Неопределённость

      Всё вокруг навевало скуку: скучный урок, скучный учитель, скучные каракули на листах скучной тетради и, самое главное, скучный пейзаж за окном. Скарамучче совершенно не хотелось сидеть здесь и сейчас, но и проблемы с данным предметом тоже не были нужны, поэтому оставалось лишь терпеть и ждать звонка. Взгляд вернулся в класс и пробежался по макушкам передних парт, заприметив одну из них практически перед самым носом учителя. Да, это был Каэдэхара Кадзуха, который… который что? Скарамучча не мог ответить на свой же вопрос. Очень красивый юноша с пышными волосами, которым брюнет даже завидовал, и красной прядкой, выбивающейся из общего образа «идеального» мальчика. Нет, Кадзуха совсем не идеальный, но об этом знает лишь он.       Наконец звучит настолько желанный звонок, и Скарамучча, забив на все предметы, оставшиеся на столе, быстрым шагом направляется к первой парте, а после кладёт ладони на стол. Несколько секунд сверлит взглядом парня перед собой, а затем хватает того за руку:       — Идём, — брюнет небрежно кивает в сторону двери, уводя за собой совершенно несопротивляющегося юношу.       Скарамучча пару раз оглядывается, чтобы удостовериться в том, что никто за ними не следует, а затем приводит Каэдэхару к какому-то из кабинетов и затаскивает внутрь, запирая за собой дверь. Кадзуха проходит в пустой класс и прислоняется к одной из парт, опираясь на неё.       — Что-то случилось? — негромко произносит блондин, смотря на своего одноклассника.       Но ответа никакого не следует: брюнет лишь подходит ближе и наклоняется, наваливаясь своим телом на чужое, а после тянется за поцелуем. И Кадзухе не нужно что-либо говорить. Вместо этого, он мягко обхватывает пальцами подбородок парня и, приобнимая одной рукой тонкую талию Скарамуччи, прикрывает глаза и вовлекает в мягкий и нежный поцелуй. Отчасти брюнету это даже нравится, но не настолько сильно, чтобы не смотреть на это. Из полуприкрытых век он продолжает наблюдать за партнёром, который даже не старается сделать какой-либо следующий шаг: он слишком мягок. Отчасти это даже отталкивает. Но и манит. Скарамучче нравится то, с какой нежностью к нему относится Каэдэхара, даже не требуя ничего взамен. Но всё хорошее рано или поздно кончается, поэтому брюнет отстраняется от чужих губ, да и не только от губ.       — Не хочешь попробовать что-то большее? Конечно же, он знал ответ, но всё-таки не может не спросить это, чтобы вновь увидеть мягкую улыбку на губах партнёра.       — Ты этого точно не хочешь, — Кадзуха встаёт на ноги и подходит ближе к однокласснику, но после лишь касается прохладными пальцами чужого загривка и ласково проводит ноготками практически до самых скул, заставляя мурашки пробежаться по телу, — и ты явно чем-то обеспокоен в последнее время. Так что давай просто вернёмся в класс, хорошо?       Нет, иногда Кадзуха действительно зануда, как самый настоящий «идеальный» мальчик. Скарамучча тихо фыркает и убирает от себя чужую ладонь, пусть лёгкий румянец и не скрывает, что ему очень даже понравилось это прикосновение.       — Я сам разберусь, что у меня, когда у меня и где у меня, окей? Каэдэхара лишь пожимает плечами и даже не спорит с ним.

***

      Всё повторяется: скучный урок, скучный учитель, каракули… Что там ещё может быть скучным? Скарамучча с большой неохотой вчитывается в столь ненавистную книжку, надеясь как можно скорее избавиться от скуки. Следующая перемена была обеденная, поэтому он понимал, что Кадзуха вновь уедет по своим домашним делам, оставив его одного. На самом деле, конечно же, не одного, но блондин и не знал об этом. Или, по крайней мере, не должен был знать.       Урок мучительно долго не хочет заканчиваться, но долгожданный звонок всё-таки вновь раздаётся — Скарамучча сразу же спешит к шкафчикам, чтобы закинуть туда книги до следующего урока. На дверце шкафчика красуется надпись «звезданутый», что даже раздражает, но вычислить виновника он уже явно не мог, потому что рядом никого не было, а написать подобное могли… брюнет даже не мог сосчитать всех по пальцам, потому что он успел многим перейти дорогу в этой школе. Зато у парня сразу появилась идея, к кому можно обратиться за помощью. Всё же закинув вещи, Скарамучча поплёлся вдоль коридоров до параллельного класса.       Открыв дверь, брюнет даже разозлился, потому что помещение уже оказалось совершенно пустым, однако он вздрогнул, едва услышал чей-то смешок.       — Не меня ищешь? — проговорил Хэйдзо, вдумчиво рассматривающий какие-то записи на стене.       Брюнет прикрыл дверь и выдохнул, явно испытав лёгкий испуг от неожиданного появления Сиканоина.       — Что делаешь? — проигнорировав чужой вопрос, Скарамучча задал свой, привалившись спиной к деревянной поверхности.       — Да так, тут вывесили несколько работ ребят из параллели. Стараюсь по содержанию угадать, кому они принадлежат.       — Лучше бы помог вычислить того, кто мне шкафчик изгадил, — презрительно фыркнул брюнет.       — И что там? — Хэйдзо перевёл взгляд на парня, прислонившись одной рукой к стене.       — «Звезданутый».       Вспомнив это слово, Скарамучча усмехнулся, потому что подобное даже забавляло. Но и раздражало не меньше.       — О, ну это просто! — Сиканоин щёлкнул пальцами, будто уже знал ответ.       Или, может, и правда знал? Брюнет с подозрением уставился на собеседника, а затем подошёл к нему вплотную, слегка приподнявшись на носках, чтобы точно не было никакой разницы в росте.       — Настолько просто, что уже знаешь ответ?       Хэйдзо улыбнулся. Да, уже по одному лицу было понятно, что всё он знает.       — Да. И я могу предоставить тебе эту информацию, но… — Хэйдзо наклонился к уху брюнета, обжигая кожу горячим дыханием, и прошептал, — что я получу взамен?       Ухмыльнувшись, тот немного отстранился, чтобы рассмотреть получше смущённое лицо Скарамуччи. А тому и не нужно больше намёков или уговоров: брюнет прижимается вновь всем телом, как и до этого к Кадзухе, а затем тянется к чужим губам. В этот раз он не торопится, прекрасно зная, что это уже не нежный поцелуй. Хэйдзо первый касается чужих губ и опускает руку чуть ниже талии, сжимая в лёгких объятиях и впиваясь в чужие губы более страстно, нежели Каэдэхара. И снова по телу пробегаются мурашки от приятного привкуса и возбуждающих ощущений, будоражащих практически каждую клетку сознания. Сиканоин действует весьма уверенно, совершенно не стесняясь собственных действий, однако это всё ещё отчасти не то. Не хватает нежности? Или чего-то другого? Скарамучча не знает. Он доволен поцелуем, но не до конца. Как и в прошлый раз. Отстранившись, брюнет слегка кусает чужую нижнюю губу.       — Ну так что?.. — рвано выдыхая, произносит парень и всё-таки отстраняется от собеседника.       Хэйдзо разочарованно вздыхает, но после только улыбается.       — Это Мона.       Скарамучча широко раскрывает глаза. Как же он сразу не догадался? Но Сиканоин практически сразу продолжил:       — Она тебя ненавидит, считает, что ты сильно зазнался, а ещё она очень любит астрологию, поэтому это вполне в её стиле.       Брюнет недовольно цыкает, а после вытирает губы. Неужели он обманул сам себя, лишь бы получить сегодняшний поцелуй?

***

      И вновь одно: скучный, скучный, скучные… Всё скучно. Может, всё-таки не скучно, а именно раздражающе: он не мог понять. Отпросившись в туалет, парень прошёл мимо одноклассника, лишь бросив на него беглый взгляд, а затем покинул душное помещение. Едва оказавшись за дверьми, ловкие тонкие пальцы подцепили из грудного кармана сигарету, а затем и лёгкую маленькую зажигалку. Да, неказистая, но зато своя и никто ещё не поймал за руку. Поднявшись по пожарной лестнице, парень с лёгкостью снял поржавевший замок и беспрепятственно выбрался на крышу. Подойдя к парапету, Скарамучча налёг туловищем сверху, так как рост позволял занять столь удобное положение. Посмотрев вниз, он понял, что никакая высота его вовсе не пугает. Ничто не пугает. Возможно, что даже не пугает смерть. Брюнет нахмурился и тут же поджёг сигарету, а затем обхватил губами её основание и сделал первый долгожданный вдох, наполняя лёгкие едким дымом и вытесняя все мысли и переживания, которые заставляли чувствовать неприятную тошноту. Следующий вдох — но парень давится, а сердце пропускает сильный удар, заставляя руки дрогнуть. На плечо легла чья-то большая и тёплая ладонь.       — Снова прогуливаешь, Скар? — голос звучит как-то по-весёлому, словно совершенно не осуждает собеседника.       — Чья бы корова мычала, — брюнет, наконец, приходит в себя и восстанавливает дыхание, пару раз прокашлявшись.       — Как грубо, — наигранно произносит Аякс и садится на парапет чуть левее Скарамуччи, отбирая его сигарету, — я, вообще-то, занятия не прогуливаю, — и рыжий парень делает затяжку.       Дразнится.       — Зато все знают, что ты дерёшься по любому поводу, — усмехается брюнет, подпирая рукой голову.       — Вовсе нет! Я сражаюсь, если мне для этого дают действительно важный повод.       Скарамучча подсаживается ближе и старается схватить сигарету, но тут же оказывается в ловушке чужих рук, а после и в опасной близости от чужого лица. Аякс ухмыляется и выпускает дым, заставляя брюнета недовольно поморщиться.       — У вас нет занятия? — парень отмахивается свободной ладонью и всё-таки вырывает руку из чужой хватки.       — Ага, препод заболел, а замену найти не успели, так что сейчас полностью свободен. Составить компанию грустному мальчику на крыше школы?       Скарамучча снова фыркает. Но совершенно не сопротивляется: ни чужим прикосновениям, ни притягивающим к тёплому телу рукам, ни бессмысленным историям Аякса. Тем более большую часть таких историй составляли рассказы о младшем брате, что было отчасти даже мило. Но мозг совершенно отказывался воспринимать хоть что-то, поэтому голова была забита совершенно другими мыслями, никак не связанными с нынешним окружением. Брюнет настолько выпал из реальности, что палец, ткнувший того прямо в щёку, словно пробудил ото сна. Парень перевёл взгляд на собеседника, но тот уже просто наклонился ближе и, не спрашивая разрешения, с силой прикусил нижнюю губу брюнета, заставляя полностью вернуться с небес на землю и даже приоткрыть рот. Аякс также без спроса зарывается в чужих волосах, сжимая их, отчего тело пробивает мелкая дрожь, а глаза закрываются сами собой. Скарамучча подставляется и позволяет кусать себя и причинять небольшую, но очень приятную боль. Это ему тоже нравилось. Пусть этот поцелуй был более беспорядочным, губы практически не касались друг друга, а после укусов оставался небольшой неприятный привкус — всё заводило брюнета. Но всё закончилось, едва в здании прозвучал звонок, говорящий об окончании занятия.       — Ещё увидимся, мелочь!       Аякс ворошит чужие волосы и ловит вдогонку недовольный рык, однако не получает ничего в ответ, потому что быстро скрывается за дверью, оставляя парня одного.

***

      Занятия заканчиваются очень даже быстро, однако Скарамучча продолжает витать в облаках, бесцельно уставившись в страницы книги. Преподавателю, как и одноклассникам, всё равно на это, поэтому все быстро покидают помещение, чтобы поскорее вернуться домой или отправиться куда-то по своим делам. Мысли брюнета прерывает только тихий стук по обложке учебника, заставляющий оторваться от букв, в которые парень даже не вчитывался, и поднять взгляд на нарушителя своеобразного «покоя». А им был не кто иной, как сам Кадзуха. Блондин с некоторым беспокойством смотрел на него, что даже слегка раздражало.       — Что? — Скарамучча всё-таки отложил книгу, но после сам устроился удобнее на парте, избегая зрительного контакта с неожиданным собеседником.       — Тебя явно что-то беспокоит в последнее время, но я всё никак не могу понять, что именно.       Голос, который, казалось бы, должен звучать взволнованно, на самом деле звучит совершенно спокойно, из-за чего и сам брюнет успокоился. Он не был уверен в том, мог ли поделиться своим грязным секретом с одним из тех, кого обманывал уже практически месяц, но Каэдэхара всегда располагал к себе даже самых неразговорчивых ребят.       — Я запутался, — однако признаваться сразу парень точно не хотел.       Блондин лишь вздохнул и, придвинув соседний стул, сел ближе к брюнету.       — Это из-за нас?       Скарамучча широко раскрыл глаза и всё-таки посмотрел на собеседника. Он сразу стал прокручивать в голове кучу вариантов того, о чём сейчас шла речь: тема резко сменилась, Каэдэхара знал что-то или это и вовсе был плод воображения заснувшего старшеклассника?       — Из-за кого?       — Меня, Хэйдзо и Аякса, — таким же спокойным тоном, как и до этого, произнёс блондин.       Хотелось рвать и метать, но вместо этого брюнет постарался скрыть свои эмоции и лишь нахмурился, явно настраиваясь на неприятный разговор. Неужели это конец?       — Ну да, давай, — с презрением произнёс парень, всё-таки вновь выпрямившись и откинувшись на спинку стула, — скажи мне о том, какой я говнюк. И кто об этом ещё знает?       — Мы все знаем. Но я хотел сказать тебе кое-что другое…       Брюнет заинтересованно посмотрел на собеседника, хотя внутренне уже и не представлял, ждать ему сейчас чего-то плохого или нет. Да, перед ним всё ещё был «мистер спокойствие и невозмутимость» Каэдэхара, однако никто не может догадаться, на что он способен, когда зол. Кадзуха лишь повернулся лицом к брюнету и неожиданно начал говорить:       — Твоя мать бросила тебя, когда тебе было только двенадцать, — Скарамучча непонимающе посмотрел на одноклассника, не понимая, к чему тот ведёт, — ты переехал сюда из Японии, как и мы с Хэйдзо, поэтому изначально ты старался держаться ближе к нам и успел предложить нам обоим встречаться с тобой. Потом ты попал в плохую компанию и начал вести себя как «плохиш», но всё ещё продолжал общаться со мной и Хэйдзо. Потом Аякс поставил тебя на место, и ты нашёл в нём новый интерес. — Брюнет закатил глаза. — Тебе тяжело понять, чего ты хочешь. Ты не знаешь, как вести себя с нами, с другими людьми. Ты всегда старался выбрать сторону, но эту сторону выбирать совсем не нужно. Ты не должен быть хорошим или плохим, ты должен быть самим собой. Прислушайся к собственным чувствам, а после подумай и реши, чего ты желаешь на самом деле.       Чего-чего, а такого разговора парень точно не ожидал, поэтому не знал, что вообще можно ответить. Его не ругали, не били, на него не кричали, не злились — всё это казалось неестественным в данной ситуации и только сильнее заставляло задуматься над тем, что все знания оказались абсолютно бесполезными. Скарамучча не понимал ни свои чувства, ни чувства других людей.       — Но если ты прав, то что тогда делать? Как мне быть?       Раз уж Кадзуха решил строить из себя психолога, то почему бы тогда не поиграть в это до конца.       — Это ты должен решить сам. Можешь не торопиться, для нас это всё уже не секрет. Но знай… Какое бы решение ты не принял, я буду рядом и всегда поддержу. Каэдэхара добродушно улыбается парню, а затем тянется и мягко касается губами чужого виска, одновременно вгоняя парня и в краску, и в небольшой ступор. Да, только он так умеет, больше никто.       Казалось, будто всё разрушится в один миг и прямо на глазах, но в итоге этот разговор дал повод задуматься над тем, чего он действительно хотел. Возможно, он любит каждого из них по-своему?