Весенняя шалость

— Шамура!.. Шамура, молю, останови Нариндера!!.. Эти жалобные вопли были слышны, пожалуй, по всей деревне. Если кто и стал случайным свидетелем этой занимательной сцены, то был, мягко говоря, обескуражен, завидев распластавшегося на траве кальмара, на котором сверху бесстыдно восседал большой чёрный кот с тремя красными горящими глазами. Лапами он недвусмысленно «мял» чёрный плащ лежащего, а зубками впился прямо в треугольное ушко кальмара, отчего тот дёргался и пронзительно верещал: судя по всему, острые коготки царапали его даже сквозь ткань одежды. — Прекратите немедленно! Оба! — раздался гневный голос их старшего брата, который появился как раз вовремя, чтобы разнять сцепившихся между собой сиблингов. К тому времени вокруг уже собралась небольшая кучка зевак, желающих посмотреть на это занимательное зрелище. Нариндер закатил глаза, недовольно цокнув язычком, и нехотя слез с младшего. Калламар, едва почувствовав свободу, тут же бросился к Шамуре и прижался к нему, спрятав лицо в бархатных складках его чёрно-золотистой мантии. — Безобразие! Средь бела дня, на глазах у всего народа! Позор! Нариндер, сколько это будет продолжаться?! Ты позоришь нас перед всей деревней! — возмущался старший, кипя праведным гневом. — Да ещё и у врат храма! Совсем разум потерял?! — он строго глянул на чёрного зачинщика, которого это, казалось, ни капельки не смутило. Напротив: его красные глаза-бусинки хитро засверкали, словно в предвкушении очередной подлости. — А что не так, Шамура? У меня, между прочим, весна, — с невозмутимым видом ответил кот, пожимая плечами, и хищно облизнулся, так глянув на несчастного Калламара, что тот побледнел и спрятался за спиной у их старшего брата. — Весна, — недовольно пробормотал Шамура. — Бешенство у тебя, вот что. От солнца, по-видимому, голова перегрелась. Идите в дом! Оба! И прекратите, ради всего святого, заставлять меня краснеть перед всей деревней! — почти взмолился старший брат, обращаясь к обоим. Калламара не нужно было просить дважды. Резко развернувшись, он бросился прочь, явно еле сдерживась, чтобы не разрыдаться на виду у всех. Нариндер проводил его скучающим взглядом и уже собрался было по-тихому улизнуть, но не тут-то было. — Куда? — Шамура резко подцепил его лапой за шиворот, словно котёнка. — Немедленно пойди и извинись перед братом! — Ты сейчас шутишь, верно? — кот посмотрел на старшего, как на полоумного. На его морде читалось выражение крайней скуки. — Дорогой брат, эту плаксу разве что могильный камень успокоит. Ты же не собираешься правда заставить меня извиняться перед ним? — Во-первых, не оскорбляй своего брата. Мне надоело это терпеть! Я закрывал глаза на многие твои выходки, но моё терпение не безгранично, — в голосе старшего зазвучала сталь. — Тебе никогда не стать епископом, если ты будешь самоутверждаться за счёт тех, кто слабее тебя, — бескомпромиссно обрубил Шамура, строго глянув на недовольного кота. — Поэтому сейчас же иди и извинись перед Калламаром. И подумай как следует о том, что ты сейчас сказал. Ты заходишь слишком далеко, Нариндер. Калламар тебе ничего плохого не сделал. Он любит тебя, а ты с ним так поступаешь. Последние слова, произнесённые с горькой презрительностью, заставили кота невольно насупиться. Но скорее не сердито, а сконфуженно. Красноглазый невесело посмотрел в спину старшего брата и со злостью пнул лежавший рядом камень. Хотелось, как всегда, пренебрежительно фыркнуть, показать старшему язык и как ни в чём ни бывало отправиться кутить всю ночь, но в этот раз как будто что-то удерживало его от этого. Всё-таки, несмотря на то, что среди троих братьев и сестры Шамура был самым мудрым и благосклонным, при необходимости он умел быть крайне убедительным, и ослушаться его порой не решался даже сам Нариндер. Паук явно знал, на что нужно надавить, чтобы направить «оступившихся» на путь истинный. Тяжело вздохнув, Нариндер отряхнул мантию от приставших листьев и нехотя направился к дому. Меньше всего ему хотелось столкнуться по пути с Лешим или Хекат — стычка ещё и с этими двумя отбила бы у него вообще всякое желание заходить внутрь. А Нариндер всё-таки планировал извиниться. Пускай и придётся ради этого немного поскупиться собственной гордостью. Поднявшись на второй этаж, он негромко постучал лапой в нужную дверь. — Калли? Ты здесь? — Уходи! — тут же раздалось приглушённое из-за двери. Нариндер, закатив глаза, бесцеремонно приоткрыл её и прошёл внутрь. Кальмар лежал на кровати, отвернувшись лицом к стене, и по его подрагивающим плечам было ясно, что он плакал. Нариндера вдруг кольнуло в сердце чувство вины. Ему было… неприятно видеть младшего брата плачущим. Почему-то именно сейчас это вовсе не вызывало насмешки или презрительности. Скорее… жалость. — Я же сказал: уходи! Оставь меня одного!.. — сквозь всхлип вновь крикнул Калламар, не поворачиваясь. В его голосе не было злости; лишь отчаяние и горькая-горькая обида. Тяжело вздохнув, Нариндер неспешно подошёл к кровати и присел на краешек. — Ну ты чего, обиделся что ли? Как маленький, ей-богу. Я, вообще-то, извиниться пришёл, — недовольно фыркнул он, однако ответом ему лишь последовал короткий тычок и сдавленные всхлипывания. Поняв, что так ничего не добьётся, кот решил зайти с другой стороны: — Послушай, не держи на меня зла. Я ведь кот, в конце концов, а котам в марте положено быть такими… чрезвычайно раздражительными, любопытными, игривыми. Ничего такого. Я не хотел причинить тебе боль. Никогда. Просто постарайся впредь не попадаться мне под горячую лапу в такие дни, хорошо? — он попытался улыбнуться как можно дружелюбнее и, скрепя сердце, добавил: — Ведь я люблю тебя. Калли, — прозвучало уже чуть слышно, но с чуть заметной теплотой в голосе. Трудно сказать, сработало ли это, ведь младший его даже не видел, но всхлипывания на какой-то миг прекратились. Кальмарчик затих, наверное, обдумывая услышанное. Нариндера одолевал соблазн узнать, что же такого творилось сейчас в голове морского создания, но он решил благоразумно оставить это на потом. Однако в следующий миг на его мордашке появилась коварная улыбка. Схватившись одной лапой за край одеяла, кот резко сдёрнул его с младшего, заставив Калламара вздрогнуть и зябко поёжиться от пролетевшего по комнате сквозняка, однако он не успел даже опомниться. Вторая лапа Нариндера проворно пробралась под подол чёрной мантии младшего и бесстыдно задрала её, нащупывая подушечками сокровенное местечко кальмара. — Ах! Нариндер!!.. — из груди Калламара вырвался испуганный возглас, но он тут же потонул в сладком, несдержанном стоне, когда ловкие кошачьи пальчики Нариндера уже преодолели преграду в виде мягких наружных створок, скрывающих самое сокровенное. Нежная и гладкая, словно жемчуг, плоть кальмара скользнула по чувствительным подушечкам, отчего по всей лапе Нариндера пробежала приятная пульсация. — Что-то не так, Калламар? — мурлычущим шёпотом поинтересовался он, с коварной улыбкой продолжая совершать ласкающие движения лапой, дразня чувствительную плоть младшего брата, уже чуть-чуть мокрую. — Я… а-ахх!.. — Калламар судорожно сжал передними лапками подушку, пытаясь вымолвить хоть слово, но вместо этого из него вырывались лишь сладкие стоны. Кальмарчик непроизвольно развёл задние щупальца в стороны, отзывчиво открываясь перед старшим братом, который лишь довольно ухмыльнулся и просунул пальцы ещё дальше, постепенно «углубляясь» в податливую плоть морского создания, так сладко и чувственно намокшую под его ласками. — Ах… Ммм… мххх… — младший мелко задрожал, извиваясь на белых простынях, его передние лапки сильнее сжали подушку, которой он тщетно пытался заглушить рвущиеся наружу стоны. Его мордочку залил лихорадочный румянец, а треугольные ушки то и дело забавно подрагивали, вызывая у Нариндера непреодолимое желание впиться в них зубами. Что он, собственно, и сделал, легонько прикусив чувствительную мочку. Калламар тут же дёрнулся и жалобно заскулил, из места укуса потекли тоненькие струйки крови, которые тут же слизал ловкий язычок Нариндера. Но приятные ощущения внизу довольно быстро затмили боль, и кальмарчик застонал с новой силой. — Хочешь больше? — жарко прошептал ему на ухо Нариндер, с хитрой ухмылкой сползая ниже, прямо к влекущему его лону младшего брата, что сейчас действительно напоминало собой сердце раскрывшейся раковины. Раздвинув нежные створки лапами, он принялся жадно лизать и покусывать, вырывая из стеснительного Калламара ещё больше сладких криков и стонов. Последний отчаянно закусил угол подушки зубами, ведь их в любой момент могли услышать, но этот страх лишь сильнее распалял их обоих. Кошачий язык игриво скользил по нежной щелочке, изредка проникая внутрь, дразня прячущиеся внутри небольшие отростки, заменяющие кальмару «крайнюю» плоть. — Ай! Нари!.. — младший резко выгнулся всем телом и отчаянно сжался внизу, словно пытаясь вытолкнуть язык кота прочь, но не тут-то было. — Ну уж нет, не так быстро, — ухмыльнулся Нариндер, удерживая мечущегося брата одной лапой, а пальцы второй он запустил прямо в узкое лоно, тут же услышав тонкий визг морского создания. — Потише, сладкий; ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Не вынимая пальцев, он продолжил лизать с ещё большей напористостью, желая ещё больше раззадорить младшего. Шерсть на его правой лапе мгновенно пропиталась соками Калламара, на шёлковые простыни обильно капали крупные капли его желания. Распалившийся котик пытался поймать их языком, не переставая при этом активно ублажать младшего брата. Кальмарчик резко выгнулся, задёргав задними щупальцами; его стоны уже превратились в робкие поскуливания — младший явно держался из последних сил. Тогда Нариндер понял, что пора приступать к более активным действиям. Прыгнув сверху на дрожащее, взмокшее тельце, он прижал свой изнывающий орган к влажному лону брата, начав нетерпеливо тереться об него. К нежным стонам Калламара тут же прибавились хриплые стоны самого Нариндера, который отчётливо почувствовал усилившуюся дрожь морского создания; тот явно немного боялся, его большие чёрные глазки влажно заблестели. Забрав у него подушку, красноглазый отбросил её прочь, желая быть ближе к телу младшего брата. Из его горла излилось низкое, мелодичное мурчание, и чёрный котик плавно провёл языком по щеке Калламара, слизывая не успевшие высохнуть слезинки. — Не бойся, я постараюсь быть осторожнее, — как можно мягче пообещал он, с нежностью лизнув треугольное ушко. Не в силах больше сдерживаться, Нариндер резко поддался вперёд, немилосердно вторгаясь в девственное нутро брата, и оба от неожиданности вскрикнули. Из глаз Калламара брызнули слёзы, и он тихонько заскулил, видимо, от пронзившей его боли. Опомнившись, Нариндер на миг замер, давая младшему привыкнуть к болезненным ощущениям. Внутри кальмарчика было так тесно, горячо и приятно, что ему было крайне нелегко сдерживать свои инстинкты, которые буквально вопили, призывая взять желанное грубо и безжалостно, но голос разума просил быть осторожнее, чтобы ненароком не навредить брату. «Возьми себя в лапы, чёртов кот! Ты всё-таки собрался любить его, а не насиловать! — мысленно рявкнул на самого себя Нариндер, пытаясь усмирить свою похоть. — Так веди себя, как любящий брат, а не похотливое животное!» Чуть согнув задние лапы, он стал плавно двигаться, буквально сходя с ума от столь изысканного наслаждения. Тёплое лоно пульсировало, тесно сжимало его со всех сторон, будто бы неохотно принимая внутрь чужую плоть. Калламар весь мелко задрожал, сдавленно постанывая. Первые минуты он отчаянно краснел, умоляя брата быть нежнее, но уже совсем скоро он чуть ли не кричал, прося его двигаться грубее, жёстче. Нариндер же был только рад исполнить его желание. Словно обезумевший, он неистово вбивался в тело младшего брата, со всей присущей страстью и грубой, животной похотью. Его тело буквально сходило с ума от возбуждения, а концы лап то и дело сводило слабой судорогой. «Такой тёплый и нежный… О, Боги, как же приятно, — высунув язык и тяжело дыша от удовольствия, подумал чёрный котик. — И почему я не сделал этого раньше?» Неопытность обоих сполна окупалась энтузиазмом, обоюдным любопытством и желанием познать друг друга в чем-то новом, неизведанном ранее. Подобные «забавы», разумеется, были отнюдь не тем развлечением, что поощрялись в храмах, но Нариндеру было на это решительно наплевать. Тело брата нещадно манило его, его робость, отзывчивость и стоны его прелестного голоса пробуждали в душе Нариндера голодного зверя. Кошачий хвост неистово хлестал его по бокам, а из приоткрытой пасти вырывались протяжные стоны, граничащие с рычанием. В какой-то момент Нариндер почувствовал набухающий внутри узел и резко навалился всем телом на слабо вскрикнувшего кальмарчика, грубо впиваясь зубами в его ушко, тут же ощутив на языке солоноватый вкус крови. И в тот же миг их протяжный вскрик огласил комнату. Тёплая белёсая жидкость брызнула на шёлковые простыни, частично попав на щупальца и на животик Калламара. В чёрной шерсти Нариндера тоже «увязли» густые блестящие капельки. Нариндер медленно сполз с Калламара и лёг рядом. Оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя после столь бурной близости. — Ну что, такое извинение тебя устроит? — игриво промурлыкал Нариндер, повернув мордочку к брату. — О, прошу, не говори со мной... Ты просто монстр, — с трудом выдохнул тот, но при этом на его губах тоже заиграла смущённая, довольная улыбка. Перевернувшись на бок, Нариндер склонился над мордашкой кальмара и с жадностью впился в его треугольный ротик поцелуем. Калламар робко ответил ему, лаская ловкий язычок кота своим и обняв его щупальцами за шею. Коготки Нариндера нежно мяли животик кальмара, перепачканный в его семени, а пушистый хвост игриво скользил взад-вперёд промеж задних щупалец, словно поддразнивая. Их поцелуй прервал резкий стук в дверь, из-за чего оба резко отпрянули друг от друга, вздрогнув. — Эй! Что у вас там происходит? — звучно раздался из-за двери недовольный голос Хекат. — Ваши разборки слышны на всю деревню! Я конечно всё понимаю, но всё же требую прекратить это немедленно, а иначе это сделаю я! Вы меня разбудили, между прочим! — возмущалась их общая сестра, даже не подозревая о том, что на самом деле сейчас происходило в комнате. Калламар с Нариндером многозначительно переглянулись, и младший неожиданно решился заговорить первым: — Всё в порядке, сестра! Мы больше не будем. Прости, что разбудили. — Надеюсь, вы там не переубивали друг друга, — уже более спокойным тоном проворчала лягушка, уходя от двери, наверное, направляясь обратно к себе в комнату. Братья облегчённо выдохнули. — Чуть не попались, — чуть слышно прошептал Калламар, отмирая. — Ага, боюсь даже представить, как бы она тогда воплотила свою угрозу в жизнь, — фыркнул Нариндер, откидываясь на подушку. — А ты молодец, ушастик; спас нас обоих! — В следующий раз ни за что не стану тебя выгораживать! — в тон ему ответил Калламар, ложась рядом с котиком и обвивая его своими щупальцами. Алые глаза того хитро сверкнули. — Раз уж ты стал таким разговорчивым, — многозначительно протянул он, склонившись к ушку кальмара, — то, может быть, повторим?