Счастье моё

Камила никогда не могла себе представить, что за один год её жизнь сделает несколько настолько резких поворотов, что она будет на грани вылета из этой несущейся на огромной скорости по серпантину судьбы машины. Топливо заканчивалось, выхлопная труба дымила, но она всё ещё ехала на последнем издыхании. Первой ямой на её дороге стал февраль. Когда-то любимый месяц, проведённый в волнительном предвкушении самого радостного события в её жизни, к которому она была готова на все сто процентов, обернулся беспросветным ночным кошмаром, с каждым днём всё сильнее сжимающим тонкую шею. А следом пошли кочки – отстранение с международной арены, травмы, как всплывшие старые, так и топящие новые, резкий скачок в росте и сопутствующие ему раздрай с прыжками и апатичное настроение относительно льда. Спидометр показывал всё большие цифры, грозясь взрывом транспортного средства от преодоления всех возможных пределов напряжение, однако судьба упорно давила на газ. В феврале Камила ощущала себя этим автомобилем, функционирующим на чистом автоматизме и последнем издыхании. Сейчас она ощущает себя дорогой под его колёсами. Она чувствует эту бешеную силу и растущую амплитуду воздействия на себя со всех сторон, чувствует трескающиеся от перенапряжения поверхности тела, чувствует, что она стирается в пыль. Саша уходит в себя и в другой штаб, Аня пытается залечить свои тело и душу, а Камила остаётся одна, рассыпающаяся без единой возможности спастись. Когда Лиза встречает её на предсезонных показах, она с ужасом всматривается в пустые глаза, которые раньше искрились таким беззаботным счастьем. Она словно чувствует этот ревущий в ушах Камилы ветер сумасшедшей скорости, видит мелькающие перед её голым взором пейзажи и понимает, что моторчик в груди девушки ломается. Лиза видит таящиеся под слоем косметики круги под глазами и ей хочется убить всех, кто мешает этой девочке спать ночами. Хочется взорвать слишком яркие звёзды и сдать полиции соседских горе-тусовщиков, устраивающих танцы на юных костях. Как жаль, что к творящему с Камилой беззаконию она совсем не может приложить руку – наглецы сидят на слишком высоких этажах. Лиза боялась, что Камила не сможет кататься, но фарфоровая куколка оказалась оловянным солдатиком. Её произвольная программа шедевральна. Уже откатавшая Лиза аплодировала со слезами на глазах, стоя на ногах со всем залом. В груди защемило, когда выпотрошенные глаза поймали в плен взволнованную небесную лазурь, моля о спасении. Лиза ловит её за руку в раздевалке после прокатов и молча прижимает к себе. Камила в её руках вздрагивает, ощущая кого-то так близко с того далёкого февраля, но льнёт к тёплому телу Лизы, утыкаясь носом в её макушку, что выглядит очень забавно – вроде Лиза её обнимает, но разница в росте переворачивает ситуацию с ног на голову. – Ну привет, Королева, – шепчет ей на ухо Лиза спустя долгие минуты молчания. – Привет, Императрица, – выдыхает Камила, аккуратно опуская трясущиеся руки на лопатки старшей. – Ты живая вообще? – Нет. Больше ни одно слово не разрушает воцарившуюся тишину. Камила беззастенчиво плачет в плечо Лизы, пока та гладит её по спине и даёт выпустить хотя бы часть удушающего яда. Лиза искренне пытается понять, почему эту девочку хочется прижимать и не отпускать, слушать и слышать, дышать ею. Лиза действительно хочет разобраться со своим дающим сбои сердцем, проявляющим творческие сдвиги рядом с Камилой, и сбивающимся дыханием. А ещё Лиза хочет понять, почему она готова умолять её жить, сидя на коленях, лишь бы вернулась та Камила. Та, которая беззаботно хохотала, не боясь показывать все свои эмоции, которая плакала и переживала, не прячась за капюшоном. Та, которая могла написать Лизе посреди ночи, что ей скучно, и та летела в Питер при первой же возможности, чтобы скрасить серые будни Камилы совместной прогулкой или походом на крышу её дома. Они сошлись в своей любви ко всему, происходящему на небе, поэтому все общие соревнования знаменовались совместным просмотром рассвета, заката и разглядыванием созвездий на ночном небе. Лиза выучила все восемьдесят восемь, чтобы… удивить, наверное? Порадовать? Она не знала. Знала лишь то, что глаза Камилы сияли ярче любой звезды, когда старшая увлечённо рассказывала о небесных рисунках. – Хочешь солнце вместо лампы? – Шепчет Лиза, ловя карий взгляд. Камила кивает, и Лиза молча переплетает их пальцы и выводит младшую на крышу. На улице холодно, но Камила даже не вздрагивает от пронизывающего морозного ветра, за пару секунд уничтожившего её причёску. Губы стянуты в тонкую полоску, и Лизе кажется, что её кардиограмма сейчас выглядит так же. Пора доставать дефибриллятор. – Иди ко мне, – шепчет Лиза и раскрывает руки, приглашая Камилу в объятия. Она холодная. Признаться честно, ледяная, и что-то подсказывает Лизе, что не осень виновата в том, что похолодало как снаружи, так и внутри этой девушки. – Хочешь, расскажу тебе что-нибудь? Камила кивнула. Лиза тихо рассказывала о попадающихся на глаза созвездиях, обводила ладонью их контуры и пересказывала истории создания названий. Камила следила за звёздным небом, но, переведя взгляд на Лизу, уже не смогла оторваться. Камила никогда не скупилась на комплименты в адрес Императрицы, однако никакие слова не помогали ей выразить искреннее восхищение красотой стоящей рядом с ней девушки. Лиза была уникальна: такие светлые глаза и такие тёмные волосы, такая невинная улыбка и такие неприличные огоньки в глазах, такие мягкие губы и так грубо хотелось их целовать… Камила уже перестала врать себе насчёт очевидного влечения к Лизе и лишь принимала всё новые грани своего чувства, открывающиеся с каждым днём. Никакая информация не дошла до центра обработки в мозге Камилы, потому что он был занят активным воспроизведением любых моментов их общего прошлого в поисках чего угодно, что остановило бы её от того, что она собиралась сделать. – Ками, – позвала младшую Лиза, смотря в непроглядную темноту карих глаз Камилы. – Да? – Пожалуйста, только живи, – шепнула Лиза. Голос старшей был настолько пропитан заботой, которая сочилась из каждой буквы, что Камила резко дала по тормозам, вылетая из машины навстречу своей судьбе. – Ты же видишь, я живу тобою, – выдохнула Камила, притягивая старшую за шею к себе. Лиза удивлённо распахнула глаза, когда поняла, что Камила её поцеловала. Камила. Её. Поцеловала. В голове взорвалась сверхновая, ослепляя сознание потоком яркого белого ничего. Мозг отключился, отдав управление ликующему сердцу, от радости выпрыгивающему из груди. Ладонь Камилы скользнула на поясницу и Лиза не сдержала стон. Старшая буквально почувствовала своими губами ухмылку Камилы. Прохладный ветер исчез, звёзды выключились, луна рухнула куда-то за горизонт – остались только двое, спасающих и спасающихся в этом отчаянном поцелуе. Волосы спутались в одно сплошное полотно, прячущее их от всего мира, пальцы бегают по телам, прикрытым лишь соревновательными костюмами, так остро ощущая сейчас все изгибы и выступы. Сердца отбивают неритмичный, но абсолютно синхронный рисунок, слышимый даже из-под кожи и мышц. Лиза кладёт одну ладонь на грудь Камилы, ощущая пульсацию кожей и бегущие по всему телу мурашки от осознания очевидного – она заставляет сердце Камилы биться чаще. Дыхание сбивается и теряется где-то в прикосновениях губ, подобравших свой идеальный темп и танцующих свой первый танец. Камила отстраняется первой, чувствуя, что ещё пара мгновений, и она задохнётся. – Лиз, если что, моей огромной любви хватит нам двоим с головою, но отказываться от тебя я не планирую, – серьёзно произнесла Камила, поглаживая нежную щёку Лизы. Почему-то мысль о том, что Лиза может быть занята или не испытывает к ней того же, мелькнула в голове Камилы только сейчас. – Моя дурочка, – ласково улыбнулась та, проводя пальцами по нижней губе младшей. – Твоя? – Да. *** – Нет, ну я не понимаю, почему сегодня? – Возмущалась Саша, измеряя шагами раздевалку. Вся элита фигурного катания расположилась в просторном помещении, подготавливаясь к началу шоу. – Ну что тебя не устраивает? – Вздохнула сидящая у зеркала Аня, у которой никак не получались стрелки из-за маячащей позади неё Саши. – То, что сегодня праздник, и у нас с тобой были планы, – раздосадовано взмахнула руками Саша. – Перенесём, – пожала плечами Аня. – Тебе разве не хочется устроить праздник для других? – Нет, – буркнула Саша. – Я хочу устроить праздник для тебя. – Слишком ванильно, меня тошнит, – заявила переодевающаяся Женя. – Медведева, если тебе перепало в коморке, а не все такие принципиальные, что их не волнует, где, то не хвастайся, – кинула в старшую расчёску Саша. – Медведева, ты всем растрепать успела? – Возмутилась Алина, подскакивая с дивана. – Мамочки! Женя рванула с места, выбегая из раздевалки. – Далеко на коньках ты не убежишь! – Пустилась вдогонку Алина, предусмотрительно сбросившая коньки с ног и впрыгнувшая в тапочки. – Дурдом, – выдохнула Аня. Глаза цвета корицы наткнулись на воркующих на диванчике в углу Лизу и Камилу, которых, кажется, абсолютно не заботило происходящее вокруг, и она широко улыбнулась. Сияющие глаза Камилы – заслуга Лизы. – Саш, – позвала свою девушку Аня. – М? – Пойдём посмотрим, есть ли тут что-нибудь удобное кроме опороченной Медвегитовыми коморки? Саша захлебнулась водой, которую успела отпить, прокашлялась и активно закивала, буквально вытаскивая Аню из раздевалки. – Я так люблю этот хаос, – тепло улыбнулась Лиза. – Правда иногда от него устаёшь ещё до выхода на лёд. – А мне всё равно, рядом с тобой, даже в бесконечном шуме, в моём сердце мир и покой, – прошептала Камила, поглаживая щёку Лизы. – Знаешь, в чём для меня заключается счастье? – В чём? – В тебе. Лиза аккуратно приподняла подбородок Камилы и, видя сияние осенних глаз, мягко прикоснулась к её губам. – Моё счастье – быть с тобой, мой дом, – тихо сказала Камила, прикасаясь кончиком своего носа к носу Лизы. – На крышу? – Спросила Лиза, взглянув на часы и убедившись, что у них есть достаточно времени. – Да. Они накинули куртки и выбрались на крышу ледовой арены, осматривая огромные просторы родной Москвы. Рука в руке, глаза в глаза, губы на губах. – Я могу рассказать тебе секрет? – Прикусила губу Камила, когда Лиза встала у неё за спиной и сложила руки на её животе, поглаживая кожу через расстёгнутую куртку. – Конечно. – Я возненавидела февраль год назад, но потом… потом мне позвонила ты. Я детально помню наш разговор, и самым запоминающимся для меня стало то, что ты не утешала меня, не жалела и не убеждала, что всё будет хорошо. Ты спросила, как я себя чувствую и попросила не сдерживать своих эмоций. В тот вечер я впервые не отмахнулась и не сказала, что я в норме. Потому что ты одним своим голосом дала мне ощущение мира, спокойствия и комфорта. Потому что я чувствовала такую колоссальную поддержку, что ты без слов прогнала мою боль. Ты выстроила меня по кусочкам, терпеливо склеивала раздробленное стекло, следя, чтобы ни один осколок не пропал и не встал не на своё место. Ты подарила мне новую жизнь. Ты моё счастье, Лиза. – Ты заменила мне целый мир, и я спасу этот мир от всех бед, – не отрывая от Камилы взгляд, прошептала Лиза. – Ты не такая, как все, я нашла в тебе все свои мечты. Она всегда мечтала о золоте, и получила, наверное, самую ценную золотую награду. То золото, которое не висит выбитым потом и кровью грузом на шее, а мягко обвивает её тёплыми руками. Маленькая Камила мечтала о любви и олимпийском золоте. Как же парадоксально сейчас прозвучало бы для той девочки, только встающей на коньки, утверждение о том, что олимпийское золото не весит ни грамма настоящей любви, которую она обрела, не получив ту самую награду. Лиза за свою карьеру успела побывать на вершине и упасть в самый низ, сломать свои крылья и потерять бесчисленные горы перьев. Она теряла смысл борьбы и вновь находила его в моменты эмоционального подъёма. Она как никто другой знала, что такое потерять всё. А ещё Лиза знала, что, потеряв всё, ты откроешь дверь для чего-то абсолютно нового, что, зачастую, оказывается куда лучше отпущенного. – Все не такие, как ты, моя главная мечта, – призналась Лиза. – Я люблю тебя. Камила ответила чувственным поцелуем. Глаза вновь засияли, но теперь по-особенному. И причина тому – истинное счастье. Этой ночью Камила сладко посапывала на плече у Лизы, ощущая тёплое дыхание и лёгкие прикосновения к своим волосам. Все февральские кошмары отступили прочь, не имея возможности достать её, пока она находится в объятиях своего счастья. И это счастье её никуда не отпустит.