Подарок

Пирра заорала не своим голосом и вскочила на ноги. Содрала с себя майку, отшвырнула в сторону и, голая по пояс, дёрнула плечом, стряхивая ту дрянь, что засунул туда её «напарничек». Со всех сторон послышалось довольное улюлюканье и одобрительный свист. Голая женская грудь, даже такая плоская, как у Пирры, всегда вызывала у парней бурную реакцию. — Сука, Даг, я тебе сейчас на хер яйца отрежу! — рявкнула она, всё ещё отряхиваясь. — Ахха-ха-ха! Да ладно тебе, Кэл, всего лишь маленький скорпиончик! Он сам тебя испугался — смотри, как удирает. В отряде её по привычке продолжали называть этим именем, и никому в голову не приходило, что Кэл, вообще-то, не женское имя. Даг развёл руками и продолжал криво ухмыляться, забавляясь её реакцией. На черепе у этого здорового детины по бокам от короткого белого ирокеза красовались татуировки. Он был на голову её выше и лет на пять старше, но вёл себя как подросток. — С-сука! — сплюнула на землю рыжая, наконец раздавив членистоногое каблуком. — Я тебе это припомню, Даг! Ублюдок! Она выбросила руку вперёд, и в сантиметре от Дагова ботинка в землю с шипением вошёл лазерный нож. — Бля, аккуратнее! — Он отскочил в сторону. — Пошёл ты! Пирра выставила средний палец и наклонилась, подбирая майку и нож. — Ну, ты что обиделась, что ли? Эй, Кэл! — замельтешил он рядом, пока охотница вешала «выкидушку» обратно на ремень. — Пошёл на хрен! Пирра пихнула его в бок двумя руками, чтобы монгрел наконец отвязался. Даг пошатнулся, гоготнул и направился к костру. Они давно не смотрели на неё как на женщину. Точнее, её мелькавшая в воздухе грудь первого размера впечатляла, если сравнивать её с мужиками, у которых её и вовсе не было, но не более того. У Пирры вдоль поясницы были набиты иероглифы, читавшиеся как «если ты это видишь, значит, ты уже мёртв». На ходу встряхивая и натягивая на себя майку, Пирра сыпала проклятиями, пока взбиралась на бетонные блоки, сваленные кучами вокруг пятачка, который они выбрали для ночлега. Легко вскарабкавшись наверх, рыжая уселась поверх одного из блоков и свесила ногу, согнув вторую в колене. Тяжёлый ботинок с толстым протектором надёжно упёрся в бетонное крошево, позволяя ей не думать о том, что нога поедет вперёд и она потеряет равновесие. Расслабленно положив на колено вытянутую руку с тлеющей сигаретой, Пирра посмотрела на восток. Сейчас как никогда в ней начали проявляться черты, свойственные её отцу — настоящему биологическому отцу, а не тому андроиду, который её вырастил. Но, к сожалению, увидеть и заметить это сходство было некому. Никто не знал, как выглядел Рики. Единственным человеком, который мог это заметить, был Гай — Грешник и Мастер Хлама, как его называли в Кересе. Когда-то в прошлой жизни он был её мужем. Когда-то в позапрошлой… спал с её отцом, и, наверное, даже был сильно к нему привязан. Когда-то… Пирра затянулась, глядя на пылающий оранжевым горизонт. Было тихо. Кругом лишь обломки бетонных конструкций, над ними — заходящее скупое солнце, и ни души, не считая одичавшей собаки, шурующей мордой в куче мусора метрах в ста ниже. Видимо, псина охотилась на местных грызунов, но попытка так и не увенчалась успехом. Обычно местные бродячие псы, наученные горьким опытом, боялись подходить к их компании, так как охотники могли совершенно спокойно пристрелить животину на мясо. Когда задание ещё не выполнено, а припасы подходят к концу, ребята не брезгуют ничем. Не возвращаться же в город из-за таких пустяков, срывая сроки! В этот раз на решение проблемы с конкурентами им дали пару дней. Кабан вернулся и сказал, что видел схроны нелегалов в шести часах ходу отсюда, но ночью идти было опасно, несмотря на визоры. К тому же было заметно, что там давно никого не было. Так что днём раньше они придут, днём позже — не имело значения, и отряд решил заночевать здесь, предусмотрительно расставив по периметру автоматические ловушки. Теперь глупая собака рылась рядом с одной из них. Неплохо бы сказать остальным, чтобы проверили ловушки и перенастроили на нужный вес, а не то пёсьи кишки придётся собирать по всей округе. Если эта фигня сработает, грохотом они распугают не только зверей на пару километров вокруг, но и привлекут тех, с кем встречаться не стоит. — Скучаешь? — крикнул кто-то снизу, привлекая её внимание. — Начала, как только увидела твою поганую рожу, — отозвалась Пирра, равнодушно запустив со своего места окурок в подошедшего к блокам Кабана. Он ожидаемо увернулся и принялся подниматься к ней по разрушенной конструкции. На нём была безрукавка со множеством карманов, а под ней — некогда белая футболка, теперь напоминавшая цветом половую тряпку. На поясе висела рукоять приличных размеров лазерного ножа, а на крепкой шее болтался тонкий шнурок со сломанным ID гражданина Амои. — Угости куревом, Кэл, — невозмутимо попросил охотник, протягивая жилистую руку. Пирра молча отдала ему пачку, продолжая смотреть на горизонт. Красное светило уже коснулось нижним краем изломанного мёртвого города изгоев, отсюда выглядевшего как остов фантастического исполинского животного. Возможно, где-то там сейчас бредёт в развалинах её бывший супруг, навязанный отцом-андроидом. С тех пор, как Пирра стала охотницей и вступила в отряд зачистки, прошло уже лет пять. Ей давно за двадцать, и, если Гай жив, ему должно быть сейчас за сорок. Колоссальная разница в возрасте! Но утекающее сквозь пальцы время пока ещё позволяло искать его и надеяться, что всё будет в порядке. Сорокалетний мужчина вполне способен годами выживать в пустошах, особенно такой, как Гай, которому не впервой так жить, и Пирра собиралась найти его во что бы то ни стало! В минуты ревности Гермес, её брат, говорил, что она свихнулась, что ведёт себя глупо — помешалась на Гае! Тот из себя, мол, ничего не представляет, престарелый убийца, алкоголик и калека. Кусок мусора, который не стоит того, чтобы Пирра разыскивала его по всей округе. Если бы этот говнюк хотел, то давно бы вернулся, а раз от него до сих пор нет вестей, то, скорее всего, он сдох. Гермес злился, не понимая, как можно было так зациклиться на человеке, переспав с ним всего лишь раз, — бесился, нервничал, и считал, что это Грешник виноват в том, что у них с Пиррой не заладилось. Рыжая на слова брата не обращала внимания. От всего этого дерьма с самого начала веяло чем-то нездоровым — от их «отношений втроём». Когда они только познакомились, Гермес сох по Гаю ничуть не меньше, чем Пирра, но в конце концов он переболел, осознав, что в его лице Грешник видел лишь призрак своего мёртвого возлюбленного. Рики всегда стоял между ними безмолвной стеной — их с Пиррой биологический папаша монгрел, которого Гермес в жизни не видел, но на которого, по словам того же Гая, был очень похож. — Ты б не торчала тут одна, — усаживаясь рядом, тихо посоветовал Кабан, вырывая девушку из водоворота невесёлых мыслей. — Ты сказал, кругом никого, — безразлично отозвалась она. Охотник прикурил, затянулся и пожал плечами. — Я сказал, что никого не видел. Чуешь разницу? Кабан снова с удовольствием затянулся, прикрыв на мгновение глаза. Он чертовски устал за эти дни. Пришлось мотаться в одиночку по пустошам, проверяя схроны картеля. — Даг засунул мне за шиворот скорпиона, — лениво сбивая пепел с сигареты, посетовала Пирра. — Даг идиот. — Угу…— кивнула она, соглашаясь. Вообще-то, это был не первый раз, когда Даггер откалывал дурацкие номера. В прошлый раз, например, он подсунул Пирре в рюкзак дохлую змею. Хотя в любое другое время он был довольно надёжным и хорошо прикрывал спину. — Скучаешь по дочке? — Слова-то какие ты знаешь! — хмыкнула Пирра, переводя взгляд на охотника. Кабан отвернулся, почувствовав себя неловко. Иногда он не выдерживал взгляда светлых немигающих глаз с радужкой-звёздочкой. Кэл ему нравилась. Она нравилась и идиоту Дагу, и много кому ещё в отряде, но, насколько он знал, за всё время их совместных скитаний рыжая переспала только с ним после неудачного «отпуска» в Кересе. Она тогда сильно переругалась с братом и была не в себе. Вспоминать про тот случайный секс, в отличие от Кабана, Пирра не любила, и в конце концов заявила, что то была разовая акция и чтобы он отвалил. Кабан отвалил, но не совсем. В городе у охотницы росла дочь, которую она родила от Гая. Девочку воспитывал Гермес, брат-близнец Пирры, с которым они были ни хрена не похожи. По крайней мере, по масти. Она — рыжая и светлоглазая. Он — черноволосый с глазами чёрными как ночь. Во время редких передышек между рейдами, когда Пирра заявлялась в Керес, она подмечала, что Ева всё больше и больше становится похожа на пропавшего в пустошах Гая. Те же каштановые волосы, чуть завивающиеся на концах, тот же спокойный изучающий серый взгляд — улучшенная версия Грешника в миниатюре. Вид дочери выворачивал душу наизнанку! Лицо ребёнка, на котором проскакивала мимика Гая, каждое мгновение, проведённое вместе, напоминало о том, что Пирра до сих пор не нашла никаких следов «престарелого алкоголика». Девочка росла красивой и понятия не имела, что Гермес ей не отец. Пирру раздражало, что брат столь мягок с Евой — девчонка вила из него километровые верёвки, — и даже в чём-то иррационально завидовала их маленькому семейному счастью, в котором такой матери, как она, не было места. Дольше получаса Пирра не могла выносить их компанию и, оставив деньги, вырученные за рейд, сбегала обратно к охотникам. — Откупаешься, — как-то раз заметил Кабан, за что чуть не схлопотал в челюсть. Счастливое детство дочки разительно отличалось от того, что выпало на долю Пирры. Андроид Мату, растивший её, никогда не говорил ласковых слов, не исполнял капризов, разве что учил за несколько секунд собирать и разбирать лазерный пистолет да вместо сказок на ночь рассказывал, как обходить систему безопасности Танагуры. Порой Пирра почти ненавидела свою дочь. Это случалось в те редкие моменты, когда Гермесу приходило в голову напомнить охотнице, что дочери нужна мать и что она никогда не найдёт Гая, но запросто потеряет Еву. — Воу-воу! О чём ты так крепко задумалась, Кэл? Кабан словно почувствовал, в какую степь её унесло. Пирра уже какое-то время молчала, выбросив сигарету и уставившись в одну точку. Когда они только познакомились, улыбочка Кабана казалась ей неприятной. Среди всех охотников именно он доставлял больше всего проблем своими попытками сблизиться. Даже идиотские шутки Дага не так сильно мешали, как игра в «своих парней в доску», которую поначалу навязывал главный. Кабан после той единственной ночи часто лез общаться, чего в общем-то замкнутая охотница крайне не любила. Наверное, не стоило тогда с ним спать, но стаут, гулявший в крови, решил иначе. Призрачный Гай терялся во времени и воспоминаниях, спать с Гермесом после Гая вообще казалось абсурдом, к тому же они с братом каждый раз страшно ссорились, стоило ей появиться в пределах его досягаемости, а Кабан… Что ж, он никогда не пытался убедить её, что Грешник сгинул, и не просил вернуться к дочери в Керес. — Ты зависла, эй? — Кабан пихнул рыжую в плечо. — Тебя правда, что ли, железяка воспитывала? Лицо Пирры осталось безучастным, но голос прозвучал недовольно: — Какие-то проблемы с этим? — Ха-ха-ха! Нет, нет, — замахал он руками. — Просто стало интересно, разрешало ли тебе это титановое ведро гулять с мальчиками? — Отец — он… был секс-андроидом с сознанием дзинкотая, и это сознание взрослого мужчины, в отличие от твоего, — ухмыльнулась она. — Конечно, разрешал! А ещё рассказывал, как с вами, уродами, трахаться так, чтобы вы потом слюни до пояса пускали и таскались следом побитыми щенками. — Надо же! Вот как? А я-то считал, что у тебя была железная мамуля вот с такими буферами. Он изобразил руками нечто необъятное и заржал. Шутка перестала казаться смешной, когда Пирра уставилась на него немигающим взглядом. Улыбка быстро сползла с лица, и Кабан утих. Когда Кэл так смотрела, многим становилось не по себе. Взгляд и впрямь ненормальный, то ли как у змеи, то ли как у андроида. Охотник видел, как однажды Кэл порезала парня, пытавшегося подкатить к ней в баре. — Моя реальная мамочка была шлюхой из мяса и костей, Кабан. Впрочем, как и твоя, — без малейших эмоций в голосе произнесла рыжая и растянула губы в искусственной улыбке. — Ла-а-адно, колись. Я же вижу, ты что-то принёс! Доставай уже. Охотник облизнул губы, провёл ладонью по стриженому затылку и смущённо хмыкнул. — Всё-то ты знаешь! Кабан выудил из кармана безрукавки маленький контейнер. Внутри оказались два вживляемых датчика и маленькая трубка для имплантации. При нажатии на сенсор она пробивала кожу и вживляла чип. — Парные, — зачем-то пояснил охотник, выковыривая трубку из паза. — Дальность миль сто пятьдесят. Такие стоят на военных андроидах. Пирра приподняла бровь, глядя, как он заправляет в трубку один из датчиков. Раздался щелчок, и ленивая капля крови потекла по плечу Кабана. Маленькая точка несколько раз мигнула красным под кожей. Стряхнув трубку и обтерев её о штанину, он заправил второй датчик. — Надеюсь, ты ничем не болеешь, — поддела его Пирра, подставляя правое плечо. Раздался новый щелчок, и Кабан зажал ранку на её плече пальцем. — Я всегда буду знать, где ты… — тихо сказал он, вкладывая в слова чуть больше смысла, чем следовало. — Ты придурок, Кабан. Ты в курсе? Если это было признание, то прозвучало оно хреново! — Ага. Я так и понял, — улыбнулся он, слизнул с подушечки большого пальца кровь Пирры и тут же припал губами к её рту. Прежде они никогда не целовались. Это их первый поцелуй. И да... Кабан прекрасно знал, что она никогда не перестанет искать Гая.