Вместе?

Если собрать все воспоминания человека вместе, получится неплохая книга, где каждый из близких людей займет определенную главу. Какой была бы глава про Драко Малфоя в книге Гермионы? Она не знала. Что она могла рассказать о нем? Драко был тем, кто сделал первые годы учебы в Хогвартсе невыносимыми. Он оскорблял ее за происхождение, высмеивал внешность, отпускал язвительные комментарии, когда ее хвалили преподаватели.              Но он был тем, кто занял в сердце Гермионы особенное место. Сначала оно было очень маленьким, темным, тщательно скрывалось ото всех, но оно все же было. Здесь Гермиона хранила их моменты. То, как на втором курсе кто-то загадочно подбросил недостающий лист из книги о василиске, как он посмотрел на нее, когда она вышла из больничного крыла после выздоровления. То, как он предупредил ее на чемпионате мира, хоть и в своей привычной жесткой, грубой манере. Главным же воспоминанием оставался Святочный бал, когда они столкнулись в туалете Миртл после праздника. Он был тогда очень радостным, с раскрасневшимися от «пунша» Забини щеками. От него пахло огневиски, а в глазах горели озорные огоньки. Она же стояла у раковины заплаканная, с испорченным Роном Уизли настроением, с распавшейся прической и красными, искусанными от волнения губами. – Малфой? Это женский туалет! Выходи немедленно! – вскрикнула Гермиона. Еще не хватало, чтобы он увидел ее в таком состоянии. – Крам так плохо целуется? Не похоже, что ты довольна своим вечером. – Драко медленно подходил к ней, пока не остановился близко. Слишком близко для чистокровного волшебника и грязнокровки, по его меркам.       Гермиона практически вжалась в стену между раковиной и подоконником. Она была без палочки и не чувствовала себя защищенной. Мысли в голове не хотели собираться в единое целое, широко распахнутые глаза судорожно метались от лица, с сумасшедшей ухмылкой, до тонких длинных пальцев, развязывающих галстук-бабочку. Выражение лица Драко стало серьезным. Он смотрел на нее. – Ну, хватит уже, не плач, – теплые пальцы огладили ее щеку, стирая слезы, и чуть надавили на подбородок, вынуждая Гермиону посмотреть в его глаза, – Ты сегодня сказочно красивая, как Гермиона из «Зимней сказки» Шекспира, – прошептал Драко. – Ты… С тобой все нормально? – Гермиона не знала, что ей делать. Он казался таким уютным сейчас, таким добрым и ласковым. Он знал маггловскую литературу? Почему сейчас он ведет себя так? Это вообще он или кто-то под оборотным? Поток мыслей Гермионы был прерван легким касанием пальцев к ее губам. – Тшш…, – он немного оттянул нижнюю губу девушки и прочертил ладонью дорожку до ее ключиц, – Ты слишком много говоришь, а еще больше думаешь, просто расслабься.       Гермиона не могла дышать. Драко не мог себя сдерживать. Не сейчас, когда она так близко и так восхитительно пахнет. Свежесть дождя и бергамот. Это не зимний морозный запах, это запах тепла, солнца, весеннего рассвета. Он наклонился и дотронулся губами до ее лба. Идеально. Приятно. Но еще лучше стало, когда он оставил поцелуй на ее губах. Гермиона почувствовала, как что-то теплое обволакивает ее, практически лишая воли. Не существовало сейчас глупого бала, холодного замка и колючего снега за окном. Были только они.       Драко немного отстранился, и в его взгляде, всегда таком серьезном и практически пустом, отразилась нехарактерная нежность, забота? Гермиона потянулась вперед, запрокинув голову, а он, прижав к своему плечу хрупкое тело, снова поцеловал – сначала нежно, потом все жестче, напористее, смелее. Ноги Гермионы стали ватными, пульс участился до такой степени, что отзывался гулкими ударами в ее голове. Девушка вздрогнула, когда крепкие руки обвили ее талию и притянули еще ближе.       Драко отстранился от нее, и, не глядя, направился к выходу. Гермиона стояла, быстро вдыхая ртом воздух, абсолютно дезориентированная. Последним, что она услышала перед тем, как захлопнулась дверь, стало «Молчи об этом», такое привычное сейчас.       Незаконченные поцелуи болезненны. Это воспоминание стало первым в копилке особенных. В конце пятого курса она начала стремительно пополняться, а на шестом… На шестом курсе в сердце Гермионы не оставалось уголка, который бы не был пропитан чувствами к Драко Малфою – слизеринскому принцу, такому холодному при всех, но такому нежному и близкому наедине.