Я заберу тебя с собой

            Громкий стук каблуков отзывается во всём офисе. Алина быстрым шагом направляется в кабинет к Николаю, девушка пребывает просто в бешенстве, в руках заявление на увольнение и кажется кофе. Что делать с последним, она ещё не решила, учитывая её желание придушить Николая, может произойти, что угодно. Алина врывается в кабинет без стука, словно фурия и с порога начинает кричать:       - Всё! Невозможно! Я ухожу!       - Алина! Объяснись! В чем дело? – Николай слегка удивленно смотрит на неё со своего места, на всякий случай, убирая документы подальше при виде стакана с кофе.       - Хватит косить под дурака, Николай! Ты прекрасно знаешь в чем дело!       - Неужели всё дело в Александре? – спокойно уточняет Николая и очаровательно улыбается, у Алины от такой наглости начинает дергаться глаз.       - Конечно, в нём! Женя сказала, что мы разрываем с ним контракт! Какого хрена?! Николай, это наш лучший автор! Это мой лучший автор! Ты не имеешь право так поступать со мной!       - Алина, он сам всё решил. Мы не разрываем контракт, мы его не продлеваем. Чувствуешь разницу? – он поднимается с кресла, и осторожно усаживает девушку в кресло напротив. – Ему предложили больший гонорар в другом издательстве, и ещё какие-то плюшки. Я не могу увеличить его гонорар ещё на 50 %, даже не видя набросков. Это слишком рискованно, у меня сотни авторов, которых нужно содержать, и над чьей рекламной компанией нужно работать. Как и тебе. Он же не единственный, чьи работы ты доводишь до совершенства.       Алина успокаивается, волна гнева уходит, плечи её понуро опускаются, и она выглядит растерянной и печальной.       - Но почему он не обсудил это со мной! Почему я узнаю это не от него, не от тебя, а от Жени?!       - Ты знаешь почему. Все в курсе вашего некого … инцидента на прошлом корпоративе, только об этом все и сплетничают. – Николай закатывает глаза, словно сплетни его мало волнуют, хотя всего два дня назад почти целый день пытал Зою, чтобы она ему рассказала всё, что слышала и видела.       - Если он уйдет. Уйду и я! Ты должен что-то с этим сделать! Ты должен всё исправить! – последний запал рвется наружу, но сил уже мало, и Алина сама сомневается в своих словах.       - По правде говоря, я думаю, что единственной, кто тут должен что-то исправлять – это ты! Так что забери свое заявление, сожги его. Возьми выходной, езжай к нему и извиняйся за то ведро с помоями, которое полетело в него на прошлом корпоративе.       Алина прикусывает язык:       - Откуда ты знаешь?       - Ну знаешь, некоторые уборщицы написали на тебя заявление, ты ведь испортила имущество. Придется вычесть из твоей зарплаты стоимость ведра и покраски стены. Не хотел говорить, но там трещина.       - Ладно. Я поговорю с ним сама. Раз от тебя помощи никакой. – Алина зыркает на Николая испепеляющим взглядом и уходит.       - Алина, детка, ты забыла кофе и свой телефон.       - Да пошел ты!       Она уходит точно также, как и пришла, громко стуча каблуками по коридору. Николай её сильно разозлил, но Морозов разозлил сильнее. «Неужели он вздумал уйти только потому, что на его рубашку попала пара капель воды из случайно опрокинутого ведра? И что это за слухи вообще пошли?» - Алина хватается за голову, не хватает ей остаться без самого прибыльного писателя в этом году и всё, пока-пока досрочные выплаты по ипотеке. Алина раздумывает секунду, оглядывает себя в зеркале, так удобно висящим у выхода. Она сегодня хороша: прямые темно-русые волосы уложены набок, на ней бежевый пиджак, мини-шорты в тон и черный топ, образ дополняют элегантные золотые украшения, черные босоножки на высоченном каблуке и клатч. Она может смело сказать, что она сегодня сексуальна, и ни один подлый автор точно не сможет устоять перед ней. Вызвав такси, Алина мчит в квартиру Морозова, чтобы заставить его подписать новый контракт любыми доступными ей способами, даже если ей придётся его связать.       Консьерж пропускает её без вопросов. На верхнем этаже устроена целая оранжерея, чертов позер любит пафос. Она звонит в дверь, хотя его должны были оповестить о её приходе, но толкать дверь и вламываться в его квартиру она не хочет. В конце концов прошло две недели с корпоратива, а они до сих пор не поговорили. Ещё не ясно, какой список требований он закатит, чтобы остаться, может запросит себе в редакторы Зою, а её попросит самоустранится. Ну, ничего… если надо она его пытками заставит всё подписать, но лучше начать с более мягкого подхода, вдруг всё можно уладить без крови.       Александр распахивает дверь, на лице самодовольная улыбка, а на теле ничего кроме полотенца на бедрах. С черных волос капает вода, от чего по обнаженному рельефному телу соблазнительно стекают прозрачные капельки:       - Оказывается, чтобы мой редактор связался со мной, нужно всего лишь уволиться.       Алине очень хочется показать ему язык, или вдарить между ног, но она сдерживается, потому что он прав:       - Пройти можно, или будем разговаривать в коридоре?       Он пропускает её внутрь, она замечает, что от него очень некстати приятно пахнет лосьоном, шампунем и чем-то ещё. И вообще весь его вид слишком соблазнительный и не даёт как следует сосредоточиться.       - Может ты оденешься?       - Зачем? – он пожимает плечами. – Я у себя дома. Сейчас жарко, а я очень люблю ходить по дому после душа без одежды. Тебе стоило позвонить. Скажи спасибо, что я в полотенце.       - То есть под ним ничего нет? – вопрос слетает с языка раньше, чем она успевает подумать об его уместности, Александр удивлённо поднимает брови, но, хмыкнув, кивает.       - Вода? Кофе? Сок?       - Виски. – хмуро замечает она, а потом разводит руками. – Шутка. Ничего не нужно. Может обсудим условия продления контракта с издательством, со мной?       - Алина, разве ты не можешь начать с чего-то приятного.       - Я спешу, у меня много работы. И ты не единственный автор, за которого я отвечаю, как мне сегодня правильно напомнили.       - Как приятно это слышать. Моё самолюбие задето. – лениво иронизирует он, будто заявляя, что он знает, что он единственный, о ком она на самом деле печется.       - Давай ближе к телу. В смысле к делу. Александр, просто скажи, чего ты хочешь.       - Вот так вот? Просто могу сказать, что я хочу?       - Конечно, ты можешь сказать мне, что ты хочешь от издательства, чтобы мы перезаключили контракт.       - Алина, так не интересно. В эту игру я могу поиграть с щенком. – он отпивает из кружки эспрессо-тоник, но, когда Алина осуждающе пронзает его взглядом, примирительно исправляется. – Хорошо, Николаем. Он мне уже разрисовывал радужные перспективы. Но то, что я хочу, он мне дать не может.       - А я могу? Ты на это намекаешь? В какие игры играет твое зарвавшееся эго? Это что? Просто каприз? Способ вывести меня из себя? Вы уже перезаключили контракт, но Николай должен был заставить меня приехать к тебе? – девушка вскакивает с дивана и начинает ходить из стороны в сторону яростно размахивая руками.       - Перестань! Ты думаешь не в совсем верном направлении. Сама подумай, мой редактор две недели не выходит на связь, не отвечает на звонки. Короткие смс-ки «я занята» не в счёт. Две недели прошло, милая.       - Не называй меня так!       - А в чем дело? – он подходит ближе, он смотрит ей в глаза, на губах дьявольская улыбка. – Ещё недавно, ты не возражала.       Воспоминания вспыхивают перед глазами, комната, они … Ну, всё, хватит. Она не даст ему себя запутать:       - Ещё недавно, это не имело никакого подтекста.       Александр ухмыляется, щелкает её по носу и разворачивается, направляясь в спальню.       - Мы не договорили. – Алина хватает его за руку       - Конечно. – он кивает. – Но я ещё не услышал ничего стоящего внимания. Позови, когда придумаешь, я вздремну.       Алину словно окатывают из душа, и она выходит из себя:       - Ты невыносимый засранец! Ты заноза в моей заднице! Ты самовлюбленный эгоист, который думает, что только потому, что я случайно окатила тебя ведром с грязной водой, то я тебе что-то должна. Я уже извинилась. Я не стану просить прощения снова, чтобы порадовать твоё эго.       - По-моему ты упускаешь кое-какие важные детали. – он спокойно стряхивает её руку со своей, но в глазах мелькает злость. – Я не привык, что мной пользуются Алина. И я не позволю тебе делать это со мной без последствий.       - О чём ты? – девушка тушуется, косить под дурочку вряд ли получится, но попытаться стоит, однако Александр не собирается играть на её условиях, и притворятся, что ничего не было, и дело действительно в злосчастном ведре.       - Так ты не помнишь – в его глазах мелькает азарт. – Так я напомню. Две недели назад, ты напилась ровно настолько, чтобы осмелеть, но не настолько, чтобы потом всё забыть. Затащила меня в переговорную, якобы для серьезного разговора о новой книге, а потом ни с того, ни с сего начала раздеваться сама и раздевать меня.       - Ой, поглядите какая жертва. Подумаешь, стянула с тебя штаны!       - Оооо… нет. Ты не просто раздела меня, ты раздела меня ради того, чтобы заставить ревновать своего придурка бывшего, который «случайно» проходил мимо. Ты использовала меня и заставила чувствовать себя идиотом.       - Это был спектакль, невинный спектакль. Никто не пострадал. Ну кроме Мала, и, видимо, твоей гордости!       - Ты могла попросить. – он говорит это серьёзно, и в Алине на секунду просыпается чувство вины, пока она не вспоминает, что этот засранец никогда не делал так, как она просила.       - Тебя? Серьёзно, что ли? – она гневно смотрит на него и кидается новыми обвинениями. – Когда ты последний раз выполнял мою просьбу? Когда убил главного героя серии в позапрошлом году, хотя я просила этого не делать? Или, когда я просила убрать сцену секса из последнего романа, которая была совершенно неуместно написана? Или когда я просила тебя больше никогда не вспоминать те несколько раз?       - Перестань, Алина. – он холодно перекрывает поток её обвинений. – Ты мой редактор, но автор всё ещё я. Изменить некоторые незначительные детали, пожалуйста. Но глобально менять сюжет ради тебя, я не собираюсь. А на счет сцены секса, я думал это тебе польстит, в конце концов, в тот раз ты была так горяча, что я никак не мог избавиться от этого образа в своих мыслях, пока не перенёс на бумагу.       - Ты свинья! И заслуженно получил тем ведром! – Алина чувствует, как очередная волна гнева поднимается в ней, зря она сюда приехала, зря вообще связалась с ним, что она за него так цепляется, подумаешь лучший автор, он же просто невыносим, он убивает её. – Хотя я вообще просто запнулась, я не виновата, что удар получился настолько мощным. Неужели всё это потому, что я отказалась спать с тобой?       - Нет, это потому, что ты использовала меня ради мести какому-то второсортному придурку, ради которого бросила меня.       - Я не могла тебя бросить! У нас был просто секс.       - Это только для тебя так было. Ты ведь никогда не спрашивала, что я об этом думаю. Ты однажды просто решила, что если переспишь со мной, то тебе будет легче мной управлять. И твой дурацкий план сработал. Только ты ведь никогда не спрашивала, что всё это значило для меня. Потом ты меня бросила, а потом снова воспользовалась мной. Словно, я твоя вещь. Словно, раз я заносчивый, и веду себя так как будто мне всё по колено, то и ты можешь делать, что угодно без последствий. Напомню, Алина. У тебя нет прав на меня. Больше нет. Я ухожу.       - Я думала, что мы играем. Что для тебя всё это игра. Ты же холодный жесткий кремень, который никогда не поддаётся на провокации, которому всё равно, что происходит вокруг, которому совершенно плевать на других!       - Удобный образ, правда? Уходи. Тебе нечего мне предложить.       - Нет-нет. Ты не понимаешь! – она подходит к нему слишком близко, черные волосы уже высохли, мраморная кожа, россыпь родинок на лопатке, несколько на локте, и в других местах, которые она так хорошо знает, черные глаза жестко взирают на неё с высоты огромно роста, между ними словно снова выросла стена. – Я не могу, не хочу. Всё не так! Я пришла всё исправить! Саша, не уходи! Останься!       - Я ухожу. – он остается черствым и холодным, сердце ухает вниз.       - Я уйду с тобой! – он разворачивает, берет за руку и ведет к двери.       - Может ты мне не нужна.       - Я тебе не верю. Ведь мне ты нужен. Очень нужен.       - Как кто? – вопрос простой, но она теряется, что она может ему сказать, она ведь и сама не знает правды, вспоминается один день, или то была ночь.       Они прилетели тайком на море, поселились в соседних номерах, и каждую ночь шмыгали друг к другу в комнату, занимаясь упоительным сексом, засыпая в объятиях друг друга. Тогда ей казалось, что она попала в настоящую сказку, но она так боялась спросить, что это значит для них, что не стала. Они лежали голышом в кровати, солнце лизало им пятки, отбрасывало тени на его лицо, делая его глаза невозможно непроницаемыми, он смотрел на неё, обнимал и напевал какую-то колыбельную, она слушала его размеренный тембр, и в сердце словно распускались лепестки солнца.       Ей тогда в голову пришёл дурацкий вопрос:       - Саша, если ты уйдешь из издательства, что будет со мной? С нами?       - Я заберу тебя с собой. Не переживай.       Она тогда ему не поверила, думала, что она одна это чувствует, поэтому через несколько дней сбежала от него, но может она была неправа. Что если она оставила его напрасно, что если она кругом ошибалась.       Алина осторожно прикасается к его руке       - Помнишь ту колыбельную, что ты пел мне? Я бы хотела, чтобы ты каждую ночь пел мне её снова.