Я же сказал всё будет хорошо

Он говорил с Вовой по телефону о чем-то по поводу следующего гран при. Сзади в него въехал водитель Альфа Таури из-за чего ему и пришлось сойти с дистанции. "Не финиш" самый большой страх детства Губанова. Если отец приехал на гран при, то в ближайшее время ему предстоит выслушать большую и гневную тираду о том какой он неудачник, несмотря на все его предыдущие победы. Он не противостоял этому потому что привык, да и смирился с тем что слишком трус чтобы противостоять отцу. Он заходит в дом, когда уже совсем не остаётся сил. Гнев с каждой секундой только увеличивался в крови, он не хотел мириться с проигранной гонкой, хоть и прекрасно знал что выиграл сезон. Он кладёт трубку и бросает телефон на диван, не смотря упадет ли он на пол. Он окончательно срывается, зная что один и его никто не увидит.

Вова едет в такси, заткнув уши беспроводными наушниками. От прежнего активного объяснения чего-то по телефону, осталось лишь редкое утверждение или краткое пояснение какого-то факта. В итоге он замолкает после короткого прощания и поворачивается в сторону окна наблюдая за пейзажем.

Музыка, которая должна была включиться после завершения, все так и не играет. Братишкин понимает, что собеседник так и не положил трубку. Он бы сделал это сам, но его телефон находился в рюкзаке, что лежал в багажнике.

Губанов никогда не был так зол, он даже не предполагал что способен на такие эмоции. Он берет какой-то стеклянный стакан, что стоял на кофейном столике и ударяет его об пол, надеясь что после этого ему станет легче. Он хочет разбить ещё что-то, но прежде чем он находит что либо, гнев сменяется отчаяньем, и он падает на колени рядом с диваном на котором так и продолжал небрежно лежать телефон. Отчаянье и печаль заволакивает разум как утренний туман, забирают каждую частичку сознания. И Алексей вспоминает абсолютно все из-за чего переживал больше всего. – Почему?! Почему я такой пугливый? Почему я такой... Такой... Почему я такой жалкий? – слова сами просятся наружу, будто пустота все услышит и сможет успокоить. – Я не могу выиграть гонку. Как я мог допустить такую ситуацию? Почему... Почему я не продумал такой ход?.. Нет, я не виноват это он зашёл в мою территорию на большой скорости... Но я мог предвидеть. – он пытался оправдаться перед собой, но своя безнадежность будто не собиралась слушать эти глупые оправдания. – Я так хочу жить в спокойствии... Разве я не заслуживаю этого... Я боюсь своего же отца, каждый раз как совершу ошибку... Почему я не могу дать отпор? Это же так глупо! – гнев всё ещё оставался редкими отголосками в сознании, когда Губанов ударял кулаком об диван.

Лицо Вовы с каждой секундой становилось все более напряжённым, пока он все же не достал один наушник и не попросил сменить адрес прибытия.

Его глаза выдавали его обеспокоенность, пока он продолжал слушать то что происходит на другом конце провода.

– И этот Владимир... Почему ты всегда такой весёлый? Почему даже проиграв гонку или сойдя с дистанции остаёшься таким беззаботным? – Он говорил так будто его напарник находится прямо здесь. Гнев ядовито стекал с этих слов, но также быстро сменился на что-то другое, когда из глаз парня начали течь слёзы. – Ты всегда такой радостный и заботливый... И это влюбляет меня в тебя все больше и больше... Если бы ты знал, как я тебя люблю... И как это разбивает мне сердце. – Он хотел игнорировать слезы и даже закинул голову вверх, но они как проклятые продолжали появляться снова и снова.

Вова чуть ли не подлетает к двери быстро попрощавшись со своим водителем, который еле как, за считаные секунды, по просьбе достал телефон из рюкзака.

Тучи на небе предвещали долгую и проливную летнюю грозу. Солнце ещё было видно на оставшемся чистом месте неба. Раскаты грома уже раздавались с большей громкостью, а ветер так и хотел усилиться.

Собирая остатки сил он стучит в дверь.

Стук дверь прерывает бесконечный поток самосознания и Губанов начинает проклинать себя в голове, вспоминая что все ещё воскресенье и он в любой момент обязан прийти на любую встречу, которую назначит его менеджер или какой-то редактор в СМИ. Понимая своё состояние, он быстро бежит в ванну снимая одежду и небрежно кидая её на стиральную машину. Он хватает ещё влажное с утра полотенце и обматывает вокруг талии, пока стуки по двери усиливаются. Он открывает кран и быстро мочит свои волосы, надеясь спихнуть красноту глаз на проклятый шампунь. Он идёт в сторону двери, но останавливается в гостиной, когда понимает, что в дверь больше никто не стучит. И только осознав что остался один, он слышит голос из динамика телефона. – Лёш? Ты можешь открыть мне дверь? Он сидит сначала в ступоре вспоминая когда, он успел взять трубку, но нежелая думать спихивает все на беззвучный режим телефона и воду, капающую с волос. Он идёт к двери, так и не ответив ничего, и впускает гостя внутрь. Лицо Семенюка выглядит максимально обеспокоенным, а глаза так и полны страха за кого-то. Он хочет спросить, не случилось ли чего с менеджером или другими участниками гонки, поскольку он уехал на дождавшись финала, но Вова лишь обнимает его одной рукой за талию, а вторую кладя куда-то на затылок. Первые секунды Губанов был максимально сбит с толку, но быстро осознаёт, после слов друга "Всё будет хорошо", что голос из телефона прозвучал когда он ещё даже не подошёл к дивану, а беззвучный режим он уже на автомате отключает как только вызывает такси. Они оба определенно знали, что происходило последние 20 минут. Алексей тут же хочет оправдаться, отстраняясь от объятий, он открывает рот чтобы хоть что-то сказать, но Вова его опережает. – Даже не пытайся спихнуть всё на то, что ты мылся. Что-то предательски ломается и Губанов падает объятья напарника, когда слезы сами по себе начинают блестеть в уголках глаз. Семенюк мягко гладит по волосам, что расслабляет. И успокоившись Лёша все же хочет оправдаться хоть в чём-то. Он отстраняется и делает шаг назад, чтоб расстояние между телами было около полуметра. Он отводит глаза в сторону, смотря через панорамное окно как начинается буря. – Слушай – неловко начинает он потирая затылок, думая куда деть вторую свободную руку. – То что я говорил... Я имел ввиду как друга и просто хорошего чело... Но Вова не даёт ему договорить, и вставая на носочки еле дотягиваясь, кратко целует второго в губы. И берет за руку, которую Губанов так активно пытался для чего-то приспособить. – Я же сказал всё будет хорошо.