Невозможность прощения

      В день похорон Нориаки Какёина шёл промозглый сильный дождь. Урну с прахом погибшего парня уже поместили в могилу и закопали. У его каменного надгробия, срочно заказанным на средства фонда Спидвагона, под переносным тентом сидел монах белых одеждах и читал сутру. Людей было очень мало. Ближе всего к могиле стояли, прячась под чёрными зонтами, безутешно скорбящие о потере единственного ребёнка родители. И за ними на расстоянии пары метров стоял насквозь промокший вечно хмурый друг погибшего — Куджо Джотаро. Никто из них не подозревал о тайном присутствии на церемонии похорон ещё одного человека.       Это была девушка типичной японской внешности. В опухших от слёз тёмно-карих раскосых глазах застыла вина и скорбь. Обычно светлая кожа казалась неестественно белой, особенно оттеняясь длинными чёрными волосами, собранными в высокий хвост. Одета она была в школьную форму: белую рубашку с бантиком под горлом из тонкой красной ленты, тёмно-синий пиджак, чёрную юбку-клёш чуть выше колена, а на ногах чёрные лакированные ботинки на небольшом толстом каблуке. Из-за дождя ей пришлось накинуть прозрачный целлофановый плащ-дождевик. Девушка наблюдала за церемонией из грабового лесочка, росшего по периметру кладбища. Пряталась она в раскидистых кронах деревьев, не успевших полностью скинуть листву. Эта зима в Японии выдалась не привычно тёплой. Даже можно сказать аномальной.       Но, не смотря на комфортную температуру воздуха, девушку трясло как при ознобе. Она не подозревала, что её побег приведёт к такому печальному результату — смерти возлюбленного. Чувство вины съедало изнутри молодую японку уже второй день подряд. Именно столько времени прошло с момента, когда девушка узнала о смерти Какёина и обстоятельствах его гибели. Сначала в её голове крутилась лишь одна мысль: «Если б только я не покинула его…»       А затем девушку захлестнули воспоминания.       Вот она в Сингапуре скрывается от людей Дио и встречает группу мистера Джостара. Старик с радостью принимает её в команду, узнав о стенде японки «Aura». — Я Синдзю Миура, — представилась девушка и поклонилась, — пожалуйста, позаботьтесь обо мне! О целях пребывания с ними она никогда не скрывала. Она нуждалась в защите от ищеек Дио. И ей её предоставили, а Миура в свою очередь обязалась с помощью своей силы раскрыть способности стенда старого вампира и отыскать его слабости.       Японка очнулась, когда церемония окончилась, и люди начали разъезжаться по домам. Только после отъезда последнего автомобиля хрупкая девичья фигурка спустилась с дерева и отправилась к могиле, доставая из-под школьного тёмно-синего пиджака и дождевика букет белых хризантем и искусственную веточку цветущей сакуры, которую так любил погибший. Могильные вазы были уже заняты букетами от родителей и друга, поэтому девушка возложила свой скромный букет на один из выступов каменного надгробия, а сама опустилась рядом на колени, не обращая внимания на размокшую землю.       Парень в зелёной школьной форме с розовой причёской сразу привлёк вниманию Синдзю. Он был абсолютно спокоен, но в тоже время выглядел не слабым и довольно рассудительным. Его аура была оранжевого цвета, правда чуть замутнённая. Японка не ошиблась его внешним видом. Единственное, что её удивило это его замкнутость, которая отобразилась в ауре парня небольшим туманом. Но это вполне исправимо. Поймав взгляд Нориаки на себе, девушка дружелюбно улыбнулась и подмигнула. Парень нахмурился, словно не ожидал повышенного внимания к себе от симпатичной девушки. Уже через две недели молодые люди начали встречаться, сильно удивив своих сотоварищей.       Вынырнув из воспоминаний Синдзю расплакалась. Она же любила его, всё было хорошо. Но зачем же она начала эту игру? Почему она нарушила уговор и сбежала? Ответ прост — сиюминутный эмоциональный порыв. Её слабость и то чего не мог себе позволить Какёин.       Уже через неделю отношений в душе девушки зародился червячок сомнения. Всё идет прекрасно, но что-то всё-таки не так. Они сидели у костра, Нориаки обнимал её, а она желала дистанцироваться, но обижать возлюбленного не хотелось. — Ты восхитительна, — шептал парень, утыкаясь носом в её густую шевелюру. — Угу, — отвечает Синдзю и делает вид, что засыпает. А ещё через неделю Миура наконец понимает. Ей не хватает эмоций от Нориаки. Замечания в адрес возлюбленного бессознательно вырываются из девушки. Вскоре она начинает засыпать парня придирками и претензиями, которые со стороны казались сущими пустяками. На провокации своей любимой он не подаётся, сохраняет спокойствие, хоть и приходит в недоумение от происходящего. — Ты скучный, — в конце концов, выдает девушка и уходит в ближайшее кафе одна. Какёин хватается за голову, не понимая, где он провинился. Что он сделал не так? А вечером японку его товарищи видят в компании молодого парня-европейца. В отель она вернётся раним утром, чтобы передать записку для команды. «Не обижайся, Какёин, но я покидаю тебя и группу. Дело в том, что я нуждаюсь в сильных эмоциях от партнёра, которые от тебя мне не получить. Ни в коем случае не вини себя. Спасибо за всё! Береги себя и прощай!» — Так я и думал, — за спиной девушки раздался грубый, хриплый голос, — ты, что здесь делаешь, сука?       Не узнать голос бывшего боевого товарища Синдзю Миура не могла при всём желании. Куджо был тем, кто с самого начала считал её прятки за чужими спинами и её провокации чем-то неправильным и не стеснялся об этом говорить прямо. — Раз у тебя есть стенд, найди способ, как его использовать против врагов, а не морочь голову Какёину! — И тебе доброго дня, Джотаро, — девушка попыталась выдавить из себя приветливую улыбку, но получался какой-то оскал, — Меня не пригласили на похороны, поэтому я пришла помолиться за Какёина, когда все ушли. Всё-таки мы любили друг друга. — Любили? Ты смеёшься? — Куджо ещё больше сдвинул брови. — Он — да, а вот ты вряд ли… Как сучка вроде тебя смеет появляться здесь после того, что натворила?! — Знаешь, Джотаро, — Миура поднялась с земли и подошла к школьнику, — оказавшись в разлуке, я поняла, что очень люблю его. Получив эмоции от того парня с лихвой, я осознала ценность спокойствия. Жаль, что я поняла это слишком поздно… — Мда, — тянет Куджо, поправляя мокрую фуражку, — полюбил дуру. В самом начале нашего знакомства Какёин говорил, что влюбится в девушку, рядом с которой будет чувствовать себя непринуждённо. А получилось всё наоборот. — Сердцу не прикажешь, — вздохнула девушка и плюхнулась в ноги Джотаро, — мне очень плохо. И физически, и морально. Мне нужно прощение. Только оно одно подарит мне душевный покой. Простите меня… — Просить прощения тебе надо не у меня, — парень отвернулся от девушки, — право простить тебя имел только Какёин, но он мёртв. Мёртв из-за тебя! Ты нарушила уговор и только подвергла всех нас опасности. Какёин весь оставшийся путь считал себя виноватым, поэтому и пожертвовал собой, чтобы узнать способность Дио… Ты просто использовала нас как прикрытие, особенно его! — парень указательным пальцем ткнул в могилу Нориаки. — Сбежала с каким-то сопляком!       Синдзю подняла на Джотаро отчаявшийся взгляд, лёжа на земле, что давно размокла и превратилась в грязь. — Н-неет! Пожалуйста! Не говори так… Мне жаль! Очень жаль! Простите меня! Простите!       Японка попыталась схватить Куджо за его длинный чёрный плащ, но парень направился к выходу с кладбища, и заветная ткань ускользнула у самых пальцев девушки. — Невозможность прощения — это твоё проклятье! Отчаяние, вина, печаль — тоже эмоции. Ты получила, что хотела. Прощай, сучка.