Какая же жалость

Вы, когда-нибудь выслушивали плач дорогого вам человека? Конечно же да. Вы помните это чувство? Когда он во всём винит либо себя, либо окружающий мир вокруг него же? Конечно же помните. Вам приходилось его успокаивать, правда ведь? Что вы делали в тот момент? Утешали словами? Обнимали? Успокаивали? Или просто молча наблюдали, как человек разбивается на миллионы частичек? Или искали во всём правоту, где он был прав или не прав? Что-то да делали. А что делать тому, кто не испытывал никаких чувств жалости? Кто был простой куклой в чужих руках? Вы ведь тоже иногда просто не испытывали чувств и просто не знали что делать. Пытались имитировать те самые сцены из драматичных фильмов, пытаясь хоть чем-то помочь, а на самом деле только усугубляли ситуацию. И вот что же делать бесчувственной кукле, которая чувствует нечто большее чем просто дружба к этому самому другу? ...Пустота, ничего кроме пустоты я не чувствовал в этот момент.. ....Я задыхаюсь.. кто-нибудь, остановите это! Мне.. мне противно от этого... ...Такое ощущение, что мой мир разбился на тысячи кусочков... ...Итэр, что же мне делать, останови эту ноющую боль в области груди.. На улице была глубокая ночь. Мелкие звёзды иногда сверкали, как самые прекрасные диаманты, которые только можно увидеть в своей жизни. В воздухе витал приятный запах природы, который освежал голову. Эта свежесть должна была пойти на пользу, но шла лишь на усугубление ситуации. Златовласый юноша сидел на коленях темноволосого, уткнувшись ему в плечо, рыдая. Второй в свою очередь опирался спиной о дерево и сидел на земле, совсем не зная что делать. Этот златовласка, просто не мог не остановится перестать плакать. Как же он всё ещё не уснул от усталости? Они несколько часов непрерывно убегали, а у него ещё остались силы чтобы тратить её на рыдание! Сказать честно, это выглядело жалко. Глупый человек мог погибнуть сам, а сейчас ноет из-за смерти второго! Почему-то из-за этих мыслей в груди беспощадно ныло. Такое же чувство он испытывал когда видел, что его Итэр общался с Сяо. Да почему только общался? Даже когда он проводил с ним времени больше, чем с самим Скарамуччей, последний чувствовал ревность. Но не мог понять, что это такое, почему ему хочется забрать этого жалкого мальчишку себе? Присвоить эти прекрасные, как свежий мёд глазки, гладкую, будто фарфор кожу, эти пухлые губы, которые хотелось целовать с раза в раз. Но не мог этого сделать. Почему? Страх? Лень? Уважение чужих границ? Нет, он сам не знает почему. Возможно, он хочет взаимности. Только вот в чём? Он не мог признать что втюрился в какого-то парня, который просто похож на девушку! Он никак не уважал чужие границы, ему было плевать на них. Для него, этот мир, это его сцена, а он — главный герой, которому будет подаваться всё, как на блюдце. Он много раз нарушал личные границы Эфира, много раз прикасался к нему, но не мог сделать большего, ведь всегда был этот надоедливый зеленый, как его называл Скарамуш. Если бы не он, Итэр бы мог стать только его, не пришлось бы ревновать его к различным людишкам, ведь он будет только его. И только. Только вот, в этот момент, парень с глазами цвета индиго, чувствовал намного большую боль, когда видел и слышал плач Итэра. Ему было невыносимо это слушать. Это надоедало. Ужасно надоедало. Хотелось бы заткнуть его уже наконец-то, но тело будто бы оцепенело. Оно не слушалось хозяина, не выполняло команды которые ему дают, как сбой и поломка в системе.       — Это всё моя вина! Я не должен был его оставлять одного против стольких людей! Я ведь говорил ему что это опасно.. — голос всё продолжать кричать во всё горло, казалось, что все звери уже проснулись из-за этого плача и крика. — Почему ты меня увёл оттуда?! Зачем, ответь мне! Мы ведь могли все спастись! Лицо отстранилось от плеча. Оно было всё в слезах, как же ему шли они. Глаза блистали так же, как и месяц на небе. Это выглядело прекрасно, как жаль, что лицо Куникудзуси не выражало никаких эмоций. Будто это было безжизненное тело, но пульс и сердцебиение имелось. Чудеса природы, верно? Минуты молчания, те смотрели друг другу в глаза. Златовласый уже не выдерживал, его начинало злить это безразличие Куни. Неужели он ничего не чувствует? Неужели ему всё равно на умершего товарища?! Итэр не мог понять, почему он не чувствует хотя бы малейшей грусти, из-за смерти друга. Неужели ему важен лишь он сам? Как Эфир его вообще ещё терпит. Хотелось бы ударить его по лицу, но рука не поднималась. От чего тот смог лишь с закрытыми глазами начать легко бить того по груди.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Ты - бесчувственный человек! Ненавижу! — над ним вверх взяла злость, он злился что Скар как кукла, он думал что тот хотя б что-то скажет, а ответа никакого. Скарамучче было непонятно, из-за чего на него злятся, из-за чего стали бить? Почему именно предмет его обожания стал зол на него? Как он вообще посмел поднять руку на него? Бровь на лице дрогнула, а рука резко схватила златовласку за воротник.       — Да замолчи ты уже! Задрал ныть по своему Сяо! Если ты так плачешь по нему, то может мне отправить тебя к нему?! Как думаешь, ха? — теперь зол был Скара, в его глазах читалась лишь одна ненависть. Но в конце предложения, губы скривились в улыбке, которая предвещала ничего хорошего. — Ну чего же ты молчишь, дорогой? Язык проглотил что-ли? Теперь вместо ненависти было лишь одно безумие, а на лице Эфира была теперь не ненависть, а страх. Он никогда не видел Куникудзуси таким, даже в самые плохие моменты. Что же изменилось? Кто знает. Златовласый не знал что ответить, ведь действительно будто проглотил язык. В горле застрял ком, а по телу пробежали мурашки. Итэр сглотнул, а Скара заметив это, продолжил:       — Вижу, что действительно проглотил. Но не бойся, я помогу тебе, — его голос будто мурлыкал, а последующие действия лишь шокировали. Когда юноша потерял бдительность, Куникудзуси впился в губы того. Обвив одну руку вокруг его талии, а руку, которая держала воротник, переместив на затылок блондинистой головы, чтобы тот не мог отстраниться, Скар почувствовал себя ещё больше увереннее. Теперь Эфир не сможет от него отстраниться, физическое тело темноволосого было лучше по всем параметрам, чем у блондинчика. Такого действия златовласка никак не ожидал, от чего успел среагировать лишь тогда, когда очутился в своеобразном замке из рук. Положив свои ладони на грудь парня, тот попытался отстраниться, но всё чётно. От таких действий, Сказитель лишь прорычал в поцелуй, попутно укусив того за нижнюю губу, от чего тот смог углубить свой поцелуй. Почему-то Эфиру было вовсе не приятно, как об этом писалось в книгах, для него это было противно, ведь это было против его же воли. Ему не нравилось, когда его личные границы пересекали, а тем более, когда присваивали себе. Чужая рука на затылке лишь сжала чужие волосы, от чего со стороны юноши послышался болезненный стон, который заглушил поцелуй. Скарамучче это всё наоборот, нравилось. Ему нравилось властвовать над этим уязвимым телом, которое так и изгибалось под ним, пытаясь выбраться. Ему это чертовски нравилось. Рука на талии ещё больше прижала тело младшего к себе, держать воздух становилось всё сложнее и сложнее. Как же хотелось поскорее закончить этот поцелуй, послать этого человека куда подальше и уйти. Только вот Итэр не учёл одного, что это был поцелуй без взаимной любви. Отстранившись от желанных губ, повисла тонкая ниточка слюны, которая тут же оборвалась. Итэр вытер свои губы после всего этого, и сказал:       — Противно. Ненавижу тебя ещё больше.       — Хах... Я лучшего и не ожидал, котёнок~ — всё никак не мог успокоиться Скарамучча от своих извращённых игр. Лицо Эфира вновь уткнулось в плечо, от чего Куни лишь смог обнять того. Легко поглаживая по спине.       — Ненавижу... — тихо произнёс златовска. Чувствовалось чужое дыхание, оно так нравилось темноволосому, до безумия нравилось. Как же хотелось сейчас сказать тому, как он его любит, только вот... ....дыхание прекратилось. Скарамучча знал, что так всё и закончится. Всё что он смог сказать, это:       — Какая же жалость.