мой милый зяблик.

стояла обычная мондштатская, ничем не примечательная ночь. в небе красовалась большая луна на фоне бесчисленных, ярких звездочек. птицы давно отпели свои беззаботные и приятные песни. бродячие коты мило спали прижавшись к друг другу около таверны «Кошкин хвост». окна в домах мондштандтцев давно не горел свет, а то и правильно. сейчас нужно погрузится в сладостный мир грез перед завтрашним рабочим днем, но в одном из домов до сих пор горел свет. этот непримечательный дом был скромного капитана кавалерии и стеснительного картографа. хоть молодая пара и встречаются всего-лишь год, но уже два месяца живут вместе в доме Альбериха. они приняли решение съехаться для того, чтобы иметь больше времени с друг другом, но на самом деле, мика еще давно хотел предложить жить вдвоем, но из-за стеснительности не решался, боясь отказа на предложение. * * * — ты точно все сложил? ничего не забыл? — донесся нежный голос Мики, пока тот рылся в собранном рюкзаке Кэйи, проверяя на отсутствие важных предметов в дорогу. — все нужное взял, голубок, не переживай. — капитан очень ценил заботу своего парня, но иногда он был чересчур бережливый. Кэйа встал с мягкой, двух спальной кровати и медленно подойдя к возлюбленному обнял его со спины, расположив руки на тонкой талии. — как тут не переживать. — картограф грустно вздохнув застегнул вещевой мешок на несколько пуговиц коричневого оттенка. — мы не будем видится целый месяц, должен же я позаботится о тебе сейчас. — ну-ну, мика, я еще не уехал, так что не грусти, голубочек мой. месяц пролетит не заметно, глазом моргнуть не успеешь. — Альберих пряча нос в белокурых волосах юноши поцеловал его в макушку. — ладно. н-но пообещай что будешь писать мне письма! и привезешь мне что-нибудь из Сумеру! — Шмидт осторожно убрав руки капитана со своей талии повернулся к нему лицом, приподнимая голову. — хах, конечно буду писать, обещаю, и сувениры тоже обязательно привезу. — Альберих хорошо знал, что его скромный блондин любит коллекционировать различные милые побрякушки. поэтому когда появлялась возможность приобрести что-то такое, что еще нету у Мики, Кэйа всегда покупал это не щадя моры, а вечером после работы дарил это своему любимому парню. — Кэйа. я тебя так сильно люблю. — голубок утыкаясь в грудь мужчины крепко обнял его, располагая руки на широкой спине. — будь осторожнее завтра, я не переживу если с тобой что-то случится. на лице высокого мужчины появилась родная мягкая улыбка, он всегда очень красиво и нежно улыбался, Мика очень любил видеть радость на его лице. Кэйа взяв любимого аккуратно и бережно посадил его на стол, отодвигая рюкзак в сторону. Мика переместив руки на широкие плечи обхватил пояс капитана ногами, прижимая его к себе. высокий мужчина приблизился к бледному личику картографа, на котором начал красоваться красноватый румянец. Кэйа трепетно коснулся манящих и столь желанных губ алых губ, попутно запуская столь холодные пальцы в белокурые и мягкие, как вата волосы. их языки переплелись, словно танцевали страстный бальный танец. воздуха стало категорически мало, от чего Мика начал задыхаться, и поэтому ему пришлось отстраниться от возлюбленного, начиная жадно глотать воздух. пока смущенный юноша пытался отдышаться, капитанчик взял того за стройные бедра и переместился с ним на кровать, которая под напором прогнулась с коротким и противным скрипом. они оба понимали, что заняться таким любимым интимным делом они не могут, не только из-за поездки, но и из-за поручений Эолы. блондин по своей воле решил помочь девушке с ними, чтобы той не приходилось лишний раз взаимодействовать с людьми. ну, что поделаешь, отказаться юноша не мог, не только из-за неумения говорить «нет». Кэйа бережно положил парня на кроватку, а затем лег и сам, приобняв Мику. сейчас они оба молчали, наслаждаясь последней совместно ночью в этом месяце. капитан без кавалерии приблизился ко лбу Шмидта и задрав растрепанные золотистые волосы оставил горячий поцелуй. на щеках картографа появился еле видный розовый румянец. Альберих любил смотреть за смущенным Микой, со стороны он выглядел как маленький, миленький растерянный зяблик. и сейчас этот зяблик уж очень хотел спать. сонно зевая, блондин сполз немного ниже по кровати и уткнулся в приоткрытую пижамной рубашкой грудь. мужчина лишь фирменно ухмыльнулся и укрыл их теплым одеялом. — спи спокойно, мой Мика. — переходя на шепот произнес мужчина, целуя в макушку уже мирно сопящего картографа. глядя на возлюбленного, на душе Кэйи всегда было хорошо. раньше, капитан всегда просыпался от страшных кошмаров, но сейчас, спя в обнимку, зловещие сны словно проходят мимо. Мика лучше снотворных, которые раньше пил Альберих чтобы уснуть, он был как самый сладкий наркотик, от которого он зависим как никто другой. * * * Альберих спокойно дремал на смятом одеяле. шторы на окнах еле пропускали назойливые солнечные лучи, которые падали на спящее тело мужчины. неподалеку уже шли на работу рыцари Ордо Фавониус. птицы начали пискляво чирикать на ветках деревьев. Кэйа протер глаза без повязки, которая мирно лежала рядом с мягкой перьевой подушкой. капитан прикрыв рот рукой зевнул, а затем лениво повернул голову на тумбочку, на которой тот увидел белую тарелку с голубыми узорами и вкусными, еще теплыми мондштадтскими оладушками. тот слегка приподнялся и подполз к сделанной из березы тумбочке. Мика решил порадовать своего парня не только вкусным завтраком, но еще и неряшливо, но зато с любовью сшитым зябликом. Кэйа был приятно удивлен этому. руки сразу потянулись к золотому, похожему на Мику зяблику. в некоторых местах небрежно торчали белые нитки, которые совсем не волновали Альбериха. под мягкой игрушкой была небольшая записка, оставленная картографом. взяв ее, капитан принялся читать ровно написанные буквы. «Я прекрасно помню, как раньше ты плохо спал. Поэтому, чтобы тебе было не так одиноко, я сшил его для тебя еще неделю назад. Надеюсь, с ним тебе не будут снится кошмары. Пусть он сопровождает тебя в твоих приключениях. Люблю тебя.» — и небольшое нарисованное сердечко после слов. читая теплые слова Мики, на лице Кэйи непроизвольно появилась улыбка. сейчас хотелось расцеловать золотые ручки Шмидт, за такой приятный подарок. — я тоже тебя люблю, мой милый зяблик.