Данилка

У Данилки на руках пятна чужого гнева, у Данилки на сердце маленькие шрамы глубиною в жизнь, у Данилки данилкины обязанности: заботиться о всех мудаках, не расчёсывать белые кудри и ни в коем случае не плакать. Данилке слёзы противопоказаны, иначе не сможет остановиться и затопит квартиру. Не специально, конечно. Данилка плохое только случайно делать может. И все его простят, да? Азик наблюдает за Данилкой, они идут домой, темно на небе, но Данилка освещает. Жить вместе не в тягость, но у Данилки бельё на кровати светлое-светлое, а на полочке не скапливается пыль. У Данилки желание жить, как химера, такая же тихая. У Азика хаос и в комнате, и в голове. Карта созвездий не спасает, поэтому, чтобы разбавить серьёзность звёзд, Азик подрисовывает новые белым маркером. Азик крадёт белые вещи у Данилки. У него их множество. Когда Данилка прикрывает глаза, всем хочется спать; когда улыбается — жить. Данилка создан лишь для того, чтобы все вокруг были счастливы. Данилка заплетает девочкам из детского дома косички, а девчушки в удивлении и восхищении таращатся на Азика с красными волосами. Азик не понимает, как его пустили вместе с ангелом. Данилка помогает мальчикам надеть белые гольфики и учит их красиво заправлять кровать. Данилка вместо денег дарит улыбку и плетёт фенечки, пока девочки и мальчики протягивают худые ручки в надежде получить маленький браслетик из обрезков ткани. Данилка не пробует колу, потому что страшно уже, раньше был смелее. Азик даст Данилке всё, что тот захочет. У Азика сердце бьётся редко и устало, у Азика по воскресеньям смерть, потому что Данилка рано утром уходит помогать в приют, у Азика жизнь вертится вокруг Данилки и его светлых волос. Данилку дядя Гриша бил и бить хочет, но свято верит, что это во благо. Данилка убегает к чёрту, к Азику, но плачет глубоко ночью, так тихо, чтобы никто и подумать не смог. Стыдится. Дядя Гриша человек хороший. Данилка, сплошной Данилка, вечно рядом, даже когда уходит. — Дань, эти кончи совсем обнаглели, они же конкретно тебя используют. — Не переживай, я знаю. Данилка не глуп, он просто добрый. Настолько добрый, что руки трясутся. Что хочется разрыдаться. Азик поговорит с ними, сделает это так, чтобы они вели себя прекрасно, чтобы сидели по струнке при виде Данилки. Данилка расстроен. — Это ты, да? — Что именно? — Не делай больше подобного, никогда. Они всё же люди. — Если они люди, то я балерина. Данилка еле сдерживает гнев, но не даёт ему выйти наружу, запирает очередной замок в груди, лишь бы не выбили клетку. Азик чувствует вину где-то в груди, но не извиняется, не умеет. Данилка прощает сразу же, он и не думал обижаться. Данилка погряз в благих намерениях. Азик покупает домой еды. Всё, что любит Данилка сладкое, но не слишком. Данилка смущённо улыбается и благодарит, но всё ещё смотрит в пол. Азик ощущает себя маленькой девочкой, которой каждый день заплетали косички, а потом резко перестали. Волосы в глаза теперь лезут, жить сложнее становится. Данилка, который смотрит в пол и молчит — не Данилка вовсе. Азик покупает большие бусины и делает странного вида ожерелье. Бусики. Дарит их Данилке, Данилка смотрит в пол. "Спасибо, Азь". Азик долго крутит на языке тягуче тихое и неловкое: "Сорян, был неправ". Данилка начал улыбаться чаще. — Дурак ты. — Фэктс, а бусики-то как тебе? — Ну, носить теперь буду, а что? — Тебе пойдут. Данилку любить хочется безумно, он и согласен. Но не на содомию, а лишь на негласный просмотр. — Люблю тебя. — Я тебя тоже. — Правда? — Ну конечно, ты же мой друг. Азик улыбается вечно, смиряется быстро и не надеется на отношения, потому что Данилка итак отдаёт всего себя. Стыдно забирать ещё больше. Данилка любит всех, возможно и Азика когда-нибудь полюбит.