История искусств

«Экзамен по истории искусств. Завтра у меня экзамен по истории искусств, а я всё время обращаю внимание на Блонди! – сокрушённо мыслил Фредди, поднимаясь в их общую квартирку. – Что бы он сегодня ни делал, я должен подготовиться. История искусств. Я ведь всегда её хорошо помнил». Оказавшись дома и стянув с себя зимние ботинки, Фред услышал какое-то страшное шипение в области кухни. - Роджер?! – испуганно выкрикнул Меркьюри, останавливаясь на кухне и бросая свою сумку с учебниками. – Дорогуша, всё хорошо?! - Хэй, Фред! Всё нормально. Ты чего?.. Родж стоял у плиты! И, кажется, что-то готовил. - Ох… Я поражён. Что ты делаешь, милый? - Да так… Я подумал, что скоро Рождество, а у нас пока даже ёлки нет. И я… Кхм… Ты любишь горячий шоколад? - Боже, Родж, спасибо! Я и не знал, что ты умеешь… «Уместно ли будет обняться с ним?..» - усомнился Фред, растерянно улыбаясь. - Ха-ха… Да. – щёки Тейлора чуть покраснели, а сам он отвернулся к столу, где стояли две высокие чашки с шоколадом. – Я сейчас принесу. И… Тебе не жарко в шубе? - Оу! Точно… Меркьюри убежал в коридор, возвращаясь уже в белой рубашке. Как глупо вышло… Потом, он резко свернул в свою комнату и переоделся в домашнюю одежду. - Попробуешь? Фред присел за стол, напротив Блонди, поставившего чашки. В кружке с горячим шоколадом были ещё и небольшие зефирки, прямо на взбитых сливках. Словом, такого сюрприза Фредди не ожидал. Более того, он совсем забыл, что до рождества всего несколько дней. И как он будет его проводить? Снова ехать к родителям и сестре? Меркьюри сделал несколько глотков, непроизвольно улыбнувшись. Тепло от напитка разлилось по всему телу, а Роджер радостно растянул губы в улыбке, долив ему оставшееся. - Это восхитительно, Родж. И почему ты раньше скрывал этот свой талант? Фред допил почти до самого конца, наслаждаясь внешностью барабанщика. Эти большие и круглые голубые глазки, похожие на те, что обычно изображались в эллинизме прекрасными греческими мастерами, эти розовые губки, сейчас чуть приоткрытые и обнажающие идеальные белые зубы, эти длинные золотые локоны, как и всегда перепутанные… «Боже, почему этот ангел постоянно ходит в расстёгнутых рубашках?.. Я когда-нибудь не вытерплю... – мысленно простонал парс, заправив свои волосы за ухо. – Даже пижамная рубашка на нём не застёгнута… И почему у него такие тонкие пижамные штаны?.. О боже… Я же смотрю прямо под стол добрых две минуты! Чёрт!» - Фредди, всё нормально? Голос Блонди выдернул из раздумий, заставляя вернуться к его лицу. - Да. – не смело кивнул Меркьюри, ощутив, как щёки немножко краснеют. Как хорошо, что свет в кухне тускловат! – Извини, я задумался. - Да ладно. – пожал плечами Родж, убрав в раковину пустые кружки. – Бывает. Ничего не случилось? - Всё хорошо. – более уверенно проговорил парс, решительно вставая со своего места. – Просто завтра предстоит сложный день. «Экзамен! Вот чёрт! – ударила мысль в голове Меркьюри. – Как я мог забыть! Хотя… Понятно как…» Фредди поджал губы и отвёл взгляд, начиная зрительно искать свою сумку. - Очередной экзамен? – кисло поинтересовался Тейлор, делая к нему несколько шагов. – Снова в книжках погрязнешь, а мне не с кем будет поговорить! - Да-да, прости… – так же рассеяно отвечал парс, наконец хватая свою сумку с нужным учебником и конспектами. – Мне важно сдать этот экзамен… - Фредди! – Роджер внезапно потряс его, взяв за плечи и заставив того удивлённо поморгать. Голос блондина едва не перешёл на громогласный. – Да что происходит с тобой?! - Оу… Роджер, прости. – ещё более смешавшись, едва слышно ответил Фред, пытаясь вырваться из худых рук барабанщика и скорее спрятаться в своей комнате. – Я очень устаю в последнее время. Не обращай на меня внимание в подобных ситуациях. - Я посижу с тобой. – прежним, дружелюбным тоном произнёс Тейлор. - Что? - Я посижу с тобой, пока ты готовишься к экзамену. Какой там предмет? - История искусств. – безразлично назвал Меркьюри, скрываясь за дверью своей комнаты вместе с Блонди. – Но только, постарайся не мешать, ладно? Не в том смысле, что ты мне мешаешь, а… - Я понимаю, что ты имеешь ввиду. Фредди хотел устроиться на кровати, но счёл, что если он на неё ляжет, то Роджер не откажется от того, чтоб тоже растянуться рядом. Пришлось сесть, устроив с одной стороны конспекты и учебник, а с другой – барабанщика. «В ХIХ веке возникло несколько живописных направлений, среди них: романтизм, реализм, импрессионизм, постимпрессионизм и символизм. Раньше всего появляется романтизм: он сменяет классицизм под влиянием Французской революции 1789 года». - Как тебе не скучно учить всё это? Из чтения вырвал голос Тейлора. Фред перевёл на него взгляд, тепло улыбнувшись. Родж выглядел, как искренне удивлённый и не понимающий какого-то занятия, ребёнок. - Мне это интересно. Родж с сомнением покосился на парса, а затем прочитал вслух: - «Героем нового искусства становится особенный, не похожий на других человек, противопоставляющий себя всему миру». Прямо как мы! - Ха-ха… В какой-то степени, дорогуша. «Поэтому в искусстве романтизма будут важны особенные герои и захватывающие сюжеты. – про себя читал Фредди, чувствуя, что Роджер заглядывает в книжку. – Неужели, ему понравилось? Так. Экзамен завтра у меня. Нужно всё освежить». «Основным открытием и главной идеей романтизма стала возможность человека чувствовать». Тейлор вдруг положил голову на плечо Меркьюри, по телу которого пробежали мурашки. «Вот чёрт! Уф… Это твой лучший друг. Нужно читать. – принуждал себя он, бросая короткий взгляд на картину Кёрстинга «Перед Зеркалом». - Фредди, правда она на тебя похожа? - Кто? Роджер, видимо, не выдержал молчания, пояснил: - Вот эта девушка в белом платье, которая расчёсывает волосы. – ткнул пальцем блондин, обращая внимание Меркьюри. – Ты утром так же стоишь. - Родж, милый, мне надо подготовиться. Пожалуйста. - Ладно-ладно. Просто, здесь красивые картины. Наверное, старые? - Девятнадцатый век, дорогуша. – Фред начал порядком закипать. – Ещё вопросы? - Тебе принести чай? Сердце снова оттаяло, столкнувшись с наивным взглядом Роджера. «Он хочет принести мне чай. – не сдержал широкой улыбки парс, уставившись в учебник. – Какая забота. Роджи…» - Кхм! Будешь? - Да, пожалуйста. Через пару минут одиночества Фреда и не очень занимательного чтения, ввиду отсутствия друга, Родж вернулся с двумя чашками крепкого чая с молоком. Он молча поставил их на постель возле Фредди. «Если классицизм делал основной упор на разум, теперь именно чувства делают человека человеком и формируют его личность». - Фредди, – шёпотом позвал, почти касаясь губами его уха. Парс вздрогнул от удовольствия, пытаясь останавливать себя и дальше углубляться в чтение, – чай готов. - Ага, спасибо, милый. Фред дрожащими руками взял свою чашку и сделал несколько нервных глотков. - Хэй, всё нормально? Ты не болеешь? - Нет, волнуюсь. – махнул рукой парс, откладывая учебник. – Из-за экзамена. - Да ты знаешь об этом больше, чем… Чем я. Фредди прыснул, прикинув все знания Роджера на тему истории искусств. - Чего ты смеёшься? – по-детски надув губки, выговорил блондин. – Хорошо! Больше, чем… Чем Галилео! - Роджи, – умилённо посмеиваясь, ответил тот, – милый, Галилео при жизни крайне любил музыку и рисование, владея ими в совершенстве! - Роджи? – сердце Блонди пропустило удар, но разве знал об этом парс? – Почему не Родж? - Что? – уголки губ Фредди опустились, а сам он осознал, что влип. Очень сильно. Если Родж сейчас ему не поверит, то о завтрашнем дне и думать не надо. Он ничего им не сдаст. – Роджи? Наверное, оговорился. Собирался сказать Блондиночка! - Баки! - Радуга! Барабанщик вырвал из его рук чай, оставив обе чашки на полу. Спустя мгновение, он почти целиком навалился на Фредди, распинав ногами все конспекты и книжки. - Я – блондинка?! – контротенором кричал он, то-ли начиная драться с Фредди, то-ли пытаясь его защекотать до смерти. – Блондиночка?! - Именно! – не сдавался тот, пытаясь вылезти из-под него. – Милая блондиночка! - Фаррух Булсара! У Меркьюри неплохо получалось выползать, оставляя Роджа лежать где-то на его коленях. Если он сейчас не выберется, то случится непоправимое. - Прекрати! Лиззи Тейлор! - Мелина Меркьюри! Не остался в долгу блондин, принимаясь одновременно обратно заползать на Фреда и удерживать его руки, когда тот пытался дать отпор. Таким образом, Роджер бессильно ёрзал на нём, уткнувшись носом в плечо. «О боже… О нет… – Фредди приложил двойные усилия, чтоб спихнуть сопротивляющийся элемент с себя. – Следует поторопиться». Тейлор, тем временем, забрался под его пижамную рубашку, принимаясь щекотать пуще прежнего. Фред, хохоча во всё горло и прекрасный голос, извивался под ним, не забывая осторожно спинывать его ногами прочь с себя. «О боже… Нужно очень поторопиться!» Раньше он его так не щекотал. Определённо – нет. А сейчас Фредди стало до ужаса жарко, но Роджа удалось спихнуть до того, как тот «доёрзался». Потерпев поражение, Блонди устроил голову на плече парса, невидящим взглядом рассматривая страницы учебника. «Чувства могут быть не только положительными – например, на картине «Порт Медузы» мы видим людей перед лицом смерти, испытывающих моральные и физические страдания, изнемогающих от голода и жажды. Чёрт! – сморщился Фредди, желая, по меньшей мере, вырвать эти строчки. – Изнемогающих от голода и жажды!» «При этом, романтизму не свойственна реалистичность, он приукрашивает реальность, делая её более возвышенной». - Фредди, а что это за девушка? «Пф… Изнемогающих от голода и жажды…» - Где именно, дорогуша? - Да вот. Родж указал на полотно Поля Бодри, «Жемчужина и волна». - Жемчужина. Здесь ведь подписано. - Она такая… Настоящая. - Да, потому что это реализм. - Реализм? Если бы тебя кто-то рисовал в реализме, то получился бы романтизм. Фредди потерял все мысли. - Почему? - Ты сам по себе слишком возвышенный для реальности. И реальность придётся приукрашивать. «Боже. Это лучший комплимент в моей жизни…» - Спасибо. Парс снова уставился в книжку, игнорируя Роджера, подёргивающего его волосы. Пока, получалось успешно. - Фредди, давай спать. Фред почти подпрыгнул на кровати. - Что? - Уже поздно. Так хотелось сказать что-то вроде: «И это говорит мне парень, который больше половины ночи не даёт мне спать, развлекаясь с девчонками?» Но он, конечно, сдержался. - Ты считаешь? - Да. Ты лучше утром почитай, а сейчас ложись, чтоб не проснуться со спутанными мыслями. - Хм… Ладно. Роджер поднялся, стянув покрывало с постели. - Спокойной ночи. - Оу! Сладких снов, дорогуша. Фред лёг, завернувшись в одеяло и прикрыв глаза. Внезапно, кровать возле него прогнулась. Это точно были не кошки. Парс вытаращился на Роджа, который оказался рядом да ещё и со своей подушкой. Глаза Фредди, наверное, успели задать вопрос до того, как это сделал голос, поэтому Тейлор произнёс: - Я почитаю тебе эту историю на ночь, а ты засыпай. Так лучше запомнится. Мы с мамой всегда так делали. - Спасибо… А ты как завтра пойдёшь? Здесь много. - А я завтра пойду только в наш магазин. - А колледж? Родж покачал головой, пояснив, что у них уже новогодние каникулы, и принялся за чтение. Блонди сунул ноги под одеяло, ткнув ими в икру Фредди и намекая, что тому нужно поделиться. Меркьюри бережно накрыл его, и повернувшись лицом, прикрыл глаза. - Кроме того, в XIX веке впервые возникает тема детства как особого времени жизни. Раньше дети изображались в картине, если этого требовал сюжет или жанр, например, сцены с младенцем Иисусом или парадные портреты наследников престола. Теперь ребёнок – особый герой, способный понимать и чувствовать мир глубже, чем взрослый. Кроме того, ребёнок – воплощение искренности и чистоты чувств, что так ценились романтиками. «Как же это мило. Роджер читает мне… Я завтра обязан сдать просто идеально. Они делали так с мамой… Так хочется обнять его…» - Реализм – это течение, целью которого стало отображение обыденной жизни во всех её проявлениях. И Фредди, направляемый только светлыми, тёплыми чувствами благодарности и искренней любви, просунул одну руку под грудь Роджа, а второй накрыл его лопатки, уткнувшись носом в локоть, на который опирался барабанщик, читая. - Фредди? – тихо позвал он, повернувшись к парсу, идеально изобразившему сон. Не хуже, чем картины реализма! – Ты спишь? Ответа не последовало, а Фред, выровняв дыхание, тихонько сопел, надеясь, что проведёт Роджа. Тейлор глядел на него несколько, поистине бесконечных минут, но потом возвратился к книге. Не начав чтение вслух, он снова повернулся к Меркьюри, погладив его по голове . - Спокойной ночи, Фред. Хорошо, что ты спишь, потому что я - сумасшедший. Я, кажется, люблю тебя, Фредди. Парс едва не раскрыл глаза и не прижался к нему как можно крепче! Сжав зубы, он перетерпел свои чувства и желания, не избежав только дрожи. - Ну вот, замёрз. – вздохнул блондин, аккуратно вытянув руку вниз, на пол, а затем поднимая оттуда плед и накрывая Фреда. – Надеюсь, так теплее. Дрожь прошла, но Булсара всё равно чуть прижался к нему. - М… - Что-то плохое снится? – тем же мягким шёпотом спросил Роджер, аккуратно поправляя чёрные волосы, упавшие на прикрытые глаза. – Ч-ш-ш-ш… Всего лишь сон. Ч-ш-ш-ш… Блонди аккуратно обнял его, продолжая держать одной рукой учебник. Фредди расплавился, ощутив эти желанные и осторожные объятия. - Оформившись в XIX веке, оно служило своего рода протестом против общепринятых живописных норм академизма, салонной живописи, идеализации и эстетизации героев, служащей для увеличения продаж картин…