I think I was in love (and it wasn't fun at all)

— Ты думаешь, он в порядке? Он не хочет об этом спрашивать, ни когда их дыхание глубокое, одеяло теплое, а на часах полпервого, но это вырывается случайно. Она хмурится. Она не любит о нем говорить, он знает, но все равно спрашивает. — Без понятия. Ты же знаешь, он отказывается говорить со мной. Калеб чувствует нотку раздражения в ее голосе, и не может винить, потому что Филлип заявляет об этом громко, злобно, выплескивая весь свой яд, аргументируя остроконечными ушами и опасной магией. Филлип хлопает дверью, и кричит, что никогда не перейдет порог их этого дома; Калеб охотно в это верит, видя знакомую решимость в глазах брата. — Как думаешь, это моя вина? Она переворачивается на бок, вглядываясь в очертания его лица. Он бледен в свете луны, синяки под его глазами кажется никогда не уйдут. — О чем ты? О пропаганде людей, потому что они глупы, или о фанатичном придурке, который не умеет думать ни о чем, кроме мести? Калеб усмехается, а затем закрывает глаза. — Нет. Я просто… может быть, я мог бы помочь ему. Если бы я не рассказывал ему этих историй, не водил в церковь, он бы не стал таким ярым фанатом. Если бы я не подталкивал ему. Я был авторитетом, понимаешь? Не знаю, я мог бы изменить это. Он слушал меня. Он замолкает, не зная что добавить. Проходит несколько минут, прежде чем она вздыхает. — Дурак. Вы все ненавидели ведьм. Твой отец умер во время охоты на ведьм. Ты был охотником на ведьм, и ты молился своему богу, чтобы он помог тебе. Но посмотри на себя сейчас. Ты здесь, ебешься с самой сексуальной ведьмой на островах! Он краснеет. — Эва! — Что? Чистая правда. В любом случае, то, что я хочу сказать, так это то, что ты смог измениться. Ты пришел от ненависти к любви. И если Филлип не готов к этому шагу, это не твоя вина. Ты дал ему все, что мог. Калеб думает о былых временах; он, с вилами и факелом наперевес, бегущий среди деревьев, и она, звонко смеющаяся с неба, танцующая среди деревьев, сбегающая прежде, чем он мог заметить. Он помнит бурлящую кровь, и ненависть, вырывающуюся со сбитым дыханием. Разочарование, горьким привкусом осевшее на кончике языка, потому что ведьма ушла. Она права. Он изменился, он встретил ее улыбку и услышал ее колокольчиковый смех; он был потерян в сером Грейсфилде, но совершенно случайно вписался в этот странный мир. Филлип же не вписался никуда, словно бы лишний кусочек пазла, слишком иной, чтобы быть понятым, слишком похож, чтобы уйти. — Но- — Забудь. Калеб, ты не можешь думать только о нем. Он ненавидит нас; ты ненавидел нас, но ты здесь, а он там. Это его выбор, он взрослый человек, и ты не можешь его контролировать. Он переводит дыхание. — Ты права. — Как всегда. Эй, он будет в порядке. Ему просто… нужно больше времени, чтобы встретить кого то, кто переубедит его. Больше времени. Калеб надеется, что это действительно произойдет. Даже если Филлипа всегда было трудно переубедить.