Маска

      Ночь масок, пожалуй, самый загадочный праздник для волшебников. Эта ночь приносит тайны, которые способны раскрыть лишь смекалка и истинные чувства. Подготовка к волшебной ночи шла в Хогвартсе полным ходом. Большой зал каждый день пополнялся новыми украшениями, а на кухне появлялись различные блюда. Домовые эльфы днем и ночью придумывали рецепты сладостей, чтобы поразить гостей на празднике.       Ночь масок была придумана задолго до Хэллоуина, но маглам никогда не дано понять истинной магии этого события. Кажется, у них это называется маскарад, но, увы, он не столь прекрасен. В эту ночь стираются границы. Разум отключается, и остаётся только сердце, ведущее души на контакт. Маски скрывают лица, а значит, признаться лучшему другу в чувствах будет не так страшно. А станцевать вальс с врагом не так неприятно.       Ученики бродили по Хогсмиду в поисках нарядов и масок. В Ночь масок запрещено использовать магию, даже самую малость, иначе эффекта совсем не будет. Гермиона ходила вдоль заснеженных улочек, погруженная в свои мысли. Вдруг перед ней словно из-под земли возник человек. Раздался громкий щелчок, и Герйнджер ослепила вспышка.       — Здрасте, школьная газета «Сплетни Хогвартса». Аделина Форбс. Гермиона Грейнджер, как Вы думаете, способны ли Вы понять смысл праздника? Вы же маглорожденная! — затараторила девушка.       Грейнджер подняла на журналистку усталый взгляд, оглядывая её яркий наряд. Она бы спокойно приняла её за Риту Скиттер, если бы не её тёмная кожа и пушистые чёрные волосы.       — Вы кто, дамочка? — справа от Гермионы возник Рон, скептически оглядывая девушку.       — Меня зовут Аделина Форбс. Я представитель школьной газеты «Сплетни Хогвартса», — протараторила журналистка, а Рон поднял бровь, словно она говорила на каком-то другом языке.       — Я прошу прощения, но мы не настроены вести с Вами диалог. Спросите у кого-то другого. Пойдём, Герми.       Рон увёл подругу, а Аделина осталась стоять под фонарным столбом, наблюдая за удаляющимися парнями. Новой жертвой девушки стал проходящий мимо неё Драко Малфой.       — Здрасьте, школьная газета «Сплетни Хогвартса». Аделина Форбс. Драко Малфой, как Вы планируете прятать свою метку пожирателя на празднике? Она довольно заметная. С ней Вас быстро раскусят, — с той же навязчивой улыбкой проговорила Аделина.       — Тебе жить надоело? — процедил Драко, испепеляя девушку серыми глазами.       — Н-но я просто спросила, — запнулась девушка, делая шаг назад.       — А я ответил. Сгинь отсюда, иначе в газете появится новый журналист, — рыкнул Малфой, и девушку словно ветром сдуло.       Да, у героев проблем было выше крыши. Каждый раз при упоминании метки предплечье Драко словно током парализовывало. Он готов был отрезать себе руку, чтобы не испытывать этой жгучей боли. Гермиону же беспокоило то, что даже спустя столько времени, когда, казалось бы, грязнокровные доказали, что ничуть не хуже чистокровных, их все равно принимают как бедняков и недостаточно развитых. Из-за этого метка «гразнокровка», оставленная когда-то Беллатрисой Лестрейндж, ужасно болела.       Зайдя в очередной магазин, Гермиона стала смотреть на маски. Всё совершенно одинаковое. Никакого разнообразия. Вдруг на глаза попалась белая маска с золотым орнаментом и украшением в виде серых голубиных крыльев. Грейнджер только успела протянуть руку, как столкнулась с холодной ладонью. Девушка повернула голову, мгновенно упираясь взглядом в темную мантию.       — Это мое, — сказал Драко, продолжавший стоять за спиной Герми почти вплотную.       — Я первая увидела, — сказала Гермиона.       — Что за детский сад, Грейнджер?       — Это ты играешь, Малфой. Отдай по-хорошему, — раздраженно выдохнула гриффиндорка.       — Или что? Если отдам маску, то точно буду знать, как ты выглядишь. Не упущу возможность отдавить тебе ноги или облить пуншем. Гермиона что-то недовольно пробубнила.       — Тогда она никому не достанется, — сказала Гермиона.       — Ошибаетесь. Она будет моя. Акцио, — маска мигом покинула полку, на которой находилась, и оказалась в руке с аккуратным чёрным маникюром.       — Панси... отдай, — сказал Драко, отходя от полки.       — С чего бы? Она моя. Вы же перегрызете друг другу глотки, так зачем она вам? Уж лучше я в ней буду.       — Паркинсон, здесь больше нет ничего оригинального, — нахмурилась Грейнджер.       — Ох, вы только посмотрите на эту милашку. Сделайте маску сами. Или закажите у мастера. Я бы тоже заказала, — сразу же сказала Панси, предвидя издевательский вопрос Драко, — но вот лень разоряться, когда я уже нашла шикарную маску.       Панси удалилась, а Гермиона пошла к продавцу, который, по совместительству, был мастером по маскам. Заказав себе предмет, девушка заплатила нужную сумму и попросила прислать готовую работу совой прямо в комнату. Драко, стоявший неподалеку от полки, пытался выискать что-то похожее на то, что забрала Панси, но потом его окликнул продавец:       — Юноша давайте я Вам сделаю маску. Я вижу, что выбор тяжел.       — Ладно, что уж...       Драко сделал заказ и так же попросил прислать сову в комнату с готовой маской. Заплатив нужную сумму, Малфой так же ушёл. Этот поход по магазинам конкретно лишил его сил.

***

      Вот уже близится заветная ночь. Все уже примеряют маски перед лучшими друзьями, а кто-то все ещё ждёт сов. Гермиона сидела и читала очередную статью «Сплетен Хогвартса», поражаясь тому, как она, ничего не говоря, успела попасть в конфликт. «ГРЯЗНОКРОВНАЯ ВОЛШЕБНИЦА ИГНОРИРУЕТ ЧИСТОКРОВОК!» — гласил заголовок на первой полосе.       — И хватает же наглости врать... Я не игнорирую никого, — надпись на руке вновь пульсировала, заставляя отбросить газету и вцепиться в предплечье здоровой рукой.       Она игнорировала. Правда игнорировала. Ей надоело это осуждение. Гермиона бы с удовольствием вернулась назад и родилась в семье волшебников, но, увы, родителей не выбирают. Грейнджер живет здесь, где быть маглорожденным норма для простаков, но не для высшего сословия. Это давило. Очень давило. Гермиона порой думала, что лучше бы она умерла, чтобы об этой битве вспоминали, и вспоминали о том, что даже грязнокровные готовы были умереть за Хогвартс.       В окно постучалась сова. Гриффиндорку словно водой окатили. Она поднялась с кровати и впустила птицу, которая быстро отряхнулась от снега и положила на стол свёрток. Герми лишь кивнула и выпустила птицу обратно.       Развернув свёрток, Грейнджер столкнулась с разочарованием. Перед ней лежала маска, только вот совершенно не та, которую она заказывала. Эта маска была золотая, по бокам у неё были крылья, словно крылья снитча. По периметру предмет был украшен рубинами.       — Я это не заказывала! Тогда у кого моя маска? — спросила у себя девушка. Думать, у кого она, было бессмысленно. Очень многие заказывали себе маски именно в лавке старика Пьера. Дедушка мог перепутать и отправить маску кому угодно, а спрашивать у всех — не по правилам Ночи масок.

***

      Дела у Драко обстояли не лучше. Он тоже получил не свой заказ. Полученная маска была украшена розами. Хотя маска по заказу не имела никаких цветов. Одно лишь золото. Малфой был в бешенстве. Перечислять все проклятья и колкие выражения я не стану. Стоит лишь сказать, что после каждой нецензурной фразы Драко повторял:       — Старикашка все спутал! Как я пойду в этом?       — Нет времени идти сдавать и просить новую. Надевай, какую дали. Бал через час, — сказал Блейз, пытаясь звучать как можно строже.

***

      Большой зал словно стал ещё просторнее. Его освещали лишь свечи. Подавали пунш, безалкогольное вино, различные закуски. Всё выглядело безумно соблазнительно.       У входа в зал стояла очередь. Каждого проходящего заставляли принять заклинание помутнения. Это заклинание давало забыться, как крепкий виски. Ты перестанешь думать и гадать, кто же под маской. Тебе будет абсолютно плевать, гриффиндорец перед тобой или слизеринец. Все границы стерты.       Гермиона прошла «пост» и сразу устремилась вглубь зала. Все были одеты одинаково. Девушек выдавали лишь голос, фигура и длинные волосы. Что-то цветочное мелькнуло справа. Грейнджер обернулась и увидела свою маску. Маска с розами, обрамленная золотой вышивкой. Это точно она.       — Эм... привет. Кажется, вышло недоразумение, это моя маска, — сказала девушка, подойдя к незнакомцу в цветочной маске и обворожительно улыбаясь.       Драко оторвался от разговора, проводив собеседника кивком.       — О! Моя маска. Кажется, старик Пьер перепутал наши заказы, — парень улыбнулся.       — Да, неловко вышло... Жаль, поменяться не можем. Не по правилам, — сказала Герми, пожимая плечами.       — Нам и не надо. Иначе не завязался бы разговор, — усмехнулся Малфой.       — Так... ты заказал эту маску. Интересная идея. Эти крылья похожи на золотого снитча, — гриффиндорка тронула элемент маски.       — Да и твой дизайн ничего. Я, конечно, не любитель чего-то такого, но для Ночи масок вполне сойдёт. Так сложнее узнать.       Заиграла медленная приятная музыка. Малфой протянул руку «Золотой маске».       — Потанцуем?       — А вдруг я твой враг? — улыбнулась Гермиона, вскидывая бровь.       — Это не имеет значения. Кто нас осудит? Нас никто не знает.       Кто-то прошёл мимо, случайно толкая девушку в спину. Грейнджер потеряла равновесие, падая прямо в объятья незнакомца. «Цветочная маска» подхватила ее, улыбаясь.       — Видишь? Сама судьба сказала танцевать.       В медленном танце Герми потерялась. Эти холодные, но нежные руки вели за собой, не давая сбиться с ритма. И хоть танцевала она плохо и имела привычку смотреть себе под ноги, она доверилась этим пьянящим глазам, следуя за ними, будто за путеводной звездой.       Они медленно дотанцевали до балкона, перехватив бокалы с вином. Остановившись около края, они отлипли друг от друга.       — От танцев захотелось пить, — сказала Гермиона, делая глоток терпкого, но безалкогольного напитка.       — Да... Только вино тут отстой. У моих родителей в погребе куча бутылок, и даже самое ужасное вино будет лучше этого жалкого подобия, — Драко крутил в пальцах бокал, рассматривая содержимое, словно проверял на наличие червей.       — У твоих родителей есть погреб? Удивительно...       — Если повезет, могу как-нибудь угостить.       Пара часов прошло за душевными разговорами. Интересно, знали бы они, кто под маской, был ли бы их разговор столь приятным?       — Снова эта музыка. Может, она снова зовет танцевать? — спросила гриффиндорка, отставляя бокал.       — Если Снитч того желает, — улыбнулся слизеринец, поймав непонимающий взгляд. — Ну, ты в маске, которая похожа на золотого Снитча. Так что тебе на эту ночь прозвище Снитч.       — Тогда тебе прозвище... Роза? Или просто Цветок? — улыбнулась Грейнджер.       — Давай-ка опустим момент раздумий над моим прозвищем, — Драко подхватил девушку за талию, прижимая её к себе и беря за руку, выстраивая позу для вальса. Герми же, забывшись в чувствах, убрала руку, перемещая её на плечо Малфоя. Драко поймал волну, смыкая руки на талии Снитча.       Покачиваясь в медленном темпе, имитируя танец, глаза смотрели только вперёд — на человека напротив. Они находили некое успокоение друг в друге, пока несчастные шрамы пекли, доставляя дискомфорт. Они просто сильнее прижимались и сжимали друг друга, находя друг в друге спасение. Забывшись в чувствах, они не сразу поняли, как невольно потянулись вперёд, сталкиваясь в невинном поцелуе. Совсем лёгком, сладком и таком приятном.       — Теперь мне очень жаль, что я не вижу человека под маской, — прошептала Гермиона, не желая открывать глаза.       — Не стоит. Ты явно будешь жалеть сильнее, если узнаешь, кто я, — прошептал в ответ парень, смотря из-под приоткрытых глаз на трепещущие ресницы Снитча.       Рука слизеринца медленно переместилась на плечо девушки. Чуть растягивая ткань шелковистого платья, он провел ладонью вниз, чувствуя, как кожа под его движениями покрывается мурашками. Лицо тронула улыбка, когда, почувствовав прохладную от ночного воздуха кожу, он смог сильнее ощутить волнение «незнакомки». Проведя пальцами по хрупкому предплечью, Драко почувствовал небольшую неровность. Он открыл глаза и чуть нахмурился.       — Что это? — спросил Малфой, поднимая руку девушки и направляя ее на свет.       На бледной коже темно-бордовыми острыми буквами было высечено «Грязнокровка». Малфой словно обжегся. Он резко отстранился от Снитча, делая шаг назад и непонимающе глядя на нее сквозь маску.       — Ты... Как ты? — он не мог выдавить ничего. Ни единой претензии, ни единого оскорбления — ничего. В глазах парня читалось лишь непонимание и... разочарование? По его реакции Гермиона сразу догадалась, кто перед ней.       — Нет... Скажи, что ты не он, — еле сдерживая слезы, попросила Гермиона, — Ты не можешь быть им.       — А ты не можешь быть ей, но это правда! Что на это скажешь?       А Гермиона даже и не знала что сказать. Она совершенно забылась, ей было так приятно находится рядом с ним, что ей было абсолютно плевать, кто стоит напротив. Видимо, Ночь масок действительно работает?       — Я не могу поверить, что поцеловал грязнокровку! И мне это понравилось!       Две фразы, бьющие по всем точкам. Первая била по шраму, вторая — четко по сердцу. Надпись на руке начала сильно болеть, заставляя впиться холодной ладонью, пытаясь охладить.       — Что у тебя? — Драко подошел к Гермионе, беря за руку.       — Болит... Жжет... — всхлипывала Грейнджер.       — Дай сюда, — Малфой выдохнул и достал палочку. Гермиона хотела что-то сказать, но Драко перебил ее, сказав какое-то заклинание.       Боль постепенно ушла. Воспаление пропало, но Драко все не отпускал.       — Так тебе понравилось? — тихо спросила Гермиона, вспомнив брошенную в порыве отчаянья фразу Драко.       — Целуешься ты отстойно, — слизеринец убрал руки и закатил глаза, — но врать я не привык. Понравилось. Впервые отбросил все свои убеждения. Это было... не так уж и плохо.       — Молодые люди, использование магии строго запрещено на территории праздника. Просим вас выйти из зала. Немедленно, — профессор МакГонагал развернулась и направилась к выходу.       — Ну, зато теперь раскрыть личности будет не так страшно, — выдохнула Грейнджер, следуя за профессором.       — Я даже рад, что так получилось, — сказал Драко, ловя на себе восторженный взгляд Гермионы, — наверное. Не обольщайся, Грейнджер.       — Ни в коем случае, господин Малфой.