Бесталанность

Той ночью Эрен сделал для себя открытие: он не мог спать с кем-то на одной кровати. Он изначально не желал ютиться рядом с Райнером, но тот уж больно жалостно просил не уходить: намеренно ли Браун это делал или нет, но сработало. В итоге Йегера постоянно теснила большая туша, которая, хоть и не прижималась, но была очень близко, не желая отдаляться. Эрену не нравилось ощущать чужое дыхание на своей коже - щекотно. Эрену не нравилось чувствовать тепло рядом с собой - и без того душно. А еще Эрену не нравилось то, что иногда его случайно касались волосы Райнера. Не нравился аромат, который витал вокруг. Не нравилось быть где-то вдали от дома. Не нравилось думать о том, что он спит на кровати, пропитанной запахом чего-то незнакомого. Или кого-то незнакомого… Он был честен с самим собой - ему здесь некомфортно. Но когда посреди ночи Райнер почти подскочил, проснувшись в холодном поту, Эрен не стал возражать, ощущая чужую ладонь на своей. Райнер вполне учтиво не хватался за него, только положил руку поверх, дабы не теряться в своих кошмарах. Тепло и мягко… Может, он и понимал, что Эрену такое не по нраву, но вот сон его впервые за долгое время был глубоким. Возможно, чужое тепло стало для него маленькой путеводной звездой, ведь больше парень ночью не просыпался и не ворочался. Лицо напротив Эрена хоть и отражало спокойствие, но все же казалось измученным. Притом тоска эта была не о конкретном событии - она словно окутала всю его недолгую жизнь, впиваясь корнями, не отпуская. Эрен решил поступиться собственным эгоизмом и перетерпеть ночь, казавшуюся более долгой, чем обычно: когда не можешь уснуть, минуты притворяются часами и каждый раз, проверяя время на своем телефоне, словно замедлялись сильнее и сильнее. Много времени оказалось в запасе, чтобы обдумать что-то свое, но до самого утра парня занимали лишь мысли о еде, поэтому, как только Райнер открыл глаза, Эрен тут же подскочил, потягиваясь на кровати. — Я могу заварить чай? — голос не казался бодрым, но в нем не было пелены дремы, присущей только что проснувшемуся человеку. А вот голос Райнера как раз был гулким и басистым, когда он открыл рот, чтобы произнести: — Иди и поешь нормально. Можешь взять все, что захочешь, — отмахнулся, как бы давая свое разрешение на ограбление продуктов, а сам же зажмурился, сел на кровати в позе лотоса и начал протирать свои слипшиеся сонные глаза. — А который час?.. — Без понятия. Шесть или семь. Не восприняв всерьез предложение Райнера, Эрен прошел на кухню и включил чайник, занимая себя тщетными поисками хоть какого-нибудь чая. Есть хотелось… Конечно же хотелось! Но он побаивался, что не сможет себя контролировать, прямо как вчера. Одно дело, когда ты рассказываешь о том, какой ты мерзкий и совсем другое, когда ты это показываешь… Лазить по чужим полкам было неловко, но он все равно заглядывал в открывающиеся шкафчики, в надежде увидеть там искомое. Рылся так долго, что даже Райнер успел более-менее проснуться и пройти на кухню. — Подсказать? — Чай, — тут же ответил парень. — Таким не обладаю, — Браун подошел к нему, открывая полку сверху. — Есть только кофе. Не освещение тому причиной, не раннее утро или любой другой фактор - Райнер действительно казался чуть более живым, чем это было вчера. Ну, насколько живой труп вообще мог быть "более живым". Сахара не оказалось, но горечь напитка смогло исправить молоко, явно ненатурального происхождения, поскольку на упаковке производитель гордо указал срок годности аж в десять месяцев. А что вообще в этой квартире могло быть натурального? Даже тосты, которые были любезно поданы прямо перед Эреном, состояли из хлеба, который, скорее, затвердеет, чем станет плесневелым. Сила воли была алмазной, пока парень не ощутил неприятное сжатие в желудке, побороть которое кофе не помогло. Словно маленькая черная дыра пыталась поглотить саму себя. Ну, от тостов же ничего не будет, верно? Верно же?.. — У тебя нет ощущения дежавю? — Эрен уже уплетал за обе щеки, вновь совсем позабыв о том, что хотел воздерживаться от приема пищи. — В каком смысле? — Райнер же медленно пил свой кофе, поглядывая на него. — Как будто мы постоянно одни в чьей-то квартире, что-то едим и обсуждаем наши проблемы. — Этим и занимаются друзья процентов девяносто совместного времяпрепровождения. К тому же мы пока что ничего не обсуждали, но можем это исправить, — Райнер положил подбородок на тыльную сторону ладони, теперь выглядя чуть более заинтересованным в происходящем. — "Друзья", значит… — совсем тихо повторил за ним Эрен. Откинувшись на стуле, парень начал рассматривать помещение: грязная посуда, пустые коробки из-под давно съеденной - в пылу нежелания готовить - еды, одежда, что небрежно валялась на полу прямо по пути к спальне, намекая на происходящее прошлым вечером, диван косо сдвинут поперек комнаты и еще много чего такого, что заставляло его педантичную душонку дрожать от гадливости. Перевел взгляд на тарелку, больше не желая любоваться этим ужасом. — Ну и засрано же тут у тебя. — Да, я старался сделать так, чтобы моя квартира отталкивала всех своим убранством. Получилось? — говорил он таким голосом, что Эрен засомневался в объеме сарказма его слов. — Когда плохо, — парень все же решил объяснить, — тебе как-то не до чистоты. Какой смысл убираться, если и в самой жизни этого смысла не видишь? — Резонно, — кивнул Эрен. — Тогда я бы мог тебе предложить свою помощь, — несколько неуверенно добавил он. Райнер старался не шевелиться: сидел, как каменное изваяние, ибо любое неверное движение отзывалось жуткой болью в пояснице и ниже. Было бы печально, если бы не было столь привычно для него - ни один мускул на лице не показывал того, как тело его ломалось изнутри. Парень поднял свой стеклянный взгляд и золотистые глаза, смотревшие сквозь Эрена, гипнотизировали, хоть и казались лишенными жизни. Взгляд этот щупал, изучал, анализировал. Стало некомфортно. — Зачем тебе это? — наконец-то сказал Райнер. — А? — Эрен нахмурился, возмущаясь. — В каком смысле "зачем мне это"? Типа… Чел, ты всю ночь буквально лип ко мне, как будто у нас чертов медовый месяц, а сейчас ты спрашиваешь, почему я хочу тебе помочь? — он скрестил руки на груди. — Потому что, блять, очевидно, что тебе эта помощь нужна. Было раннее утро, и Эрен уже представлял, как вернется в свою квартиру и увидит там последний день Помпеи: кот в команде с собакой точно сложили свои две с половиной извилины в мозгах и добрались до корма, который находился в нижнем ящике прямо возле их кормушки - не самое мудрое решение оставить еду в таком месте, но он об этом тогда не подумал. Впрочем, плевать - зато не умрут голодной смертью. Да и без того бы не умерли: десять часов без корма перетерпеть вполне возможно. Он же подобное каждый день проворачивал. Только с собой. Несмотря на свой вспыльчивый характер и желание после такого диалога уйти, Эрен не хотел оставлять Райнера наедине с его темными мыслями. Животные подождут, а вот этот суицидник? Что он мог с собой сотворить без поддержки? Да, Эрен совсем не знал, как ему помочь, но… Если единственное, что Эрен мог сделать, это быть сейчас рядом - он будет. Стыдливо отвел взгляд в сторону, вздыхая. — Прости, я как обычно… — он откашлялся, вновь поворачивая голову к Райнеру. — Не только потому, что тебе нужна это помощь. А… потому что… Если бы у Эрена на лице мог появиться румянец, то было бы куда очевиднее, что он смутился. Так это было больше похоже на непонятный лепет с его стороны и попытки взять себя в руки после очередного приступа его - на этот раз - пассивной агрессии. — Потому что я хочу тебе помочь, — все-таки выговорил он. — Не только в уборке, а вообще. И, знаешь… — Спасибо. Голос был хрипловатым, но более громким, чем обычно. Райнер перебил его на полуслове, с едва заметной улыбкой на лице. — Так… — несмело начал Эрен. — Что вчера произошло?.. В глазах у собеседника что-то померкло: не так спросил, не то спросил, в неподходящий момент. Что-то точно было "не". Может быть, все сразу. — Ты правда хочешь поговорить об этом? — парень опустил взгляд. — Просто… это… — Неприятно, я понял. От Райнера последовала неоднозначная реакция: парень немного оживился, но все еще собирался с силами, чтобы сказать хоть слово. Хотелось поделиться, но не хотелось разглашать. Как в детстве, когда тебе страшно рассказывать свои тайны, но так хочется снять этот груз с плеч, что аж не терпится проговориться. — Давай… что-то типа вопрос за вопрос? Ну, чтобы честно было, — невольно этим предложением Эрен начал подталкивать Райнера. — Знаешь, компромисс - это когда оба остаются недовольны. Ты уверен, что хочешь рассказать что-то о себе? — Н… не… М… — Эрен задумался, как было бы лучше ответить. — Н-нет? Но я все равно расскажу. Ну, как бы… Мне стоит прекращать быть скрытным мудаком, только я не знаю, как именно. Хорошими людьми не становятся сразу, наверное. "Всегда нужно с чего-то начинать", - осталось так и невысказанным. — Что ж, — Райнер решил сказать так, как оно было без прикрас, — просто я вчера встретился со своим старым знакомым, и мы переспали, ничего особенного, — ответил он, словно рассказывал о своем типичном вторнике. Так ли легко было в это поверить? Да вообще нет. Эрен украдкой взглянул на синяки, что переливались на руках парня и сощурился. А он вообще имел право расспрашивать? Может, ему мягко намекнули, что данная тема его никак не касалась и Райнер ни с чем делиться не собирался. Может. Да вот только Йегер таких тонкостей еще не понимал. — Ну… твои руки… — тихо буркнул Эрен, очень желая узнать ответ, но боясь при этом перейти черту. — Это я сделал, — Райнер положил руки на стол, чтобы показать. — Ты как-то спрашивал у меня, почему мои порезы не такие глубокие… Можно еще очень много разного придумать, если соображалка работает. Я же уже рассказывал, что существует множество способов причинить себе вред - это один из них. — Оу, эм… Понятно… — Теперь мой черед, — по выражению лица Эрена было понятно, что тот хотел спросить еще, но Райнер опередил, перебив его. Повисла тишина. Вопросов вовсе не было - полнейший штиль. Райнер не знал, что спросить, и думал даже отказаться от затеи. Просто не хотелось продолжать предыдущую тему. Но в голове вдруг всплыл вопрос. — Почему ты хочешь мне помочь? — он смотрел прямо в изумрудные глаза и видел в них отголоски сомнения. — Ну… — как бы парень не пытался сказать это менее травмирующим способом, ответ все-таки был весьма грубым: — Потому что мне стало тебя жаль, — он увидел слабую улыбку на лице Райнера и поспешил объясниться. — Это не… не в плохом смысле. Да и так было только поначалу. Ну как, знаешь… Ох, ну почему так тяжело с людьми разговаривать? — Эрен тяжело вздохнул. — Сейчас я считаю тебя неплохим парнем, у которого просто в жизни много говна произошло: судьба не так свернула, крыша поехала, остался в одиночестве… Или не в одиночестве - я просто со стороны так вижу, уж прости, если не прав. — Нет, ты прав, — Райнер казался до ужаса спокойным. — Я одинок. Ты тоже, — он сказал это так, словно подобное являлось общепризнанным фактом. Забавный обмен наблюдением со стороны тотального одиночества двух молодых парней. — Да… — Эрен весьма быстро опомнился и задал свой следующий вопрос: — Так почему ты вчера меня попросил прийти? Мне показалось, или… Это было… Такое уже не осмелился высказать вслух. Если ему неприятно просто произносить, то каково могло быть Райнеру подобное слышать, а уж тем более - пережить? — Не показалось. Но это то, чего я и желал, — Райнер пожал плечами. — Множество различных способов, — повторил он свое предыдущее высказывание. — У меня много мужчин, Эрен. Тот, что приходил - не единственный, просто самый… Близкий? Не уверен, как его обозвать, — эмоция на лице Йегера исказилась, и Райнер почувствовал привычное отвращение со стороны собеседника, но никак этому не удивился. — Если тебе неприятно, то я больше не буду об этом говорить. — Да я не про то, что ты гей. Просто… Ты что, со всеми трахаешься, чтобы причинить себе вред? — он наклонил голову в сторону, нахмурившись. — Сейчас моя очередь спрашивать, — заявил парень. Эрен откинулся на стуле, потирая свое лицо руками. — Ох уж эти твои секретики. Со стороны Райнера послышался тот самый звук, когда шутка недостаточно смешная, чтобы рассмеяться в голос, но и весьма забавная, чтобы одарить ее лишь улыбкой. "Секретики" - это когда есть что-то постыдное. То, что хранил он, скорее было парой скелетов в шкафу. Или же разлагающихся трупов… — Я кажусь тебе отвратительным? — Нет, — тут же ответил Эрен и вновь наклонился вперед. — Так, теперь мой вопрос… — Ты так быстро ответил, — недоверчиво взглянул на него Райнер. — Словно даже не задумался. — А что мне думать-то? Почему ты вообще можешь быть отвратительным? — он огляделся. — Ну, да, ты, конечно, далеко не чистюля, но… Это же не про твой характер, а про твою болячку. В сущности… Я даже не уверен, какой ты человек, — он задумчиво посмотрел на Райнера. — В подростковом возрасте ты был совсем другим - сейчас такой тихий и покорный даже. Чужое дыхание оказалось возле его лица, заставляя чуть отодвинуться - неловко. Райнер смотрел на Эрена, что был так близко и чувствовал странное напряжение между ними. Вряд ли Йегер хоть когда-нибудь задумывался о том, что такое может кого-то смутить - просто делает, что ему вздумается, баламут эдакий. Последовал вопрос, который застал врасплох: — Райнер, а в тебе личность-то осталась? Или твоя депрессия полностью перекроила твое сознание? Эрен отодвинулся от него, вновь давая возможность спокойно вздохнуть, но после таких вопросов умиротворения уже было не сыскать. — Думаю, да. Если ты застанешь мою маниакалку, то увидишь, — парень тревожно разминал свои пальцы. — Это не самое приятное знакомство будет, сразу скажу. Я такой себе человек. Ну, под пивко пойдет… Эрен небрежно отодвинул тарелку в сторону, словно и не замечая этих слов. — Меня все интересовала история про Жана и Хисторию, которую ты так толком и не рассказал тогда, в балетном классе, — он начал собирать крошки со стола, чтобы смахнуть их в блюдце. — Да там ничего интересного… — протянул он. Райнер пытался замять эту тему, стараясь при этом выглядеть совершенно расслабленным, но ни вопрос Эрена, ни его внезапное приближение к нему - не способствовали нахождению "ресурса" и "потока". — Ну а вот ты расскажи, а я уж и решу: неинтересно ли это или заслуживает внимания. Под пристальным взглядом собеседника, Райнер сдался. Раз Эрен так хотел услышать эту историю - пускай. Это не самая приятная часть его жизни, которую он до сих пор стеснялся, да вот только… А было ли то, чего парень не стеснялся в себе? Плевать, пускай хоть кто-нибудь об этом узнает помимо братьев Галлиардов. — Как тебе начать? "Давным-давно"? — "В далеком-далеком королевстве", — сказал Эрен, внимательно вслушиваясь. — Ага. "Жил-был гей…" Ну что ж, раз тебе так нравятся мои истории, то слушай. В балет я пришел не один, а, собственно, с Марселем. Да, по итогу мы не остались учиться и работать в одном театре, но… Впрочем, это неважно. Извини, иногда сбиваюсь с мысли… В общем, первый, с кем я начал общаться в балетной школе, был Жан. Но история была бы слишком скучная, если бы я сказал, что все как-то вот так и сложилось, верно? Я просто увидел его и влюбился с первого взгляда. Блять, было бы славно вот так просто прийти к принятию своей гомосексуальности. Однако… Сначала я был очарован Хисторией. Она же с детства казалась хрупкой и прекрасной, ты так не думаешь? Ее красивые светлые волосы, большие голубые глаза, добрая улыбка - все в ней было таким женственным, что невозможно не влюбиться. Стройная осанка, низкий рост, миниатюрное телосложение… Нет, Эрен, не надо на меня так смотреть, пожалуйста, я знаю, что это звучит так, будто я - типичный парень, который гладит своего ужа, как только видит нечто, напоминающее женщину. К тому же, это грустная история моего выхода из шкафа, а не тру-крайм подкаст про очередного мужика-педофила, да? Долгое время я… восхищался ею. Хистория, как хрупкий цветок из хрусталя, - ее нужно держать в какой-нибудь коробочке или как Розу из "Маленького принца", под стеклянным колпаком. Чтобы просто любоваться, но никак не трогать, оскверняя своими грязными руками. Я думал о том, как много еще таких же идиотов, которые наблюдают со стороны, капая ядовитой слюной, облизываясь… Но я же не такой. Я, вот, другой: ни одной мысли плохой в ее сторону не допустил. В моем розовом воображаемом мире мы с Хисторией даже за руки не держались, а просто смотрели друг на друга влюбленными глазами и говорили обо всем на свете. В детстве я представлял, как дарю ей цветочки, а она радуется, и я счастлив вместе с ней - просто быть рядом, просто "любить" в детском понимании этого слова. А потом начался пубертат. Вот так внезапно. Уж не знаю, как ты, но вот для меня открытием моих тринадцати лет стала дрочка. Дальше помню все как в тумане… Ты что, улыбаешься? Показалось? Ну, как скажешь… Так вот, дрочить просто так было неинтересно, поэтому я, как и любой другой подросток, открывал какую-нибудь порнуху и давал волю своей руке. И, ты знаешь… Впрочем, я немного спешу в повествовании. Тут же есть еще один герой - Жан. Мы не прекращали с ним общаться. Это в последние несколько лет мы как-то… Не знаю. У него появилась новая компашка из Саши и Конни, он постоянно бегает за Микасой, а я… Я погряз в своем состоянии без надежды выпутаться. Он такой… Скажу "лидер" - будет заезженно? Ну это же правда. Он вырос высоким, красивым и до ужаса харизматичным. Гомофобом, правда, тоже, но мне это никак не помешало искать - и находить, что удивительно, - его лучшие стороны, игнорируя такую важную деталь. Мне нравился тембр его голоса, мне нравилась его манера речи и то, как плавно двигался он на всех репетициях и выступлениях… Я был заворожен. Я до сих пор… Я… Вновь был очарован. Но, как бы, уже по-другому. Я же не гей, что ты. Мне же Хистория нравится. Я же натурал. Ну, вот, вся эта бессмыслица, в которую я заставлял себя верить, отрицая очевидное. Потому что это страшно, Эрен. Просто… Страшно вдруг допустить мысль, что ты бы хотел со своим другом не только смеяться, но и еб… Мгх. Вот так с годами и осознал, что, если я смотрю гейское порно и пытаюсь представить при этом женскую грудь, - ну не делает из меня это натурала. Я понял все далеко не сразу. Самое странное было осмыслить то, что я не хочу быть с Хисторией. Я хочу быть… Вместо нее?.. Нет, я не… Эрен, подожди, это не то, о чем ты подумал. Я про… внимание. Про мужское внимание, которым она была обласкана со всех сторон. Может быть, я и хотел стать таким же маленьким и хрупким, да вот загвоздка: я никогда таким не был. Мое телосложение почти всю жизнь было более маскулинным, чем у большинства парней из моего окружения. Когда-то я хотел это исправить, но сейчас понимаю, что в этом нет смысла. В спортзале от меня ни один мужчина не мог оторвать взгляд, и плевать мне было, что они чувствовали соревновательный дух, а не желание подкатить ко мне. Со временем в моих фантазиях Жан сменил Хисторию. И с ним… мы не только за ручки держались… Впрочем, неважно. — Вполне обычная история очередного гея, — Райнер почесал затылок. — Уже можешь начинать говорить, какой я… — Да не буду я ничего говорить, прекрати, — раздраженно фыркнул Эрен. — Мне просто было интересно. Вдруг я бы после твоего рассказа тоже наконец-то понял, что со мной не так. Ну, то есть… — он прикрыл лицо руками, вздыхая. — Неважно. — И что же с тобой не так? — Достаточно откровений на сегодня. Прибережем этот диалог для еще более неподходящего момента, ладно? — парень встал со стула и начал прибираться на кухонном столе, убирая грязную посуду в раковину. Какое-то время Райнер молча наблюдал за этим, пытаясь понять, что не так. Понял. У него в доме буквально начал убираться гость. — Нет, не надо, Эрен. Я все сам… — Ой, все, блять, — прервал его тут же. — Ты же приготовил поесть, верно? Я уберу. Партнерство - вот это вот все. Если бы не ты, то я бы и не позавтракал. Райнер улыбнулся чуть заметнее. Его настроение улучшилось совсем чуть-чуть, но и то было славно. — А с какого возраста ты живешь один, Эрен? Дабы не быть совсем безучастным, он начал собирать грязную посуду и подкладывать ее к раковине, формируя косые пизанские башни из керамики. — Не помню, лет с восемнадцати, наверное, либо с девятнадцати, — Эрен методично промывал тарелки и даже не возражал тому, что Райнер только прибавлял ему работы, — а что? — Мне просто интересно, как ты все это время выживал без навыков готовки, — прямо спросил молодой человек. Ответом послужил осуждающий взгляд и замершая поза Эрена. — Ну я же не спрашиваю, как ты все эти годы выживал, постепенно захламляя свою квартиру, да? — отмер, продолжая мыть посуду. — Как-то так вот и я существовал, — он отвернул голову в сторону, концентрируясь на прилипших ко дну тарелки крошках. — На доставках. На продуктах быстрого питания. На кафе. Не знаю, Райнер. В последнее время так вообще водой питаюсь, в основном. — Выходит… Браун задвинул стулья и начал методично собирать мусор с пола, имитируя бурную деятельность, насколько вообще боль в его пояснице и кишках подобное позволяла. Он встал посреди комнаты и прикрыл рот рукой, однако даже по глазам стало понятно - незаметно, но улыбался. — Мы два бытовых инвалида. Если нас сложить вместе, то получится… — Целый овощ, ага, — поддакнул Эрен и с мокрыми руками подошел к своему телефону, разблокировав его с помощью носа, забавно корчась при этом. — Так, сейчас раннее утро… Ну, я помогу тебе немного прибраться, но потом побегу к своим… фантастическим тварям. Есть небольшая вероятность, что они не сожрут меня на пороге. Райнер посмотрел на него внимательно и глаза его были полны какой-то щенячьей надежды, которую он тщетно пытался скрыть. — Хорошо, спасибо и на этом, — и тут же добавил более тихим голосом: — а ты вернешься потом? Послышался громкий вздох со стороны Эрена. Парень закатил глаза до такой степени, что, вероятно, увидел собственный мозг изнутри. Он ответил так измученно и незаинтересованно, что стало очевидно, как сильно Йегер переборщил с актерским мастерством. — Ла-адно. Все равно ты тут вряд ли нормально сможешь убраться сам. Эрен бы все равно не оставил его так просто. Может, он все еще не умел выражать сочувствие адекватно, но он показывал это действиями. И не вспомнить даже, как давно подобное было в последний раз.