О лаборантах и носиках

— К чёрту. Пошёл он к чёрту, — подумала Лекс, обнаруживая опять закончившиеся носики для автоматических пипеток. Очень вовремя — прямо посреди пересевания клеток, когда руки застряли в ламинаре, и вытаскивать их оттуда — значит нарушать стерильность, заражать культуру и, в конце концов, начинать всю работу заново.       Конечно, их всех ещё в университете приучали к тому, чтобы проверять наличие всех нужных предметов заранее, но сказать легче, чем сделать. Когда ты думаешь о предстоящей работе, сложно предсказать всё, что внезапно может пригодиться.       По-хорошему, именно их лаборант должен был следить за тем, чтобы во всех лабораториях всего было достаточно. А если не достаточно, то заказывать новое, чтобы теперь-то уж стало достаточно! А ещё, по-хорошему, взгреть бы их лаборанта, потому что это уже второй раз за только начавшуюся неделю, когда Лекс остаётся без носиков и возможности проводить эксперимент. — Таш, у тебя есть носики на тыщу? — окликнула Лекс коллегу, не вылезая из ламинара. — Пусто, — отрезала Наташа, сидящая за соседним ламинаром.       Лекс издала раздражённый рык, вынужденная прервать пересевание клеток, закинуть матрас с культурой в холодильник и закрыть ламинар. Агрессивно содрав с себя нитриловые перчатки, халат, и лабораторные тапочки, сотрудница целеустремлённо направилась в лаборантскую, жаждя крови их нового нахального лаборанта Николая-как-его-там-по-батеньке, ничего, кроме расточания бесячих улыбочек не умеющего. — Утро, Евгений Геннадьевич. К сожалению, не доброе, — поздаровалась она с коллегой в лифте. Старая коробка производства Щербинского завода медленно и гулко ползла по лифтовой шахте, прлностью соответствуя ехидно приписанной кем-то перед названием завода букве «у». — Доброе. Культура умерла что ли? — вежливо поинтересовался коллега. — Клеточная ещё, слава богу, нет, а вот лабораторная культура с появлением нашего лаборанта умерла сразу же! Второй раз за неделю у меня в самый ответственный момент заканчиваются носики! И запасных ни в одном ящике нет! — снова распалилась Лекс, начиная активно жестикулировать. — Странно, у меня ничего такого нет, вроде всё в порядке, — удивлённо моргнул Евгений Геннадьевич. — Может, он в какой-то не тот шкафчик их кладёт?       Лекс оскорблённо вскинулась, уже собираясь напомнить своему коллеге, что не ему, работающему над какими-то мутными проектами, статьи о которых не публикуются ни в одном приличном журнале, упрекать её в невнимательности, но створки лифта с треском раскрылись, открывая путь научной сотруднице к её жертве. Напоследок высокомерно фыркнув, девушка широким шагом направилась в сторону лаборантской.       Видно, чувствуя её агрессивный настрой, сотрудники выстроились в очередь, перехватывая её на каждом углу и втягивая в очередную беседу, спасая так всеми обожаемого лаборанта.       За весь путь Лекс успела поговорить с зоологами беспозвоночных о каких-то сумасшедших червях, о существовании которых лекс забыла ещё после окончания первого курса университета, на котором и проходят дисциплину «зоология беспозвоночных», успела вытерпеть надоедливую бабульку протистолога Маргариту Станиславовну с её рассказом о невероятной, сногсшибательной и в высшей степени революционной статье об изменении в очередной раз систематики каких-то маловразумительных созданий, а потом ещё и натолкнуться на завлаба, ругающегося на постоянные нарушения техники безопасности, подписанного контракта и прочих вещах, больше напоминающих старческие заскоки. Тяжело работать в месте, где «молодой учёный» это человек любого возраста до сорока лет.       В итоге, к лаборантской запал уже как-то подрастерялся, слабо подогреваемый только раздражением при мысли о том, что у остальных лабораторий нет проблем с оснащением и тем, что все почему-то путают её с психотерапевтом. Пришлось разжигать злость заново.       В лаборантской, тем временем, не подозревая о несущемся в его сторону урагане, работал Николай, распаковывая коробки с вновь прибывшим оборудованием и насвистывая какую-то легкомысленную песенку себе под нос. День был замечательным, он просчитывал планы по покорению новых высот научных айсбергов и прикидывал, что нужно будет дозаказать в следующем году, если увеличат финансирование, и как они будут выживать, если финансирование снова урежут. — Где, — с грохотом распахнулась дверь лаборантской. — мои, — в проёме появилось разъярённое женское лицо. — носики?!       Николай разогнулся и удивлённо уставился на коллегу, ошеломлённый таким неожиданно-драматичным появлением. — Так вот ведь один! — протянул к чужому лицу руку лаборант, — Очень симпатичный, между прочим. А Вам ещё нужны что ли?       Лекс мгновенно вцепилась в чужую руку, бесцеремонно нарушившую её личное пространство, отрывая от кончика носа мужской палец. — Своим носом капай на клеточные культуры, идиот. Где носики для пипеток на тыщу? Почему в лаборатории нет запасных? — чуть подуспокоилась от такого неожиданного приёма девушка, всё равно не желая сдавать позиций. — Какая лаборатория? — взял планшет с отчётностью по лабораториям мужчина. — Триста шестнадцатая, — недовольно пыхтя, скрестила на груди руки Лекс. — Извините, сегодня ещё пока не дошёл, — с улыбкой развёл руками Николай. — заказ привезли как раз. — Дважды в неделю. Коллега, это уже второй раз за неделю! — Заказов много, а лаборантов мало, — отбился от новой атаки мужчина. — К тому же, в клеточные лабы не ходят во время их работы, чтобы не контаминировать культуры случайно, кому как не Вам об этом прекрасно знать. Я бы не рискнул портить Вам эксперименты.       Лекс от бессильной злобы сжала и разжала кулаки, чувствуя, что проиграла этот бой. — Ну ничего, Александра, коллега, не грустите, мне для Вас ничего не жалко! — жестом фокусника вытащил из шкафчика упаковки носиков Николай. — Приходите чаще: видеть Вас — самое настоящее счастье для меня! И вот ещё конфет Вам как моральную компенсацию. — Надеюсь, Вы начнёте-таки оставлять в триста шестнадцатой лаборатории запасные пачки, иначе в следующий раз я вынесу все упаковки носиков, которые найду в лаборантской! — со злостью вырвала из рук Николая коробочки и конфеты Лекс, разворачиваясь на пятках и пулей вылетая в коридор.       В противовес тому, как она добиралась до лаборантской, коридоры были пусты и безлюдны, лифт ехал так бесшумно, как только мог, и вообще, казалось, что весь мир, наконец, умер и не будет мешать ей делать работу. Полная воодушевления, Лекс пулей влетела в двери бокса. — А мне он конфет как моральную компенсацию не даёт, — раздосадованно произнесла Таша, провожая глазами коллегу, шагом победителя ворвавшуюся обратно в лабораторию и вернувшуюся к своему рабочему месту. — Что за конфеты хоть? — Трюфели. Можешь есть, ненавижу шоколад, — угрюмо нырнула в ламинар Лекс, бросая коллеге конфеты и запасные носики и выключаясь из разговора.       Ухлёстывать за Лекс решился бы либо идиот, либо такой же отмороженный, как Лекс. Ни тем ни другим их лаборант не выглядел, и оттого страннее для Таши выглядели их брачные свары. Таша усмехнулась себе под нос и в очередной раз выдохнула от того, что Бог сберёг её от всей этой любовной лихорадки. «Ну ты и лошара», — написала в чат Николаю Таша в перерыве, — «Она не любит шоколад. Но конфеты были очень вкусные, спасибо, мне понравились. Рекомендую в следующий раз придумать план по завоеванию Лекс получше и прекратить грабить нашу лабораторию».