рождённый мечтать.

       Вы когда-нибудь задумывались, что каждое действие, движение и даже слово несёт за собой скрытый мотив? Если это так, то вам должно быть интересно, почему люди примеряют на себя роль злодеев. Многие считают, что это обстоятельства жизни повлияли на их решение, что тяжелая судьба сломала их, выбрасывая из чистой души всё светлое и доброе, медленно вытаскивая наружу всю их темную сторону, дабы те добились собственной цели или выгоды.        Феликс Грэм де Ванили не был сломленным мальчишкой, он не шел по головам ради собственной выгоды и его судьбу нельзя было называть тяжелой. Он преследовал лишь одну цель, что давно стала некой мечтой — стать отдельной личностью, и если в далеком детстве ему нравилось быть одним целым с двоюродным братом Адрианом Агрестом, и разделять с ним не только горе и комнату, но и внешность, то в будущем именно эти факторы повлияли на его желанный переезд из Франции.        Видеть, как на каждой второй улице красовались стенды с лицом, что не принадлежало Феликсу, но являлось его точной копией, было неприятно. И дело было далеко не в зависти, что Адриан — популярная модель и, можно сказать, секс-символ многих фанаток, чьи комнаты были развешаны фотографии кумира, но проходя по улице и слыша чужое имя, с которым непосредственно обращались к Феликсу, было больно.        В детстве, маленькой забавой двух братьев, как и многих близнецов, было притворяться друг другом и тем самым разыгрывать родителей, и данная прихоть детей вызывало по итогу смех у каждого члена семьи, но позже, вечно слышать в свой адрес имя двоюродного брата стало невыносимо, и последняя капля его терпения испарилась, словно под палящим солнцем, когда Феликс Грэм де Ванили выслушивал нотации матери, что через раз называла собственного сына другим именем, а ведь он и не разыгрывал очередной спектакль, и от этого было больно.        Решение покинуть Францию в возрасте четырнадцати лет было принято с последующими мольбами, только бы не слышать из уст матери чужое имя.        Он никогда не желал становится плохим, но чувствуя себя в тени собственного брата, его желание стать отдельной от него, индивидуальной и независимой личностью, взяло вверх. Неужели он многого просил?        Ненависть к Адриану Агресту появилась внезапно, с подступившей раздражительностью от одного его голоса, но распрощаться с лицом ненавистника было невозможно даже в другой стране, ведь каждый раз его лицо преследовало Феликса в отражении зеркал. И, если уж с внешностью он не мог ничего поделать, кроме идеально зачесанных волос, то изменить собственный характер не составляло труда. Все те качества, которые люди видели и ценили в Адриана Агресте, Феликс Грэм де Ванили убивал в себе изо дня в день. Он должен обязан был стать умнее, хитрее, напористей, одним словом — лучше. Полная противоположность двоюродному брату, только бы приезжая в Париж на каникулы ему не пришлось видеть смятение в лицах близких людей, что не могли узнать в нём Феликса Грэм де Ванили.        Возвращаться в особняк семьи Агрестов не было желания, ведь подступающий комок к горлу доставлял затруднение в дыхании от одной мысли, что их вновь спутают, и разочарование в самом себе накроет Феликса словно белой волной, но отказать в приезде было запрещено, иными словами — выбора у него не было.        Перейдя порог некогда называемого дома на ватных ногах, Феликс слышал стук собственного сердца в ушах, а руки, что были сжаты в замок за спиной, перебирали пальцы, стараясь собраться с мыслями и надеяться, что его старания стать индивидуальной личностью не посыпятся крахом, в то время как лицо оставалось спокойным, с нотками безразличия и отстраненности.        — Рад вас видеть в столь прекрасный день, — поприветствовал прибывших гостей Габриэль Агрест, и хоть его слова были добры и вежливы, в то время голос был холоден и твёрд как никогда. Видеть дядю Габриэля в таком свете было, мягко говоря, непривычно, но это и радовало, ведь некогда присущая ему доброта и забота умерли вместе с его женой — Эмили Агрест.        — Здравствуй, Габи, — сказала Амелия Грэм де Ванили, что потянулась обнять мужчину за плечи, но замечая полное безразличие на его лице, руки женщины отпрянули, словно обжигаясь огня.        — Феликс, составь Адриану компанию в его комнате. Нам с Амелией есть о чём поговорить, наедине, — последнее слово Габриэль произнёс твердо, делая на нём яркий акцент.        Феликс был и сам рад не присутствовать, и тем более, не участвовать в разговоре двух людей, поэтому его блондинистая макушка молча кивнула, направляясь на второй этаж роскошного особняка, где каждый топот небольшого каблука на ботинке отдавался эхом в другом конце зала. Внутри было неуютно, настолько просторно и тихо, что в миг ощутившее одиночество застыло в груди, и некогда родной дом казался тюрьмой.        — Здравствуй, Адриан, — холодно сказал Феликс, открывая дверь в комнату двоюродного брата, и в тот же миг грустная гримаса улетучилась с его лица, заставляя от одного вида Феликса приподняться уголки губ, расплываясь в широкой улыбке. Руки Адриана заключили брата в крепкие объятия, не произнося при этом и лишнего вздоха.        — Я рад тебя видеть, — сказал Адриан, продолжая счастливо улыбаться. — Ты устал, или, может быть, голоден? — он искренне заботился, чем вызывал у Феликса приступ рвоты, ведь подобные нежности были присущи его брату, а он, в свою очередь, избавился от всех его похожих качеств.        — Все в порядке, — кратко ответил Феликс, и наконец оторвав руки Адриана от себя, прошелся медленным шагом по комнате, осматривая изменения, которых, на удивление, было через чур мало. — Тетушка Амелия собирается нас споить на этом ужине, ты в курсе?        — Н-нет, я, эм, никогда прежде не пил, — потирая затылок от неловкости слов, ответил Адриан. Румянец на его щеках заиграл яркими красками, вызывая усмешку, и, возможно, Феликс входил в крайности, желая полностью различаться с Адрианом, но от мысли, что учиться краснеть и не пить сегодняшним вечером не придется, он довольно улыбнулся. Роль хорошего, непьющего и скромного брата ему была не к лицу, но идеально подходила его близнецу.        — Это всего пара бокалов, а не...

***

       — ... целый литр, Адриан, приди уже в себя! — ругался Феликс, держа одной рукой пьяного в стельку брата, и несмотря на желание кинуть его тело в ноги Габриэля, дабы отец сам разбирался с выходками сына, Феликс упорно продолжал тащить Адриана на второй этаж, ведь проспаться ему было очень кстати.        — А если нападёт ик-кума? — икая через раз, спросил Адриан, начиная резко сопротивляться, в попытках самому дойти до спальни, словно произнесённая вслух мысль помогает парню трезветь и адекватно мыслить.        — Да, Адриан, подумай о ик-куме! — сказал Феликс, парадируя икоту, но в душе ругаясь трехэтажным матом, ведь жалкие попытки брата передвигать ногами самостоятельно закончились истоптанными ботинками Феликса. Он не знал, что за "ик-кума" и почему она так встревожила Адриана, но теория о том, что думая о ней блондин сможет прийти в себя, быстро разрушилась, ведь за то время, что Феликс упорно искал одеяло или плед в огромной комнате, Адриан уснул, а на его телефон пришло сообщение.        Будь Феликс хорошим братом, или, другими словами, будь он — Адрианом, то прошел бы мимо, и мысли взять телефон, дабы прочитать поступившее письмо, а то и хуже, прочитать все переписки, не закралась в блондинистую голову. Хорошо, что Феликс не хороший брат. 20:06 Маринетт Дюпен-Чен: Всё в порядке? Я позвонила написать, что забыла отдать тебе конспекты. 20:07Маринетт Дюпен-Чен: То есть, я хотела сказать, я решила написать, да, я не звонила тебе!

Адриан Агрест: Здравствуй, Маринетт.20:09 Адриан Агрест: Я могу подойти забрать конспекты? 20:09

20:09 Маринетт Дюпен-Чен: Я неподалеку от твоего дома, могу подойти сама :)        Феликс медленным шагом подошел к окну, и его взору тотчас попалась нервная девушка, что крутилась у ворот с папкой бумаг в подмышке, в то время как её внимание привлекал лишь экран телефона. Разглядеть черты лица на столь дальнем расстоянии было практически невозможно, но вот иссиня-темные волосы, что были схожи с цветом ночного неба, бросались в глаза, и, безусловно, являлись её отличительной чертой.

Адриан Агрест: Не ты ли уже стоишь у ворот? 20:11

20:12 Маринетт Дюпен-Чен: Да, ха-ха, я же говорила, что неподалеку.

Адриан Агрест: Сию секунду спущусь. 20:12 Адриан Агрест: Юная леди. ) 20:12

       Разум Феликса, что и без того был затуманен из-за выпитого алкоголя, кричал ему остановиться и самому прилечь отдохнуть, ведь данная выходка в его лице рано или поздно всплывет. Он знал, что забирает конспекты не потому что они понадобятся Адриану, это вовсе являлось одной из причин, почему Феликс не хотел спускаться к Маринетт Дюпен-Чен, но и ответить себе на вопрос: к чему тогда этот спектакль? — он не мог.        Пальцы Феликса закопались в идеально расчесанные волосы, стараясь вернуть их в обычное состояние, подобное прическе его брата, и через пару секунд, ворота перед ним распахнулись, открывая вид на юную Леди. Она волновалась, всего на секунду Феликсу даже удалось заметить, что её колени тряслись, словно в теплый летний вечер её тело чувствует минусовую температуру, подобную зимнему времени года.        — П-привет еще р-раз! — широко улыбаясь, сказала Маринетт, что выглядело хоть и жутковато, но не фальшиво, а скорее забавно. — Как прошел вечер? — почти пискнула она, перебираясь с ноги на ногу.        — Всё было замечательно, спасибо, что спросила, — ответил Феликс, натягивая нежную улыбку, а затем забирая из рук конспекты, уже собирался попрощаться, но юная Леди вновь заговорила.        — Я только вернулась со школьной экскурсии. Жаль, что ты не смог поехать с нами, — хихикнув, сказала Маринетт, и если минуту назад она выдавливала из себя предложения, пища или заикаясь, то сейчас её тон звучал уверенно и ровно.        — Да, но семейный ужин того стоит. Надеюсь, следующую экскурсию я не пропущу, — ответил Феликс, поднимая взгляд с конспектов на Маринетт.        — А что насчёт завтра? Ты придешь на выставку моей мамы? Она приготовила отличные... — Маринетт запнулась, прикладывая пальцы к подбородку, будто задумалась, — ... фарфоровые куколки! Тебе в прошлый раз так понравились её работы.        — Да, я постараюсь найти время между занятиями, — ответил Феликс, и если на первый взгляд он был занят, рассматривая принесённые конспекты, то в душе он горько смеялся, ведь подобного рода занятия чем-то подходили роль хорошего брата-близнеца, а от представления Адриана в кругу кукол, сдерживать смех становилось сложнее. Но сумев взять над воображением вверх, он наконец одарил взглядом Маринетт Дюпен-Чен.        Феликс смог разглядеть вблизи её очертания лица, и если её темные волосы с оттенком синевы походили на ночное небо, то глаза на чистое и дневное, заставляя тонуть в них как в самом глубоком океане. Неровная челка прикрывала лоб, и по-детски заплетённые хвостики поднимались от каждого её вздоха и любого другого легкого движения. Губы, на которых были заметны остатки прозрачного блеска, были сжаты в тонкую линию, а брови сошлись на переносице. Её смена настроения из-за слов Феликса слегка удивила, и лишь скрестив руки на груди, она приблизилась к его лицу, продолжая недовольно смотреть в зеленые глаза. Она искала в них подвох.        — Кто ты такой и куда ты дел Адриана Агреста? Ты акума? Двойник? Инопланетянин? Сумасшедший фанат? Отвечай! — тараторила Маринетт, яростно размахивая руками в сторону, но продолжения её допроса Феликс уже не слышал, находясь в ступоре.        — Тише-тише, юная Леди, — наконец ответил Грэм де Ванили, убирая руками волосы назад. Оправдываться не было смысла, ведь его узнали. — Меня зовут Феликс Грэм де Ванили, рад официальному знакомству, Маринетт.        Его манеры, мягко говоря, поразили девушку, а некогда привычная манера целовать тыльную часть ладони всегда была присуща Коту Нуару, и получать тот же жест от двойника её кумира было, мягко говоря, странно, но руку она не отдернула. Она просто не могла пошевелиться, находясь в немом шоке и не осознавая происходящего, ведь нелепая догадка что человек перед ней — не Адриан, была изначально лишь догадкой.        — Как ты догадалась? — вывел её из ступора Феликс, задав вопрос, на который Маринетт и сама не знала как ответить, в то время как язык связался в узел и не желал произносить и звука.        — Я, эм, не знаю? — ответ прозвучал неуверенно и больше походил на вопрос, от чего лицо Грэм де Ванили изобразило раздражение в перемешку с удивлением.        — Я выдал себя ложью про экскурсию, да? — сжимая пальцами переносицу, спросил Феликс, давая себе мысленно пощечину, ведь ранее с легкостью проигрывая спектакль, он смог одурачить даже родителей, но в достаточно важный момент, он так просто облажался.        — Да, я соврала насчет экскурсии и выставки кукол, но это была лишь проверка, — сказала Маринетт, и она искренне желала провалиться под землю или заставить Сасса отмотать время назад, лишь бы избежать неловкость, что давила на её хрупкое тело, даже если во всём мире произойдет катастрофа. — Просто.. вы разные.        Последняя фраза Маринетт отдавалась приятным эхом в глубине помутневшего сознания Феликса, и с каждом последующей секундой, его удивление достигало предела. То, что Грэм де Ванили мечтал услышать и ради чего проделал долгий путь, наконец сбылось, пока одна не менее абсурдная, но больная мысль не закралась в блондинистую голову. И знал бы он, почему она так неприятно прорезала грудную клетку.        — Видимо, ты просто слишком хорошо знаешь Адриана, — с тяжелым выдыхом сказал Феликс, желая скрыться в стенах особняка от собственных мыслей, и уж тем более, от вдруг испуганных и одновременно взволнованных небесных глаз. Она читала его как открытую книгу, даже когда его лицо оставалось безразличным, и в этих двух вещах он был уверен.        — Ты прав, я хорошо знаю Адриана, — сказала Маринетт, чувствуя, что эти слова ранили парня, и хоть она не знала причину, да и безэмоциональность на его лице говорила об обратном, она добавила, нервно посмеиваясь. — Я даже знаю его расписание на несколько лет вперед, но... — прежде чем продолжить, Маринетт старалась подобрать более подходящие слова, но, по итогу выпалила их на одном дыхании, боясь отказа, — ... я хочу узнать тебя!

***

       — Маринетт, зачем ты дала двойнику Адриана свой номер? — возмущалась Алья, что на протяжении всего дня уговорила подругу поговорить с ходячей причиной её резкого ухудшения речи, который имел белокурые локоны и вызывал табун бабочек внутри Маринетт.        Речь о признании в любви давно была закрыта, ведь новым достижением было произнести хоть несколько предложений не заикаясь, в радиусе пяти метров, где находился Адриан Агрест. И Алья потратила кучу нервов, заставив написать подругу два злощастных сообщения о конспектах, и вместо одной смазливой мордашки, её подругу встретила та же мордашка, но другая. Со всей данной историей, голова Альи Сезер жутко заболела, желая прекратить поток абсурдной информации и перейти к отдыху.        — Почему бы и нет? Он наверняка в Париже никого не знает, я помогу ему... освоится, — сказала Маринетт, словно скрывала правду от самой себя, и Алья это чувствовала, но из-за потерянных за день сил, она махнула рукой, сама желая закрыть тему.        — Завтра мы это обсудим, а сейчас, с вашими любовными делами, я требую отдыха, и даже не надейся завтра остаться без крайне подробного допроса! — Алья говорила со злостью в голосе, но уголки губ Маринетт приподнялись, и лицо сию секунду озарила улыбка. Алья Сезер хоть и страшно ругалась, но делала это достаточно забавно, особенно уставшей.        — До завтрашних двух тысяч вопросов! — крикнула ей в спину Маринетт на прощание.        — До завтрашних двух тысяч семьсот пятьдесят трех вопросов, и это ещё потому что я уставшая! — донёсся голос Альи за дверью, от чего вылетевшая Тикки звонко рассмеялась.        — Я надеюсь, ты понимаешь, зачем в самом деле дала Феликсу свой номер? — усаживаясь напротив Маринетт, спросила Тикки, откусывая небольшой кусочек любимого шоколадного печенья.        — Нет, Тикки, но он был так расстроен и выглядел...        — ... точь-в-точь как Адриан, — перебила её Тикки, стараясь акцентировать внимание именно на данной детали. — Или это предложение ты сделала лишь из жалости?        — Нет! — сказала Маринетт, отрицательно замотав головой. — Я не отрицаю, что мне жаль его, но я хочу... исполнить его желание.

***

       Феликс долгое время сидел склонившись над телефоном, где был открыт диалог с Маринетт, но так и не решался написать и строчки. Неизвестная девушка поразила его, осуществив его маленькую мечту, и сумев сильно задеть, вот только почему — Феликс Грэм де Ванили не знал, но сердце больно кололо, когда он вспоминал причину уверенности юной леди в том, что человек перед ней — не Адриан Агрест.        После мечты, которая заключалась в том, что бы в нём узнали Феликса, последовала следующая — что бы кто-то знал его так же хорошо, как Маринетт Дюпен-Чен знала его двоюродного брата.        Казалось, исполнение мечты не доставляло той радости и удовольствия, к тому же, за одной последовала другая, не менее простая, но более желанная. Напористость Маринетт, несмотря на милое заикание и неуклюжесть доставляли Феликсу удовольствие, а внутри полыхало желание увидеть лохматые детские хвостики вновь.        — И для этого стоит написать хоть пару слов, идиот, — ворчал себе под нос Грэм де Ванили, не замечая, как за окном уже светает. От одной мысли взять телефон в руки, у него сворачивались внутренности — он не желал казаться навязчивым и требующим внимания, особенно зная, какую цель он преследует теперь. Вечный страх за разочарование надолго засел в блондинистой голове, от чего парень упускал достаточно много возможностей в своей жизни, просто порой не говоря в нужный момент пары слов, которые считал слабостью.

Может, пора бы опустить свои страхи?

4:37 Феликс Грэм де Ванили: Здравствуй, юная леди.

4:37 Маринетт Дюпен-Чен: Привет! Как твои дела?        Ожидать столь быстрой реакции Феликс и не мог, но его страх быстро улетучился с той же скоростью, с которой синевласка ответила на сообщение.

4:38 Феликс Грэм де Ванили: Все прекрасно.

4:38 Феликс Грэм де Ванили: Почему юная леди еще не спит?

       — Маринетт, прошу тебя, не кричи, — сонно пробормотала Тикки, потирая красной лапкой слипшиеся глаза, — Ты всю ночь ждала от него сообщения?        — Да, и он спросил почему я не сплю, Тикки, что мне ответить!? 4:38 Маринетт Дюпен-Чен: Я шила всю ночь и даже не заметила, который сейчас час. 4:38 Маринетт Дюпен-Чен: А ты чего глаз не сомкнул?        — Действительно, юная леди, я всего лишь набирался храбрости написать тебе три слова!

4:38 Феликс Грэм де Ванили: Зачитался. Я книжный червь.

4:39 Маринетт Дюпен-Чен: Что за книга, которую ты читал с таким трепетом?

4:39 Феликс Грэм де Ванили: А что ты шила, раз за временем не уследила?

       — Тикки, он спрашивает что я шила! — вновь завопила Маринетт, от чего красная квами недовольно фыркнула.        — Ну скажи... 4:40 Маринетт Дюпен-Чен: Я шила костюмы для знакомой рок-группы.        — Твою ж мать, а что я тогда читал!?

4:42 Феликс Грэм де Ванили: Я читал учебник по математике.

       Осматривая комнату брата, Феликс старался найти в огромном стеллаже более интересные книги, чем сборники по решению задач или партитуру*. 4:43 Маринетт Дюпен-Чен: У тебя скоро контрольная? 4:43 Маринетт Дюпен-Чен: А где ты учишься? Ты будешь переводиться в нашу школу?

4:43 Феликс Грэм де Ванили: Я учусь в кембриджском университете. 4:43 Феликс Грэм де Ванили: И нет, переводиться не собираюсь.

4:44 Маринетт Дюпен-Чен: А жаль :( 4:45 Маринетт Дюпен-Чен: Ой, в плане, я хочу учиться с тобой, а не что бы тебя исключали!        — Тикки, эта катастрофа! Проснись и помоги мне, сейчас очень нужна твоя удача! Тикки! 4:45 Маринетт Дюпен-Чен: Я имела ввиду, что хочу узнать тебя лучше.        Если буквально секунду назад Феликс заливался искренним смехом, то последнее сообщение застыло небольшим комом в горле, не давая возможности с легкостью вздохнуть, не говоря уже о том, что бы поверить своим глазам.

4:46 Феликс Грэм де Ванили: Что ж, у тебя есть неделя, что бы узнать меня. 4:46 Феликс Грэм де Ванили: В конце недели сдашь экзамен, юная леди :)

4:47 Маринетт Дюпен-Чен: Что за экзамен?

4:47 Феликс Грэм де Ванили: Попробуешь отличить меня от брата — Адриана Агреста, куколка.