***
15 февраля 2023 г., 10:22
Снова те самые сны: весенние, свежие, наполненные невинностью и влюбленностью. Но жаль, что это всего лишь сны. Драко открыл глаза, сталкиваясь со скучной и мрачной спальней. Зажмурившись, а затем еще раз открыв глаза, перед Малфоем были все те же темные тона. На завтрак идти не хотелось, но придется, так как еще вчера кто-то из учителей предупреждал об утреннем сборе.
Все та же черная мантия с зеленой подкладкой и еле заметным серебристым узором согревала от холода весеннего утра. Галстук давил на шею так, что ощущение, будто попал на виселицу. В черных кожаных ботинках ноги прели, хотя казалось, март будет настолько холодным, что ботинки будут единственным спасением аристократических ног.
— Дорогие ученики, — раздался четкий и громкий голос директора, — недавно нам поступило предложение от Министерства магии. Мы объединяем гостиные факультетов Когтевран с Пуфендуем и Слизерин с Гриффиндором.
Казалось бы, ничего в этом такого нет, но, посмотрев на Драко, можно понять, что теплых чувств к их сожителям он не питает. Гриффиндорцы в свою очередь, тоже были недовольны решением директора Дамблдора. Ведь логичнее было бы поселить молчаливых, но трудолюбивых когтевранцев к не менее молчаливым и порядочным слизеринцам, а пуфендуйцы, которых можно описать такими словами, как «наивность» и «доброта», с «золотым» факультетом подружились бы точно.
— Почему именно так? Я бы лучше пожил с этими назойливыми пуфендуйцами, нежели с ними, — своим низким голосом проворчал Крэб.
У Малфоя раздулись ноздри, из них словно пар шел, как у разъяренного быка на родео. Глаза застелила красная пелена. Сам факт того, что он будет жить в одной гостиной с вражеским факультетом, так еще и с кучей грязнокровок, что носятся туда-сюда, приводил его в бешенство.
— Бред! Полнейший бред!
— Зато ты будешь со своей любимой Грейнджер, — Панси оскалилась, глядя на вскипающего друга.
— Заткнись! Это еще одна проблема. Как кость в горле, — для Малфоя это действительно была проблема, так как с самого начала весны ему снилась исключительно Гермиона Грейнджер. Это не было хорошо, но и не было плохо, хоть сам Драко этого не принимал.
— Страница 356.
Голос Снегга настораживал. Складывалось впечатление, будто его подселили к гриффиндорцам, а не учеников Слизерина. В кабинете как всегда было темно и прохладно. Некоторые ученики старались сильнее укутаться в теплые мантии, пока профессор ходил в своей обычной одежде и даже не дрожал от сквозняка, что пробивался через открытое окно.
Драко следил за Гермионой, которую, как назло, поставили рядом с ним. Малфой старался сдержать усмешку, наблюдая за тем, как Гермиона внимательно читает учебник, дабы не кинуть что-нибудь не то.
— Ой! — У Грейнджер явно что-то пошло не так. Все начало бурлить и принимать красный оттенок, хотя у всех зелье получалось синим.
— Добавь раствор беозара. 3 капли, — шепотом произнес Малфой, подталкивая девушке бутылек с раствором.
Гермиона немного удивилась такой любезности. Чтобы Драко Малфой, наследный принц Слизерина, который терпеть не может грязнокровок типа Грейнджер, вдруг проявляет такую заботу? Невозможно, по крайней мере, это совершенно не укладывалось в голове бедной гриффиндорки.
— С чего ты мне помогаешь? — резко спросила Гермиона шепотом.
— Если ты не хочешь, чтоб через 15 минут все умерли от ядовитого испарения, то сделай то, что я прошу. — Герми открыла рот для возражения, но вдруг подумала, что насчет таких вещей Драко шутить не будет.
Гермиона взяла бутылек с раствором беозара и добавила 3 капли. Зелье перестало бурлить и приобрело синий цвет. На лице выступило изумление. Странно, что зелье, которое в учебнике находится далеко от зелий, где используют раствор, так просто исправить всего тремя каплями.
— Спасибо, — сказала Грейнджер, легко улыбнувшись и отодвинув бутылек обратно Малфою.
— Ага. И запомни, что вместо корня златоцветника, надо добавлять корень околоцветника. Иначе все пропало, — прошептал Малфой, продолжая смотреть в учебник.
— Мистер Малфой, давайте свои советы после уроков, — строго сказал Снегг. — Если у мисс Грейнджер какие-то проблемы, это не значит, что кто-то из таких же детей должен умничать и создавать проблемы.
— Да, профессор.
Ближе к вечеру гостиные, наконец, были готовы. Их специально расширили заклинанием, чтобы ученики поместились.
— Ах, не хочу жить с ними. Меня напрягает этот едкий запах одеколона, — недовольно бормотал Рон.
— Согласен. Этот запах просто ужасен. Из чего он вообще сделан? Ни одна трава так не пахнет... — Симус закрыл нос и сморщился.
— Вот уж не знаю, что хуже... Перепутать свои духи с одеколоном Крэба или дышать одним воздухом с гриффиндорцами? — рассмеялась Астория, проходя мимо ребят.
— По-моему перепутать духи не так страшно, — Панси, которая шла под руку с Асторией, ехидно улыбнулась. — Верно, Уизли?
— Пф, по-моему что твои духи, что одеколон Крэба — одинаково противно, — на лице рыжего появилась ухмылка.
— Ну точно не противнее тебя. Когда ты последний раз мылся?
Рон вспыхнул и хотел было разорвать слизеринку, но его схватили за мантию.
— Не трать на них силы, Рон. Тебе еще в Квиддич сегодня играть, — спокойно произнесла Гермиона, отпуская друга.
— Верно! Слушай свою мамочку, Уизли.
Гермиона хотела было возразить, но резкий голос со стороны входа в гостиную ее сбил с толку.
— Панси! — на слизеринку недовольно смотрел Драко. — Хватит ругаться. Нам всю весну жить с ними.
— В смысле? Всю весну? — удивилась Астория. — Я вся пропахну их грязными носками, — она брезгливо указала на парней. — Даже мои духи меня не спасут.
— К сожалению, это распоряжение Министерства. Я спрашивал у отца. Он сказал, что это для того, чтоб мы «узнали друг друга и перестали ругаться». Он тоже не в восторге, — Драко закатил глаза.
С гриффиндорцами жилось тяжело. У Драко каждый раз были мысли кинуть в кого-то из «золотых» Авадой Кедаврой. Плевать, что упекут в Азкабан, отец все решит. У Малфоев всегда были хорошие связи.
Конечно, и учеба стала подводить. Работать на уроках стало тяжелее, ведь умному Драко составила конкуренцию не менее умная Гермиона, имя которой гуляло по гостиной настолько часто, что Драко пожалел, что именно Том Реддл стал человеком, чье имя нельзя называть. Лучше бы Грейнджер была этой личностью, чье имя произносят лишь глупцы.
Правда, какими бы умными и прилежными учениками Драко и Гермиона не были, на ЗОТИ (защита от темных искусств) Долорес не щадила никого. Она требовала большие доклады и настолько чистое исполнение взмаха палочкой, что если ты хотя бы на миллиметр отклонишься от линии — ты идешь на пересдачу.
«Инсендио» было самым нелюбимым заклинанием Гермионы, ведь она пересдавала его раз десять, а все никак не могла идеально закончить взмах.
***
Драко проснулся от шума в гостиной. Он сел на кровать и стал оглядываться, думая, что ему показалось. Поняв, что это не иллюзия, Малфой пошел к источнику звука. На небольшом диванчике около камина сидела Гермиона Грейнджер, обложенная мелкими перышками и обрывками бумажек. Она брала одно перышко или кусочек бумаги, клала его на пустой стол, шепотом произносила: «Инсендио», и делала взмах рукой. Как назло, из палочки только пару искорок вылетало, как при неудачной попытке чиркнуть зажигалкой. — Эй... — негромко окликнул ее Драко. Гермиона вздрогнула и медленно обернулась. — Чего тебе, Малфой? — Грейнджер шмыгнула носом, стирая со щеки соленую слезу. — Тебе помочь? — спросил Драко. — Я разберусь сама. Иди отсюда, — ответила девушка, отворачиваясь и снова делая взмах палочкой, пытаясь поджечь несчастной перо. — Эй, я тут помощь тебе предлагаю! — слизеринец повысил тон, но потом затих, отворачиваясь к входу в спальню, проверяя, не проснулся ли кто. — Да не нужна мне помощь! — гриффиндорка дернулась и села на пол, поближе к камину. — Ага, порыдай еще, — съязвил Драко, сложив руки. Со стороны девушки послышался всхлип. — Ты чего? Ты серьезно? — Малфой дернулся, чтоб успокоить Грейнджер. Парень подошел к Гермионе. — Ну-ка вставай. Вставай-вставай. Малфой поднял девушку, которая попыталась вырваться, но он держал крепко. Драко взял палочку Гермионы, осматривая ее. — Не знаю, поддастся ли... Подай перо. Гермиона взяла перо, протягивая слизеринцу. Он подкинул перо, и, четко сказав: «Инсендио», взмахнул палочкой. Перо мгновенно вспыхнуло, пролетев в воздухе всего пару секунд. — Ты это сделал, чтобы похвастаться, какой ты молодец? Поздравляю, — Гермиона нахмурилась и похлопала в ладоши, — а теперь иди. Мешаешь только. Гермионе вручили ее палочку. Драко отошел в сторону, но не успела Гермиона облегченно выдохнуть, как холодные большие ладони упали на плечи. — У тебя странно получается последний элемент. Вроде же ничего сложного. Ну-ка... — Драко взял руку Гермионы, в которой была палочка, и стал следить за тем, как девушка двигает кистью. — Э-э, стой-стой-стой. Зачем ты делаешь стрелу? Хвост «Инсендио» кончается не остро, а мягко. Драко взял руку девушки покрепче, направляя ее. — Видишь? Раз, два и три. Это чем-то похоже на Вингардиум Левиоссо, только конец выполняется медленнее. Драко взял перо и дунул на него, отправляя плыть по воздуху. — Давай-ка... Ин... —...сендио. Перо исчезло в воздухе и лишь немного пепла упало на пол, скрываясь ворсом мягкого ковра. — Получилось... — изумленно сказала Грейнджер. — Давай сама. Главное, не заканчивай стрелой. Гермиона сделала, как нужно. На этот раз все получилось. И вот он – восторг от наконец-то идеального результата. Гриффиндорка улыбнулась и, повернувшись к Драко, сама того не осознавая, крепко обняла его. — Спасибо! Ты меня спас. Драко, молча, похлопал ее по макушке. Мимолетная забывчивость о ненависти. Сердце вдруг заколотилось, заставляя поджать пальцы на ногах. Кончики пальцев немеют. Дыхание горячее, словно подошел вплотную к костру. Гермиона отстранилась, сжимая плечи слизеринца. Забылась. Окончательно утонула в серых глазах, как в плавленом серебре, как в ядовитой ртути. Драко медлить не стал, тоже моменту поддался, накрывая чужие искусанные губы своими. Поцелуй мягкий, нежный, как дуновение ветра, как сама весна. Такое Драко видел только во сне, отчего ранее кипел, как котел на Хогвартской кухне, а сейчас больше не злится. Словно и не было этой вражды. Словно и не питал он брезгливых чувств к грязнокровным волшебникам. Словно любил Гермиону всю свою жизнь, но просто боялся признаться. А если не словно? Если эта его предвзятость была лишь способом привлечения внимания? Что если он просто делал все, чтобы поймать на себе ее взгляд? Может быть, он действительно влюбился с наступлением весны...***
Болтовня Минервы по поводу трансфигурации, казалась белым шумом по сравнению с мыслями, которые крутились в голове Гермионы. — Мисс Грейнджер, прошу Вас обратить внимание на меня, а не витать в облаках, — сказала Минерва. — Извините, профессор МакГоногалл, — отозвался Гермиона, бросив краткий взор на Драко. Малфой заметил этот мимолетный взгляд и немного задумался. Она думала о том поцелуе? Почему так получилось? Поцелуй был такой нежный, словно это самый лучший человек в жизни Драко. Этот поцелуй он зачем-то сравнил с поцелуями матери перед сном. И хоть мамины поцелуи не сравнятся с этим, но Драко определенно отдаст Гермионе второе место. Это горячее дыхание, пухлые розовые, искусанные почти в кровь, губы. Все это было так быстро, но так приятно. «Неужели я влюбился...» — подумал слизеринец, немного покраснев. — Мистер Малфой, Вам нехорошо? — спросила Минерва, заметив красное лицо ученика. — А? — Драко решил, что ему нужно все хорошенько обдумать. — Д-да. Нехорошо. Голова немного болит... можно я пойду? — Конечно. Возьмете задание у одноклассников, — сказала МакГоногалл. Драко пошел к выходу, а Гермиона успела дать ему маленький кусочек пергамента, на котором округлым аккуратным почерком было написано: «Приходи сегодня в полночь к главному залу. Г.Г.» Драко пришел ровно к полуночи. Не заметив Гермионы, он подумал, что та решила над ним пошутить, а он, как дурачок, повелся. — Ох, Мерлин! Ты издеваешься надо мной? — сказал Драко в пустоту. — Скорее наоборот, — раздался голос. Малфой обернулся. Гермиона сняла с себя мантию-невидимку и предстала перед слизеринцем. — Доброй полуночи, — Драко поклонился, естественно, с сарказмом. — Что за дело? И откуда у тебя эта мантия? — Мантию я одолжила у Гарри. Мне нужно с тобой поговорить, — Драко... — Гермиона начал подходить к слизеринцу. — Грейнджер, ты меня пугаешь. — Драко начал отходить. — Драко, я запуталась. Не знаю, что делать. Тот поцелуй... Мы, вроде, враги, но я не понимаю, каждый раз, когда встречаемся взглядами, сердце так бьется, будто отбойный молоток! — Отбойный молоток... Это что, прости? — Неважно. Драко, я не могу рассказать никому. С Гарри и Роном у вас разногласия, Джинни тоже к тебе положительных чувств не питает. — Обратилась бы к своей этой... Полумне? Она дурочка, точно поймет. — Она не дурочка! — прикрикнула Гермиона, а потом выдохнула, — у нее отец заболел, ее нет в Хогвартсе уже около недели. — А от меня ты что хочешь? — Мне кажется... что я... — Нет! — Драко ладонью закрыл гриффиндорке рот. — Не смей. Это. Говорить, — отчеканил Малфой. — Но ведь ты тоже это чувствуешь, — прошептала Гермиона. Сердце Драко прострелило током. Он знал об этом, просто боялся нарушить идеалы родителей, не принимающие такую кровь и гриффиндорцев. — Гермиона, я... Я не могу, родители будут против. Что скажут остальные? — А тебя так заботит мнение других? Малфой почувствовал, как задели его гордость. Он выпрямился и сказал: — Меня? Совсем что ли? С Гремучей ивы упала? Меня совершенно не заботит мнение кого-то! У меня есть сам я! — Так скажи это. Но вместо слов снова поцелуй. Правильно говорят: «Одно действие говорит больше тысячи слов». — Это самая лучшая весна в моей жизни...
