Bug

«Сколько осталось от человека в человеке прожившем убогую жизнь?» «Мало.» «Сколько я в силах быть человечным?» «Сколько пожелаешь.» «Что такое эта человечность?» «Следование моральным установкам окружающих» «Где кончается грань между правильным и нет?» «Там где доброта превращается в злобу.» «Что такое «правильно»?» «Норма человеческого восприятия.» «Я не желаю знать ничего из этого.» «…» «Просто забери их! Все до единой. Я желаю больше не слышать хоть что-то из этого больше. Их крики подобны наждачке по стеклу! Прошу! УМОЛЯЮ!!! Сожри их все!» «…Хорошо» «Какое счастье» Мальчик резко проснулся в собственной постели, плюшевый кролик был с ним. Он сонно потер синие глаза, востанавливая дыхание. — Снова этот сон, — он вздохнул, — Мистер Морковка, думаешь мне можно будет спросить об этом у мамы и папы? Он вопросительно склонил голову спрашивая это у игрушки. Её голова склонилась вперёд, на что мальчик огорченно вздохнул. — Ты прав, они снова не ответят. Мальчик поднимает игрушк__у и выходит из своей комнаты. По пути на кухню стуча в дверь старшего брата, напоминая тому оторваться от хоррор марофона. На кухне уже сидят родители, мило обсуждая, толи новости, толи новую комедию. Мальчик медленно шествует к столу за которым уже сидит брат. Он улыбаясь предлагает сладости из двлтней части стола, но младший отказывается, начиная пить чай. Брат спрашивает о школе и одноклассниках, удостоверяясь в чем-то только для себя. А мальчик поит из воображаемой кружки кролика, брат хихикает следя за этим. «Все хорошо. Все идеально. Все неестественно. Не так ли?» Парень резко проснулся в собственной постели, один. Попыткам востанавления дыхания, но вместо успокоения происходит только плачь. Он не может успокоиться. Что-то держит горло не желая отпускать сжимает так сильно что слезы не останавливаются. Синие глаза смотрят на верх только за тем, что бы увидеть ребенка с такими же синими глазами как у него. В ушах набатом проходятся оркестр из струнных инструментов на пару с духовыми образуя грязное отчаяние. Слишком много для одного. Их трясёт. Парень кряхтит прежде чем потерять сознание. «Сколько это продолжается?» «Я не знаю…» «Почему это продолжается?» «Я не знаю…» «Сколько нам осталось?» «Я не знаю…» «Нам хоть что-то известно?» «Кто мы.» «Что мы чувствуем друг к другу?» «Я… люблю тебя.» «Ты не любишь меня.» «Прости меня… Мне так жаль. Это все моя вина.» «Я ненавижу <их>.» «Это… правильно.» Парень резко открывает глаза. — Здесь так холодно, — замечает он, поправляя собственное одеяло, его руки тянутся к плюшевой игрушке. Кашачье мяуканье раздается за окном знаменуя начало нового дня. Встать с постели тяжело и лениво. Он не хочет. Но нужно заниматься своими домашними обязанностями. Обнимая плюшевую игрушку он поднимается с постели. Ступая босыми ногами на холодный пол, он медленно двигается вниз к лестнице. За дверями своей комнаты ругаются взрослые, переходя на личности и обвиняя друг друга во всех грехах. Он устал. Проходит мимо в сторону кухни, где никого нет. Его нет. Наливает себе чай и пьет не садясь за стол, прямо у кухонной гарнитуры, выливая остатки раковину. В него больше не лезет. Тишина мнима. Тишина только в его ушах. Слышен выстрел. Он отмирает из прострации, только за тем что бы осознать, кто-то из родителей выстрелил из отцовского револьвера. Уши накладывает от следующего <материнского> крика. Он взглатывает, его пугают последствия. На нетвердых ногах взяв кролика в обьятиях, он подходит к двери родительской спальни. Резко потянул дверь и в тот же момент слышет очередной выстрел. <Она> застрелилась. <Он> мертв. Парень отшатывается когда тело женщины падает на кровавый матрас. Он ступает внутрь слишком спокойно реагируя на еще не остывшие тела. Сердце в ушах стучит слишком громко. Рука тянется к орудию убийства в женской руке. Взгляд отстранённо спокоен когда он поднимает револьвер. Когда происходит два выстрела в женский труп, и даже когда выстреливают два раза в уже мертвого мужчину. Вся обойма теперь пуста. Ему дурно но дрожащие рука все ещё держит револьвер. Плюшевая игрушка падает на запятнанный пол. «Да. Так и должно быть.» «Нет, я не этого хотел.» «А чего же ты желал?» «Что угодно, но не это!» «Ты сам выбрал такую судьбу, Юки.» Пустой взгляд синих глаз пересекается с открытыми глазами мертвецов. Они ненавидят друг друга. — Юки вы не нравились, — заключает парень. Он всхлипывая, падает на калени, тяжелые вдохи переходят в истеричный плач. Он ненавидит то, как сильно ему больно в этот момент. — Вы…не нравились… И… Я… Ненавижу вас…