От врагов к возлюбленным

Марина Ивановна Епифанцева, учительница физики в старших классах, тридцати пяти лет отроду, всей душой ненавидела физрука Борисова Илью Михайловича, двадцати восьми лет от рождения. Не Христова, а личного своего. Когда между ними пробежала кошка, никто уже и не помнил. Все лениво наблюдали за развитием скандала. Никто не вмешивался. А чего вмешиватья? Он же внук директриссы. Вмешаешься и получишь отлуп как за полгода лишения премии. Все тихо наблюдали. Привыкли. Даже иногда было интересно. Вот сейчас из своего портфеля Марина Ивановна вдруг вытащила красные стринги, поразглядывала их и швырнула в физрука. — Вы портфели перепутали, любезнейший, — ядовито сказала Марина Ивановна. Физрук покраснел и быстро убрал трусы в свой стол. — Вот сейчас реально извиняюсь. Виноват. Ваш класс был на физкультуре, и вы со своим портфельчиком. А какая-то девочка в раздевалке с прошлого урока забыла трусики. Вот и взял их, чтобы в учительскую принести. А если бы у себя оставил, то обвинили бы черте в чем. Извините, что перепутал наши портфели. И спасибо, что нашли. — А почему вы приобрели такой же портфель как у меня? Решили поиздеваться? — подковырнула учительница. — Какой дали в магазине, такой и взял. Не хватало мне еще тряпками интересоваться. Ну или сумками, — поправился физрук. В дверь учительской постучали. Две будущие выпускницы стояли в дверях. — Илья Михайлович, вы трусов на перемене не находили? У меня выпали из рюкзака случайно в раздевалке, — промямлила одна. — Находил, — едко ответил физрук. — Вот, Марина Ивановна нашла, и говорит, что это мои. Подставили вы меня, девочки. Не ожидал такого. — Ой, простите. Они новые, просто выпали. Я принесла девочкам модель показать. Я тут хватилась, а их нет. — Так может вы действительно украли эти трусы? — разъярилась Марина Иваановна. — А на меня теперь сваливаете? — А может это вы их украли из сумки девочки? У вас ведь на такие не хватит денег. Это Диор. Я его везде узнаю, — рыкнул физрук. — Я в Париже их целый час в витрине рассматривал, когда на соревнованиях был. Выбирал своей девушке. — Молодежь, — в учительской появилась директриса. — Звонок уже прозвенел. Отдайте эти трусы девушке, и все на занятия. И попрошу всех соблюдать дисциплину. Устроили тут: чьи трусы? чьи трусы? Раскудахтались. Марина Ивановна из-за своей истерики устроила вдруг внеплановую контрольную. И орала так, что тряслись стекла даже в стеклопакетах. Все писали и решали, лишь бы писать. Хоть каракули. Если Марина Ивановна видела, что кто-то не пишет, начинала орать еще громче. Физрук загонял класс пробежками по залу. Отбегали уже кучу кругов. Ну кому они нужны эти круги? Кому от них польза? Нет бы дали волейбольный мячик, и все бы дружно поделились на две команды. Но физрук орал и орал, подгоняя всех по кругу. И обидно так подгонял. — Иванова, шибче, ты уже жопу отрастила как на тридцать лет. Рано тебе еще с такой жопой ходить. Возьмусь за тебя. Синюков, расправь плечи, что ты как глиста в скафандре? Пошли ходом. Возвращаем дыхалку. Еще пять кругов. А потом прыжки через козла. Ну как прыгать через козла, если дыхалка уже сбилась и сил не осталось? Но физрук вдруг подобрел и разрешил всем посидеть на лавке. Сам сел рядом и обхватил голову руками. — Опять эта грымза вас достала? — спросил его любимый одиннадцатый «А». Любимый потому что в нем был основной костяк школьной волейбольной команды. — Ага. Не пойму чего она хочет? Чтобы меня уволилили? Так я сюда пришел по направлению министерства. Бабушка моя не причем. Она сама страдает из-за этого скандала. Ребят, почему эта Марина Ивановна такая злая? — Вы красивый очень, — сказала Бахрушина, поправляя локоны. — У вас и вес, и рост — все идеально. И вы очень красивый. Девочки с соседней школы приходят посмотреть, когда вы в волейбол с нами играете. Может она в вас влюбилась? — Бахрушина, да ты что? У нас же разница в возрасте. И к тому же мы оба педагоги. Я вот тут чуть-чуть еще поработаю и свою школу спортивную открою. И уйду. И там у меня будут одни пацаны и мужики. Будет школа бокса. Так что приходите записываться, как откроюсь. Ах, нет. У меня и девочки будут. У меня будет даже девчачий бокс. Ни у кого в городе нет, а у меня будет девчачий бокс. Физрук сразу воспрянул духом. Все дружно заверещали. Стали имитировать движения в боксе. Кто-то получил в подбородок и потекла кровь из носа. Физрук тащил в медкабинет Владика за шкирку. — Говори, что бежал и упал. А то нас будут опрашивать две недели. Хотя и так будут. Говори, что хочешь. Это твое право. И опять нет. Ведь вы же обоюдно боксировали? Так что это твоя вина, что пропустил. Вот тебе и первый урок. В боксе главное — защита. Приходи ко мне в школу бесплатно. Я своих учеников буду всех брать бесплатно. Только чур братьев не приводить. Их только за деньги. А то вдруг дурной какой. Вас то я всех знаю, как облупленных. — Какой же вы все-таки хороший, Илья Михайлович. Вы и урок ведете, и с нами играете, и соревнуетесь. Я вот ухожу из школы и точно знаю, что такого физрука у нас не было никогда. Все с пузами. — Владик, ну спасибо тебе. А что удар пропустил, так такие в основном все пропускают. Я научу тебя защите от него. Ну иди, пусть тебе лед приложат. Физрук развернулся и нос к носу столкнулся с грымзой. — Вы уже учеников бьете? — опять же ядовито спросила она. — Да. Бью. И детей своих буду бить, если за дело. И жену тоже, если будет такая курва, как вы. Нет. Я на ней не женюсь сразу, — расхохотался Илья. И тут же получил удар в голень ногой. И чего расслабился? От этой курвы можно ждать чего угодно. — Вот же сука ты, — прошипел он. — Тонуть будешь, а я буду единственным человеком на свете, я все равно не протяну тебе рукИ. — А я сама тебе рукИ не подам, если ты предложишь помощь, — гавкнула в ответ Марина Ивановна. И вдург побежала по школьному коридору. — Придурошная ты, — крикнул ей в спину Илья. — Да чтоб ты провалилась. Сразу в Ад. Там тебе место. Училка не осталась в долгу. Повернулась на всем ходу и крикнула в ответ. — Да чтоб ты сам сдох. Отвратней придурка не видела никогда. Вот там в аду я вырву все твои кучеряшки. И опалю твою голову. Изжарю тебя. Сдохни, тварь. Мы не сможем работать в одной школе. Я выживу тебя. — И что? Сама станешь физруком? Или любовника на мое место хочешь привести? Так в этом дело? — вдруг понял Илья. — Ах, ты ж сучка какая хитрая. А ну, стой, — и физрук кинулся за училкой. Владик стоял, прижав руки к ушам. Забыл про кровь из носа. Вот тебе и педагоги. Хотя и ругаются без мата. Марина, оценив ситуацию, побежала быстрей, пытаясь открыть двери классов. Но все были закрыты. На лестнице Илья догнал ее, схватил за руки и крутанул лицом в стену. Прижал всем весом. — Ну что, тварь? Как ты меня хотела убить в аду? — прошептал он ей в ухо. Училка притихла. Видимо, в таком состоянии она не была готова спорить. Илья с ужасом понял, что его член налился и уже упирается в ягодицы училки. Да что за черт? На школьной лестнице у него стоит как у десятиклассника? Он потерся еще. Училка всхлипнула. — Марин, давай трахнемся без обязательств. Просто трахнемся, погасим наши разногласия и заживем дружно, — шептал он ей в ухо. Член продлолжал наливаться. И Марина поняла это. — Пошли в мой кабинет. Он пустой, — тихо сказала она. Илья взял ее руку в жесткие клещи и потащил к названному кабинету. Там быстро закрыл дверь на ключ. И опять лицом в стену. Задрал юбку. Трусики были кружевными, белыми. Илья быстро рванул их вниз. Все делал на автомате, как будто всегда так было. А было у него такое в первый раз. Секса было полно, но вот стоя никогда. — Раздвинь ноги, быстро, — рявкнул он. Марина сделала в сторону шаг. Илья провел по промежности и понял, что там уже давно влажно. Смазал член ее смазкой и присел, входил сильно. Терпеть уже не было сил. И пока не передумала. А то может трахнет её и та успокоится? Может у нее вообще нет секса? Да и у Ильи не было по любви вообще. Илья погрузил головку, а потом рывком все сразу. Училка простонала и откинула голову назад. И Илья впился в эти губы. Каак же здорово трахаться и целоваться одновременно. Илья работал бедрами с ускорением. Оргазм уже вот-вот. Он немного остановился, нащупал в промежности клитор и стал его массировать. Марина сама укусила его за губу. Кончили оба. Илья не выходил. Так и стоял, чувствуя, как опадает его член. — Ты пьешь контрацептивы? — спросил он. — А тебе то что? — огрызнулась Марина. — Не твоя забота. Я выпью таблетку, не волнуйся. Ребенка не будет. Не тот цикл. — Я не боюсь. Лучше прими меры, но от ребенка я не откажусь, если что, — закончил Илья. — А в сексе ты классная. Если бы я это знал раньше, давно бы выебал тебя. — Да щас. Это сегодня нашло что-то. Я выхожу замуж, а не хочу. Вот сегодня особенно и бесилась. Не мой это человек. Хоть и подарки хорошие дарит, всегда встречает, целуется классно. Но не мое. Жалею, что согласилась. Илья понял, что возбуждается опять. — Марин, я тебя еще разок трахну. Ты же не против? Сам от себя такого не ожидал. Сколько мы с тобой срались, а ведь могли трахаться. Ты очень хороша в этом. Прогиб спины классный. Как я люблю. Нагнись. — Дурак, я старше тебя. Не забивай голову. Ищи молодую дурочку, — отпарировала Марина. А Илья уже не слушал. Он опять качал бедрами с усилением. И член входил как по маслу. И радовался, такой узкой дырке. Илья оттянул за волосы Марину и опять впился поцелуем. Та немного отстранилась. — Эй, мы недоговаривались целоваться, это уже очень личное. — А я с тобой вообще договариваться больше не буду. Я буду брать свое. И как только будешь открывать свой рот, я буду тащить тебя в подсобку и вставлять свой член. Поняла? — и Илья поднял женщину за талию, еще глубже насаживая на свой член. — Ну ты конь, сколько у тебя сантиметров? — спросила Марина между охами. — Двадцать, — ответил Илья, кончая. — Да что за на хер, только кончил и опять хочу. Ты ведьма? — Не знаю. Отпусти. Я не привыкла к таким размерам. Ну отпусти же, сказала, — и столько в этом было жесткости, что Илья вышел и отряхнул член. — Давно так классно не трахался. Все время в презервативе. Марин, а сразу не залетишь? — вдруг спросил Илья. — Теперь уже не знаю. Ты кончаешь по ведру, вдруг кто и добежит. Все, я в туалет, промыться. И Илья вдруг понял. Что исчезла та Баба Яга. Осталась милая и беззащитная женщина. Он ведь правда ее накачал по самые уши. — Марин, пойдем сегодня в кафе. Вина выпьем и обсудим, как нам жить дальше. — А никак. Ты свое живи, а я свое, — Марина поправила юбку и вышла из своего же кабинета. Илья омыл член в лаборантской раковине кабинета физики и вышел следом. Техничка, мывшая полы тряпкой и шваброй времен СССР, только покачала головой. — Что ж вы так орали-то, — спросила она. — А еще учителя. Совести никакой. Пойду директору расскажу. — Расскажите, — хмыкнул Илья. Через две недели у Марины Ивановны прямо в учительской началась рвота. Просто фонтаном. Сама побледнела и даже позеленела. Все женщины-учителя засуетились, кто лимончика дал, кто водички. Марина вытерлась и еще больше побледнела. Приглашенная уборщица вытерла все и вдруг сказала: — Ну что отголоски той встречки? — загадочно спросила она. Марина только кивнула. Кто понял, кто не понял. Доложили директрисе. Та вызвала Марину в кабинет. — Марина Ивановна, юлить не буду. Я все знаю. Предлагаю вам родить ребенка. Я буду с ним сидеть, с работы уйду. Пора мне уже. А вас порекомендую на свое место. Уверяю вас, ко мне прислушаются. Хоть у начальников и свои кандидатуры есть, но у меня столько компромата собрано, что мне перечить не будут. А я еще тот старый боец. Милочка, соглашайтесь. Очень правнука хочу. Ведь Илья мой внук. Это ж знаете как нечасто в жизни случается. Очень хочется до правнуков дожить. Вот я уже заслужила это. Или вам по-прежнему ненавистен Илья? Марина глотала воздух ртом. Оказывается, все уже все знают. Илья бы не стал трепаться. Не такой он мужик. Значит все-таки эта старая техничка. Дверь в кабинет открылась и вошел Илья. — Это правда, что ты беременна? — спросил он с порога. — Еще не делала тест, но похоже, — ответила Марина. — Мой? — спросил Илья. Марина вспыхнула. — Марин, просто ответь да или нет? И не надо ни в чем оправдываться. Я же сразу тебе сказал, что приму этого ребенка. Ты же распишешься со мной? — Распишусь, — ответила Марина. — Вот и слава тебе, Господи. А я все думала, когда же вы сами поймете, что нравитесь друг другу. Чуть школу мне не развалили. Мариночка, рада приветствовать тебя в нашей учительской семье. У нас все учителя. Ты была лучшей кандидатурой. Хоть и старше Илюшки. Я тебя полюбила всей душой. А он долго не понимал, что ты ему нравишься. Задевал тебя. Дразнил. Ну сама знаешь, как ведут себя мальчики. И поверь, с годами это не меняется. Были бы у тебя косички, он дергал бы тебя за них. А что разница в возрасте, то для нас это не показатель. Главное в семье — это любовь. Так было и так будет всегда. Марина и Илья поженились через месяц. Свадьба была учительской. Нет, не скромной, но не пьяной. Гости читали стихи молодоженам, пели песни. Марина сидела и не дышала. Тест подвердил, что она беременна. Она уже встала на учет. Муж не выпускал ее из кровати. Трахал целыми ночами. — Илья, отпусти, а то ты мне еще одного вдогонку запустишь, — вырывалась Марина из кровати. — Не хочешь так, давай ртом. Ты моя жена. Я не хочу ходить на сторону. Я хочу только тебя. И давно уже хочу. Сам не понимал, что хочу. Бесился. Марин, ну давай еще разок? — Давай. И больше так не говори. Будем трахаться сколько сможем, — ответила Марина. — А когда я уйду рожать, ты ведь никого не приведешь? — Ты этого боишься? Да я с тобой пойду. Чего это я буду дома один? Я должен видеть, как рождается мой ребенок. У нас такая традиция в семье. Прапрадед даже в годы Гражданской войны к прабабушке в лазарет проник. Ты ведь непротив? — А ты потом не разлюбишь меня? — спросила Марина. — Некоторые после родов бросают своих жен. — Ну и дураки. И вообще я однолюб. У меня это навсегда. И учти. Это первый. Я хочу трех. Через год рождения первого заделаем второго. У нас будет три мальчика. Марина лежала на руке своего мужа-физкультурника и млела от счастья. Такой мужчина в ее жизни был впервые. Он всегда хотел ее. Марина каждую минуту чувствовала себя нужной. Илья подкарауливал ее в туалете, ванной, опять же в школьном коридоре и тащил в кабинет директора, когда той не было на работе. Вылизывал до синяков. Брал жестко. И целовал везде. Ласкал руками, если не было возможности по-другому. — Марин, прости, не могу удержаться. Никогда таким не был. У нас просто сошлись два пазла. Будем ждать первого. А я пока открою свою школу. Придешь на открытие? И Марина пришла. С первым сыном. Ему было уже три месяца. Они радовались за Илью.