Возможно, мы все еще сможем...

Антон просыпается рано утром в очередном отеле, одевается, завтракает и выходит из номера уже готовым. — Доброе утро! — слышит он позади себя. Такое веселое, теплое. Хотел бы он слышать такую фразу каждое утро. — Доброе. — бросает Шастун. Ещё одна очередная попытка хоть как-то вызвать отвращение к этому человеку. — Всё нормально? — спрашивает Арсений, догоняя его и ровняя шаг. — Зашибись. — рыкает Антон и быстрым шагом уходит прочь. Ему явно нужна сигарета. С утра пораньше. Что с ним не так? Что со мной не так? — в который раз думает Шаст, затягиваясь сильнее, лишь бы заглушить боль и заполнить пустоту серым дымом. Арсений Попов — классный, смешной, умный и красивый. Он крутой наставник и хороший друг. Только вот Антон имел неосторожность влюбиться в наставника, коллегу и хорошего друга. Вот и вся проблема, а точнее — катастрофа. Он видит его каждый день, утром и вечером, на сцене, на фотографиях, гастролях, видео, везде. Думаете, от такого количества совместно проведенного времени можно устать и разлюбить? Чёрта с два. От этого любовь только сильнее. Лишь сильнее хочется прижать к себе, поцеловать, обнять и никогда-никогда не отпускать. К сожалению, того же не хочет Арсений, а поэтому Антон справляется со своей ненужной любовью сам. Как? Да просто! Всеми! Всеми, блять, способами. Времени у него на это много. Они уже который раз подряд делают тур по городам и разъезжают всей командой. Сначала Антон пробовал обмануть себя. Сказал себе, мол, да, я встречаюсь с ним, доволен? Он больше прикасался к Попову, старался быть ближе, постоянно заводил с ним диалог, ходил по пятам и улыбался при каждом разговоре. Но это не помогло. Сердце не унималось и страдало больше, Арсений ведь не знал о плане Антона, а поэтому в ответ чувства не проявлял, а Антону не хватало отдачи. До покалывания в пальцах и колющей боли в сердце не хватало ответных касаний, переглядок, приглашения пойти погулять или самых разных тем, который Попов мог бы обсудить именно с ним. Тогда Антон придумал ещё один гениальный план — перестать любить. Вот совсем. Перестать любить этого человека и испытывать одновременно так много всего к нему. Не любил же он своего коллегу раньше? Вот и не надо было начинать. Но и тут его план провалился — сердечко не обманешь. Антону жизненно необходимы были именно те разговоры и именно те прикосновения, которые явно не сочтешь за дружеские. И вот теперь Шастун просто пытается ненавидеть Арсения, чтобы разлюбить. Сейчас, ещё пару грубых слов, и я выведу его из себя… Необходимо увидеть отрицательные черты в столь прекрасном человеке. Доказать себе хоть как-то, что вы с ним разные, что вместе вам не по пути, ведь Шастун правда считает, что у них нет будущего, как бы сильно он об этом не мечтал. Из мыслей Антона резко одергивает чужое касание его плеча. Парень оборачивается и видит перед собой Арсения, который просит закурить. — Ты ж не куришь? — как можно равнодушнее уточняет Антон. — Ну да, ты прав. — неожиданно отмахивается Арсений от своего ежесекундного желания. — Нечего начинать. Какие-то проблемы? — спрашивает спокойно он. — С чего ты взял? — огрызается Шастун. — Куришь с утра пораньше. — он подбородком кивает в сторону тлеющей сигареты. — Хоть завтракал? — Не твоё дело, — грубо бросают ему. — Хочу и курю! — Понял, понял, ушёл. — решив не злить друга Арсений пошёл дожидаться других в отеле. — Идеальный, блять… — Шаст резко кидает сигарету на асфальт и тушит её носком ботинка. Знал бы Арс, почему он так себя с ним ведет.

***

Сегодня был концерт в Ярославле. И он прошел хорошо. Нет, не так. Он прошел просто ужасно. Если бы Антон не скалился и не отвечал грубо на каждое слово или взгляд именно Арсения, было бы лучше. В одной из импровизаций он Попова вообще уронил, благо тот ударился не больно, успев среагировать. От Стаса — продюсера шоу — ему сильно так досталось после концерта. Да и Арсения он, кажется, довел до кипящей точки. — Антон! — Шастуна хватают за плечо и резко разворачивают на сто восемьдесят. — Не думай убегать, пока всё не объяснишь. — говорит вполне оправдано злой, но до щемящей боли любимый голос. Только вот и Антон не железный, и он от этого всего тоже устал. И от Арсения в том числе. — Я ничего не буду тебе объяснять за кулисами, ещё зрители не все разошлись, — тем же тоном отвечает Антон коллеге, чтобы уйти от нежелательного разговора. — Тогда пойдем за мной. — парня берут за кисть руки и тащат в гримерку Попова — это выскочка все-таки смогла завоевать себе отдельную комнату подальше от всех в этом дк. Спустя минуту Антона уже кидают на диван и внимательно смотрят в глаза. Шастун понимает, что теперь разговора не избежать. — И что ты хочешь услышать? — сдаётся он. — Правду. И с самого начала. — чуть не рычит брюнет. — Что происходит с тобой? То не отходишь от меня, болтаешь ни о чем, помогаешь и лыбишься, то игнорируешь и не во что не ставишь меня, а теперь вон вообще ненавидишь?! — Арсений уже перешел на крик. — Как ты все верно подметил… — тихо произносит Антон. Именно так и было. Именно в этом порядке он пытался разлюбить. — Я. Жду. Ответа. — чеканит мужчина и приближается ближе к Шастуну. — Всё сложно, Арс. Я не думаю, что ты поймешь, и нам лучше оставить всё, как есть. — как можно спокойнее отозвался парень, пытаясь скрыть в теле и голосе неумолимую холодную дрожь. — Как есть, то есть, как сегодня, Антон? Ты напугал своим поведением зрителей, они теперь будут думать про тебя бог знает что. А Стас? Не боишься, что он таким темпами выгонит тебя? — Пускай выгоняет. Я уже на всё готов. — смирившись с участью и с тем, что лучшим способом разлюбить будет именно навсегда покинуть Арсения, сказал он. — Да что там такого, что ты не можешь сказать?! — громко крикнул Арс, больно схватив за кисти рук и оставив между их лицами пару сантиметров. — Да я люблю тебя! — не выдержав такого контакта и криков некогда спокойного и рассудительного человека, выкрикнул Шаст, будто пытаясь защититься от дальнейших побоев — хотя он точно знает, что Арс никогда не поднимет на него руку, — оправдаться. — Я знаю, что тебе не понять, это очень хуево. Я уйду из импровизации, так будет лучше нам всем. — Антон легко выбирается из ослабевшей хватки, отодвигая брюнета от себя, коснувшись его теплой груди, и встаёт, покидая маленькую гримерку. — Антон, подожди, я… — громко хлопает дверь. Арсений не успел. Арсений не успел сказать, что, возможно, всё не так страшно, как представляет себе Шаст. Всё не так хуево, как он выразился, и такие жертвы для него и для них всех, как уход одного из лучших актеров команды импровизации вовсе не обязательны. Антон любит его, но и Арс… Много чувствует к этому парнишке. Пожалуй, слишком много, чтобы признаться в этом даже самому себе. Попов срывается с места спустя пару минут, чтобы найти Антона. Он надеется догнать его, лишь тот на эмоциях не натворил дел. Он бегает по этажам и врывается в каждый кабинет, но его коллеги нигде нет.

***

Громко хлопает дверь. Антон быстрым шагом направляется к выходу. Он не может поверить в то, что всё. Он признался. Так долго и трепетно хранить любовь к этому человеку, так долго и больно терпеть эту боль, чтобы так тупо и на эмоциях признаться, словно сморозил очередную глупость. Какой же он дурак. В очередной раз. Самое обидное, что Арс не ответил ничего, хотя, ударь он его или посмейся над ним, Шасту было бы больнее. Ему и так за эти чувства сильно доставалось от самого себя, не хотелось бы, чтобы их обесценил и растоптал ещё и любимый человек. Хотя бы не при нём. Пусть он будет в родном Воронеже в тот момент, когда Арс либо решит стереть этот диалог из своей памяти или рассказать его по пьяне своим друзьям в очередном баре Москвы или Питера. Он не хочет этого видеть. Как бы сильно сейчас не хотелось вернуться, как бы сильно сейчас не хотелось что-то менять и покидать любимый проект и работу — всё. Ему придется уехать. С этими гребанными мыслями он выбегает из старого здания и нервно шарится по карманам в поиске сигарет. Найдя одну на дне опустевшей пачки он поджигает и закуривает. Это не помогает. Хочется провалиться совсем. Хочется провалиться в объятия Арсения. Антон до боли сжимает руки в кулаки, выбрасывает несчастную сигарету и резко ударяет кулаком по кирпичной стене дк. Ему плохо. Нет теперь смысла переживать за ссадины, синяки и кровь: у него теперь ни фанатов, ни коллег, ни любимого человека, так перед кем оправдываться? Он бьёт по стене со всей силы ещё несколько раз. Боль физическая и адская заглушает моральную, невыносимую. Вся правая рука залита кровью и алые капли медленно падают на асфальт.

***

Попов нигде не может найти Шастуна: ни у Димы, ни у Стаса, ни в туалете, ни в курилке — его нигде нет. Поддавшись какому-то секундному и отчаянному порыву в попытках найти друга, Арсений выбегает на улицу и сразу же впадает в ступор. Он видит, как Антон со всей силы ударяет кровавым кулаком по кирпичной стене и пошатывается, в попытках привести себя в нормальное состояние, хватается за голову более-менее чистой рукой. Его ноги подкашиваются, а в глазах темнеет из-за неимоверной боли. Попов отмирает и тут же срывается к теряющему сознание Антону.

***

— Антон! — доносится где-то рядом, но будто из-под толщи мутно-соленой воды. Но больше нет Антона. Антон больше не хочет жить в мире, где его ничего не связывает с любимой работой и любимым человеком. — Антон, ты как? Смотри на меня, видишь меня? — подбородок Шастуна требовательно, но бережно тянут вверх, замечая капельки крови, стекающие с прокусанных губ. Антон приподнимает веки и видит перед собой испуганные и обеспокоенные голубые глаза. — Я в порядке… — только и слышит уже заезженное Арс. Антон в жизни другому не признается, что ему плохо, даже если сознание будет терять, даже если с ножом в боку в офис придёт, даже если будет полулежать в руках друга с разбитыми в мясо костяшками пальцев. Поэтому Арс впервые решает не верить ему и взять всё в свои руки. Он помогает Антону встать, облокотившись почти всем весом на него и ведет его обратно в здание, в свою гримерку. — Я тебя ненавижу! — уже в беспамятстве и отчаяние повторяет Антон всю дорогу, лишь бы не чувствовать на себе тепло чужих любимых рук и по-прежнему пытаться разлюбить. По гребанной привычке уже. А Арсению больно слышать от него эти слова. Они доходят до гримерки и Попов аккуратно укладывает парня на диван. — Мы поговорим, когда ты придешь в себя. — бесцветно бросает он, пытаясь совладать с собственными эмоциями, и уходит на поиски аптечки. Антон устал. У него жутко болит голова и руки, в теле невероятная слабость, в голове — беспросветный туман. Сегодня был тяжелый день: херовый из-за его же выкидонов концерт, нагоняй от Стаса и признание Арсу, после которого смелости не хватило разве что выброситься в окно. Антону хочется спать. В глазах с каждой секундой темнеет всё сильней, моргать становится больно и тяжело, веки сами закрываются без его помощи и яркий свет лампы на потолке перестаёт мозолить глаза. Он просто хочет уснуть и не проснуться. Антон погружается в глубокий сон.

***

Арсений молодец, он нашёл аптечку, выклянчив её у какой-то доброй старушки на вахте. Когда он зашел в гримерку Антон уже спал на маленьком для его росте диване, и кровь на его руке засохла и остановилась. Арсений в душе как-то грустно улыбнулся этой картине, но на деле же у него совсем не было на это сил. Он подошел к спящему парню и сел на корточки возле него, открывая белый ящичек. К счастью, в аптечке было всё, что нужно, а в гримерке находилась даже раковина, из которой лилась вода. Попов начал аккуратно обрабатывать рану, стараясь не задевать особенно потрепанные костяшки. Шаст спал беспокойно, всё время дергался и что-то шептал во сне, так что Арсений успокаивал его, но это не помогало. Тогда брюнет взял коллегу за здоровую руку, переплетая осторожно их пальцы, и начал гладить свободной рукой по голове, перебирая светлые прядки. Они у него красивые и мягкие… Арс раньше не замечал такой особенной красоты. Шаст спустя полминуты замолк и перестал вертеться, немного расслабляясь. Арсений бы хотел остаться в этом спокойном и по-своему милом моменте надолго, но как жаль, что когда Антон проснется, им нужно будет серьезно поговорить.

***

Шастун открывает свои заспанные глаза и пытается прийти в себя после сна. Рука практически сразу даёт о себе знать ноющей болью, но зато на душе теперь было не так мерзко, как до нападения на ни в чем не повинную стену. Антон слабо фокусирует свой взгляд на стоящей в метре от него фигуре, и сильно удивляется, когда узнаёт в этой фигуре Арсения. Попов молча смотрел на парня, заметив, что он начинает просыпаться, но когда на него обратили внимание, не смог отвести взгляд. — Ты как? — решил он первым начать разговор. — Что ты здесь делаешь? — отвечает вопросом на вопрос Антон. Он наверняка проспал всё на свете и пацаны уже могли умотать обратно в отель или куда-нибудь отмечать конец концерта, а Арсений зачем-то остался здесь. Антон хочет подняться, но замечает на своей раненой руке слой бинта и хмурится. — Твоя работа? — Да… — Зачем? — перебивает его младший. — Я не мог оставить тебя с раной. Антон, давай поговорим? — Нам не о чем с тобой разговаривать. — Я не хочу, чтобы ты уходил из импровизаторов. — А я не хочу тебя любить, и что? — Антош, ты мне нравишься и… — Что? — …возможно, мы все ещё сможем исправить. — Повтори для меня, что ты сейчас сказал. — Антон замирает в ожидании, даже рука перестаёт болеть, а сердце биться. — Ты мне нравишься. — повторят четко Попов, глядя в глаза. — И… Что значит исправить? — Не знаю. Начать всё сначала, забыть про ссоры, разногласия и ошибки. — Арсений осторожно намекает на последние месяцы неучтивого поведения Антона конкретно к нему, в надежде, что тот поймет. — Если я перестану отрицать свою любовь и начну показывать её тебе, то, возможно, мы все ещё сможем?.. — и он понял. — Разобраться и начать встречаться. — закончил фразу Арсений и улыбнулся хитро, но смущенно. Антон аккуратно встаёт с дивана и подходит к Попову, который тут же протягивает к нему свои руки, разрешая делать всё, что он захочет. Антон садится на колени Арсения, берет его за подбородок и притягивает к себе. Как-то боязно, но с огромным желанием накрывает его губы своими и целует так трепетно, так нежно, как мог позволить себе целовать только самого любимого человека. Арсений отвечает на поцелуй и постепенно углубляет его, кладя руки на талию младшего. Антон не долго держится и больше плавится в руках Попова, позволяя ему делать всё, что вздумается. Арсений целует уверенно, с каждым разом всё больше удивляясь тому, как же сильно, оказывается, он хотел целоваться именно с ним. Арсению нравится привкус сигарет на губах и языке Антона. Нравятся эти пухлые, чуть приоткрытые губы, нравится талия и бедра, нравится весь Антон. Спустя еще пару минут Арсений отстраняется, сажая парня поудобнее на своих коленях и сжимая в объятиях. — Спасибо тебе. — шепчет Антон, прижимаясь ближе. Арсений качает головой из стороны в сторону. — Нет, нет, ты не должен благодарить. Я сделал это по собственной воле, потому что хотел, и ни о чем не жалею. — Тогда я думаю, что мы сможем. — говорит Антон и снова целует его.