фотоальбом Эмили

      Вечерний закат оказался сегодня ярче чем вчера. От небосвода словно исходило тепло, которое согревало души людей.              Эмили стояла на балконе в комнате Натали. Она так давно не была на свежем воздухе, что уж там говорить о прогулках. Она просто наслаждалась этим моментом.              Сама Натали была в комнате, она читала книгу с новым для неё жанром — детектив.       Обычно она что-то изучает в области истории или других данных о различном. В общем, ранее она читала, чтобы изучать различные факты. Сейчас же она решила немного изменить привычные устои, прочитав книгу иного жанра.              В комнате было спокойно, только изредка слышались бумажный шорох перелистывания страниц, а на балконе — разговоры людей, гуляющих по улочкам города. На улице дул приятный ветер, в комнате было тепло. Комната была наполнена запахом книг, улица же запахом свежести после дождя, который недавно проходил.       Такие разные, казалось, условия, дополняли друг друга, создавая идиллию этого вечера.       Солнце по немногу уходило ща горизонт, и поэтому Эмили, уйдя с балкона и закрыв его двери, подошла к подруге. И, немного просто посмотрев на то, как она внимательно читает, обняла её и пожелала ей спокойной ночи.              —Тебе тоже, солнышко, — Натали оторвала своё внимание смотря на то, как Эмили, заходя за статуи кошек, выходила из комнаты.              —      —      —       

      В водухе витали нежные нотки лаванды и ладана. Тишина наполнила комнату вместе с темнотой — плотные шторы не пропускали лунного света.

             ***             Её разбудили боль и ветер. Ветер своими порывами он словно пытался сдуть её, будто она маленькое пёрышко, которое одиноко лежит на полу. А боль ныла во всём теле.       Она открыла глаза. Первые секунды она видела всё в расфокусе, но по прошествию оных она смогла увидеть всё более чётко; воокруг всё было в серых тонах. Она не сразу признала в помещении, в котором находилась, свою комнату — всё было сильно разрушено.              «Чт. Что здесь произошло? Почему всё так разру.»              Она не успела даже мысль закончить, как голову пронзила сильная режущая боль, которая, в последствии, стала ноющей, по чуть-чуть затихая.       От неприятных ощущений Эмили схватилась за волосы, свернувшись на полу клубком. Когда же боль почти полностью затихла, женщина, отпустив волосы, заметила, что они не заплетены в привычную ей косу. Но сделать сейчас с этим фактом что либо она не может.              Решив, что лежать не самое лучшее решение, Эмили встала. Ну как встала, она попыталась сделать это, но движения ощущались как будто она двигалась в ниньютоновской жидкости. Словно она была сделана из аллюминия. Встать всё же получилось, хоть стояла она с применением огромных усилий.              — Ну здавствуй, Эмили.              Женщина, хоть и с большим усилием, но смогла повернуть голову в сторону чьего-то, немного напоминавшего эхо, голоса. Перед ней предстала сама смерть. Кислород, ранее сложнее обычного поступавший в лёгкие, сейчас словно вовсе изчез. Эмили вновь упала на пол, теперь просто сидя на полу. Выражение её лица выдавало её тревогу.              — Не ожидала меня увидеть? А я тебя очень. Я знала, что так могло случиться, — женская фигура медленно приблизилась. Теперь же можно было понять, что та, кто стояла над Агрест, была вовсе не неизвестная, а вполне знакомая. Натали. — Эми, теперь то ты меня признала?              Эмили было нечего сказать. Воздух, уже достаточно давно не поступающий в лёгкие, каким-то немыслемым образом, будто оставался в лёгких не становясь углекилородом. Все предметы и черты позади Санкёр расплылись, как в кино, оставив главное — Натали — выделенным объектом.              Женщину, которая была лучшей подругой юности, было просто не узнать; иссиня чёрное платье, с подолом практически в пол, красиво подчёркивало талию; на руках кожанные, того же цвета перчатки; очков не было; цвет глаз был тёмно-синий; на губах чёрно-синяя помада; руки были не как обычно: за спиной, сейчас она скрестила их на груди; во взгляде спокойствие, а на губах лёгкая ухмылка. Свет здеаь падал так, что увет её волос стал более чёрным, а мможет и просто чёрным.              — Натали?.. — шёпотом произнесла Эмили.              Натали слегка удивлённо приподняла брови.              — Ого, ты до сих пор можешь хоть немного говорить? Я думала ты не произнесёшь ни слова, — выражение её лица сменилось на тоже самое, которое было у неё до слов Эмили.              Она взяла Агрест за запястье правой руки и потянула на себя. Она будто была сильнее, чем раньше и смогла поднять Эмили, просто тотянув за руку. После прижав к себе, будто она ребёнок, обняла. В голове у самой Эмили это просто не укладывалось воедино.       А пока у одной происходящее не укладывалось в голове, у Санкёр все было по плану. Правда этот план создавля ей по ситуации, но пока что шёл достаточно по порядку.              — Натали?              — Что?              Мысли в голове Агрест путались и смешивались, но один вопрос она смогла выделить.              — А почему я чувствую себя так тяжко, а ты подняла меня так легко? — вопрос явно звучал по детски.              Санкёр лишь тихонько хмыкнула и, закрыв глаза, прошептала на ухо подруги:       — Солнце моё, ты просто сильно устала, но я могу тебе помочь. Пойдём со мной? Не бойся, я не трону тебя. Считай, ты моё исключение.              От неё пахло сыростью улиц после дождя, а её шёпот отдавался теплом где-то в сердце. Обнимала она ее словно защищая от той, ноющей по всему телу, боли. Казалось, что ветер тоже перестал бушевать, а может, так лишь казалось. Тревожность и удивление быстро погасли после того, как она её обняла. Было спокойно, тихо, словно Эмили и вправду ребёнок, которого мать обняла, чтобы успокоить.              Эмили было страшно. Страшно, что это всё и есть реальность. Что она опять в коме.              Тревожные мысли разрастались в её разуме и, казалось, пускали корни глубоко в закаулки мозга, средь нейронов.              — Ты здесь навечно, — шепот из-за спины принадлежал Габриелю. — теперь ты наша..              Объятья теперь стали удушающими, а она застыла не в силах пошевелиться. В сердце разрасталась боль. Воздух кончался. Она почувствовала, что по плечу стекает капелька.              — Прости, я. Я не знала. Извини, что не могу сейчас что-либо сделать, он не разрешит мне подобного…              Когда Эмили начали оттаскивать куда-то назад, она, посмотрев на подругу, которая была достаточно смелой, увидела девушку, такую, словно хрустальную. По её щекам стекали слёзы, она закрыла ладонями лицо, но даже так читалось столько боли, сколько не может испытать человек.              Вдруг Эмили просто начинает куда-то падать. Сердцебиение, казалось, сейчас просто остановиться. Тревога задушит её окончательно. А она омертвеет, в конце концов упав на дно завядшим цветком, что срезал и выбросил человек.              ***                    Даже не успев открыть глаз, она приняла положение полусидя, вдыхая кислород так, будто только что пробежала милю.       Запах лаванды и ладана сейчас будто только мешали дышать. Поэтому она вышла из спальни, попутно пытаясь не разбудить Габриеля.