, — Не молчи, умоляю. Ты назвалась моей невестой при недовольных гостях, значит ты согласна?    Подняв голову, Роговицина, немного погодя, кивнула. Она знала безграничность любви Феликса, но знала и его самого, поэтому сказала: — Я люблю тебя таким, какой ты есть, со всеми твоими странностями, я принимаю тебя вампиром, так и ты прими меня человеком.    Князь кивнул и, отведя пальцами тонкий локон, поцеловал невесту в губы. Ради нее он был готов прятать свои клыки, был готов на все, чтобы эта роза цвела в его объятиях, и с ним, только с ним. Его любовь была безгранична.    Свадьба была сыграна третьего ноября 1916 года, и о ней знал весь Петербург.