Вечеринка

      Вечер. Послышался стук, а затем в квартиру ворвалась мелодия. Это была не какая-то замысловатая композиция, лишь навязчивый, продолжительный звук, составляющий несколько высоких, немного раздражающих нот. Они впивались в уши словно кинжалы, нарушая тишину, отдаваясь лёгким, но донельзя противным давлением в области висков. Рядом с собой темноволосый услышал копошение, поэтому, пересилив себя, поднялся, устало взглянув на источник звука. Им оказалась белобрысая девчушка, что радостно, чуть ли не падая, понеслась к входной двери. Она выглядела такой счастливой, чего нельзя было сказать о ее друге, уставившемуся в пустоту. Взгляд, на миг загоревшийся интересом, снова потух. Он вновь стал равнодушным, измученным. Почувствовав неимоверную тяжесть, поддавшись давлению, парень упал, оказавшись в прежней позе: он сидел, сложив руки над головой, будто укрываясь от всех невзгод, погрузившись в собственные мысли. Упал так, что волосы, с утра уложенные, теперь казались паззлом с тысячью узлов, которые невозможно распутать. Упал так, что, услышав негромкий стук, девушка невольно вздрогнула, сочувственно оглянувшись. Она знала, что за углом не будет видно несчастного, но это было искреннее дружеское сострадание, которое сподвигло на сие бессмысленное действие. Еще один звук. Ручка двери. Скрежет. Эдгар не выдержал. Всё вдруг стало слишком громким. Резкий прилив энергии, направленный на то, чтобы эмо сбежал. В помещение ворвались новые звуки: три звонких голоса, отдающиеся в голове сотнями, противный скрип ножек стула, трущихся об пол, когда парень резко встал, топот чужих ног, звук собственных, бег, громкое дыхание, сердцебиение. Девушка вернулась на кухню, но уже с гостями. Не обнаружив своего друга, лучезарная улыбка, с которой та встретила гостей, моментально исчезла, оставив лишь тягостную атмосферу, за которой последовала минутная тишина и вопросительные, взволнованные взгляды. Впрочем, Колетт не хотела рушить оживленность, радость и в целом позитивный настрой, поэтому пригласила пришедших за стол.

***

      Часы ритмично отстукивают положенные двенадцать часов ночи, как раздается финальный хлопок двери. Пайпер ушла. Колетт устало вздохнула, но затем быстро набралась новых сил, словно энергия и не покидала ее несколько секунд назад. Пройдя на кухню, она уселась на диван напротив стола, где, собственно, ранее и сидели гости. Осмотрев родную комнату так, будто видит ее в первый раз, девушка остановила свой взгляд на фигуре напротив. Парень, чьи волосы были собраны в аккуратный хвостик, словно провинившийся, либо же отдувающийся за всех герой, намывал посуду. На самом деле азиат делал это по своей доброте душевной и в заложниках его уж точно никто не держал. В любом случае это было только на руку владелице квартиры, что так заинтересовано наблюдала за действиями актера. —Сегодня был веселый день! — с привычной задорной, немного виноватой улыбкой воскликнула Колетт, сделав небольшую паузу перед тем, как продолжить, —Спасибо, что помыл посуду, Фэнг! —Наслаждайся безделием пока можешь, — обернувшись, произнес синеволосый. На лице его застыла насмешливая, но по-прежнему дружелюбная, не желающая никого обидеть, улыбка. Затем тот облокотился на кухонную гарнитуру, продолжив свой монолог после небольшой паузы, —Спасибо, что разрешила остаться, а то забрел бы куда, — последовал смешок, такой, будто это действительно шутка, хотя в незнакомом районе, на деле, довольно легко потеряться, —Кстати, будешь чай? —Мм, не за что, — протянула девушка, потянувшись, прежде чем ответить юноше, —Не-ет, спасибо. Я пойду спать, — устало растягивая слова, словно напевая, промямлила белобрысая, уже утонув в предвкушении сладкого сна и мягчайших подушек. Внезапно лицо ее изменилось. —Вспомнила! Если Эдгар выйдет, то передай ему, что завтра моя смена, — всё с той же, но уже более печальной, хотя все ещё теплой и дружелюбной улыбкой промолвила девушка перед тем как встать и покинуть комнату, пожелав спокойной ночи. Фэнг остался один. Умиротворенная тишина. Горячий, только что заваренный чай, что обжигает руки, чей пар приятно охватывает лицо, когда ты подносишь кружку к лицу. Приглушенный свет, создающий теплую, домашнюю атмосферу, в которой, казалось, невозможно грустить, невозможно не чувствовать то тепло, которого порой не хватает, когда ты полностью спокоен и чувствуешь, что никто и ничто не может помешать этой благоприятной тишине. Когда ты можешь спокойно закрыть глаза и наслаждаться. Но парень ждал. Чего? Тот сам не знал. Что-то подсказывало ему, что стоит задержаться еще хотя бы на пару минут. —Что ты здесь делаешь? — внезапно в проходе послышался голос, от которого синеволосому пришлось открыть глаза. Эдгар стоял здесь некоторое время, что можно судить по тому, как он облокотился на узкий дверной проем, удерживая равновесие. Фэнг встретил его с максимально нежной, расслабленной улыбкой. Поставив полупустую кружку на столешницу, тот сложил руки на груди. —Тебя жду, — отшутился азиат, расплывшись не то чтобы в саркастичной, но точно искренней, теплой улыбке. Темноволосый невольно дернулся, когда почувствовал на себе ласковый взгляд, когда, поправив челку, заметил мягкую улыбку, когда на душе стало неимоверно уютно. Тело само подалось вперед навстречу ощущениям, ответив на радушие парня легкой, довольной ухмылкой, но этого было достаточно для обоих. Повисла тишина, но атмосфера от этого не становилась напряженной. Наоборот, не хотелось нарушать это спокойствие. Хотелось улыбаться, хотелось быть рядом, пока это возможно. Было слишком хорошо. Тепло. Настолько тепло, что зрительный контакт обжигал твое сердце, заставлял его работать, биться непривычно быстро, настолько тепло, что это усыпляло, настолько, что с каждой минутой становилось только теплее и оно разливалось по всему телу, заставляя приподнять уголки губ. Эмо выглядел довольным, похожим на неряху-котёнка. На лице азиата всплыла ещё большая, ещё более мягкая, по-детски игривая улыбка. —Чай будешь? — голос Фэнга отдается эхом, нарушая тишину, но не нарушая комфорта атмосферы. Его четкий актерский глас, до невозможности приятный, не мог испортить такой чудесный момент. Зависнув в своих мыслях, вглядываясь в прекрасные темные глаза, отражающие тусклый, но приятный свет лампочек, Эдгар не сразу ответил на заданный ему вопрос, лишь спустя несколько секунд, вновь поправив челку, тот решился на разговор: —Буду, — бросил парень, усаживаясь на стул, на котором сидел несколько часов назад. Сонно подпирает лицо руками в ожидании своего напитка и собеседника. —Сахар? —Можно одну ложку, — не оборачиваясь промямлил эмо, медленно сползая вниз, пока его голова не коснулась холодной поверхности стола, отчего тот вздрогнул, но вскоре расслабился. Через минуту-две тот чувствует некий шум, отдающийся щекочущей уши вибрацией и вскоре поднимается, сталкиваясь взглядом с только что присевшим на диван напротив парнем. Эдгар оживленно поднимается, пододвигая кружку к себе, недовольно шикая от того, насколько огненной та оказалась. На это темноволосый слышит тихий и короткий смешок. Демонстративно закатывает глаза, но не может не улыбнуться. Время снова насладиться прежним уютом, но на этот раз с порцией горячего чая, что делает атмосферу еще более благоприятной. В этот раз закрыть глаза позволяет себе и Эдгар. Находиться рядом с Фэнгом в такой обстановке кажется тем, что называют раем. Горячий чай, приносящий тепло вместе с новыми радующими, искренними, нежными и просто родными и милыми чувствами. Чай казался особенно сладким и приятным, утешающим, как и взгляд актера. Желание находиться рядом с ним становилось все больше и возникало чаще. Казалось, будто за эту ночь темноволосый потеряет голову. Спокойное, умеренное внимание со стороны азиата было именно тем, в чем нуждался Эдгар с самого начала. Ему не важны шумные компании или полное одиночество. Лишь человек, который поймет его. —Как прошла вечеринка? — этот вопрос сам слетел с уст темноволосого. Облокотившись на левую руку, тот с заинтересованным взглядом принялся слушать. Фэнг любил делиться происходящем в его жизни, поэтому при таком вопросе словно загорелся, охотно рассказывая о событиях вечеринки, о своем дне, о своих впечатлениях. Из уст азиата полился длинный, иногда несвязный, но оживленный и наверняка интересный рассказ. Он действительно пытался пересказать как можно четче, перенести эмо в атмосферу недавнего события, так еще и не запнуться и постараться выдать все волнующие его внимание детали, при этом синеволосый активно жестикулировал руками, иногда указывая на разные предметы, заставляя парня напротив то обернуться, то просто перевести взгляд, но через несколько минут от этого энтузиазма остались лишь редкие кивки со стороны эмо, подтверждающие то, что он все ещё слышит его. На самом деле Эдгар изо всех сил пытался влиться в суть рассказа, но, оценив свои силы, решил лишь наслаждаться компанией актера, рассматривая выражения его лица, его черты, иногда улавливая на себе его взгляд. Он мог показаться смешным, застыв в одной позе, уставившись на парня впереди, но он был рад. Искренне рад. Они были. Повествование продолжалось, но теплые улыбки не сходили с лиц. Было сложно продолжать, когда, зацепившись раз, Фэнг не смог отвести взгляда. Оба смотрели куда-то дальше, будто мимо, но попадали прямиком в душу. И каждый был счастлив. Их теплые, влюбленные взгляды предательски выдавали все спрятанные от чужих глаз чувства. Два по уши влюбившихся дурака. Рука сама потянулась вперёд, навстречу бледному лицу, убирая непослушную челку, аккуратно заводя её за ухо, несколько секунд играясь с ней, пытаясь распутать скомканные локоны. Ладонь, поддавшись чувствам, застыла сразу после того, как провела свою нежную, осторожную линию по очертаниям лица темноволосого. Опускать ее не хотелось. И застыло всё. И сделалось так тепло.       Удивительно, как одна вечеринка может перевернуть твою жизнь.