Ты мой мир

Волнение — это чувство, которое сложно описать словами. Человек не может спокойно спать, есть. Оно поражает буквально каждую клеточку твоего мозга, лишая возможности мыслить здраво, думать хоть о чём-то. Любой ощущал это хотя бы раз. У каждого свое представление этого чувства. И именно сейчас Елизавета стоит напротив зеркала, обеспокоенным взглядом бегает по своему образу. Выглядит девушка действительно неплохо, но нервная система играет с ней злую шутку, заставляя найти любой минус. Сегодня Лизин выбор пал на белую рубашку и широкие чёрные брюки. Представление о работе сейчас складывалось хорошо. Бывала она с Мишель в барах и помнила, как выглядели официанты в тех или иных заведения. Девушка рукой в последний раз проходится по мягкой ткани рубашки и захватив ключи покидает помещение. Мишель любезно предлагает приехать к Лизе после смены, на что получает железный отказ. Вряд ли у неё будут силы на беседу посреди ночи, тем более после первой рабочей смены. Блондинку тоже подставлять не хочется. Попадётся родителям — мало не покажется. Не будет же Лиза проблем подруге создавать. Родители у Мишель странные всегда были, воспитывают кнутом и пряником. От этого та и начала из дома бегать, да адреналин везде ловить, отвлекаться от вечных скандалов. А темноволосой от этого туго, переживает сильно за подругу. Повлиять ни на что не может.

***

Бар встречает девушку своей обыденной атмосферой. Единственное, что изменилось со вчерашнего посещения — освещение. Неоновый свет создавал атмосферу чего-то загадочного, волшебного. Наверняка никого кроме Лизы это не волнует и все уже привыкли к такой обстановке. А жаль. Основной частью клуба всегда и для всех являлся бар, пилоны. Эстетическая красота помещения на их фоне становится блеклой, неинтересной. — Долго зависать будешь? — карие глаза отвлекаются от бокалов, кажется впервые за все время, они с нескрываемым интересом рассматривают Лизу, — Опоздаешь если, то автоматом в первый же день полетишь. — У меня ещё минут двадцать есть в запасе. — Ага, и столики ты наугад будешь обходить, умница, — Кира усмешку давит и возвращается к излюбленному делу. — Чёрт, —действительно, об этом Елизавета не думала. Она же совершенно не имеет понятия у какого столика какой номер, в каком порядке обслуживать клиентов. А самое главное, как вообще запоминать все то, что говорят? Листка и ручки у неё с собой не имеется. Это звучит как полный провал. — Иди давай в подсобку. Там твой бейдж и Юля, которая надеюсь будет снисходительна и объяснит что к чем, — Спокойной поясняет блондинка, — И постарайся не опаздывать. Тут поток хороший. Кира смотрит за тем, как темноволосая скрывается в подсобном помещении. В это раз возможность разглядеть Елизавету была хорошая, и блондинка этим воспользовалась. Изучила как могла. Кожа светлая, нежная, даже слегка бледная. Но назвать её болезненной нельзя, это будет большой ошибкой. Тело худощавое, разглядеть его не позволяет длинная рубашка и брюки. Ворот рубашки расстегнут на одну пуговицу, будто разрешает окружающим малую часть её тела лицезреть. Ключицы чуть выпирают. Над ними, на шее, красуется татуировка «Индиго», которая в глаза бросается мгновенно. Манит как магнит. Вряд ли девушка решила набить на шее свой любимый цвет. Она не похожа на человека недалёкого.

***

— Привет. Ты новенькая официантка, верно? Боги меня услышали, уху! — восторженно кричит кортокостриженная девушка, — Ой, что это я совсем без представления? Юлька, для своих Чекушка, — официантка ладонь протягивает для рукопожатия. — Лиза, — с улыбкой произносит темноволосая и в ответ руку пожимает, — У нас пятнадцать минут на то, чтобы все обсудить, верно? — Гонишь? — Юлия поворачивает голову в сторону настенных часов, — Блять… Цепляй на себя бейдж и слушай меня, — девушка быстро меняется в лице, сейчас она абсолютно серьёзна, не осталось ни капли былой радости. — Поняла, — Елизавета кивает и забирает свой бейдж со столика. Булавка туговато цепляется на плотную ткань. С небольшими усилиями она одержала победу в этой схватке. — Короче, система простая. Четные столики твои, а нечетные столики мои. Нумерация идёт от главного входа, не путай со служебкой. Кира бармен чудесный, поймёт тебя практически без слов. Твоё дело просто отнести за нужный стол заказ и ничего не уронить. Гостям улыбайся, — глаза бегаю по образу новенькой, — Ну и на заметку от меня. Не контактируй сильно с совсем пьяными мужиками. Охрана есть у входа. Если кто-то не нравится или выглядит подозрительно — сообщи им. Ну или на крайняк Кире. Она не откажет, — Юля покидает служебное помещение и стоя в дверях смотрит на старшую, — Ну, пошли, мы уже открываемся Лиза покидает подсобку следом за Юлией. В голове ещё раз прокручивается каждая фраза. Каждый, даже маленький и незначительный момент. Её всегда учили подходить к делу серьёзно. Какое бы оно ни было. Девушка в зал заходит. Из колонок кажется играет первая песня, мотив знакомый, «Formula» из всеми нашумевшего сериала «Эйфория». Лиза усмешку давит, довольно иронично. Наверняка сюда придут любители различных веществ. О да, выкинуться под эту песню то, что нужно. Люди потихоньку начинают прибывать в бар. Становится до жути шумно и душно. Все в зале начинают гудеть. Лиза кидает взгляд в сторону пилонов. Девушки в до жути красивых и открытых костюмах занимают свои места. Они двигаются подобно лебедю. Также изящно и осторожно. Подзывают к себе присутствующих и ярко улыбаются. Жаль, что всё, что они получают — похабные взгляды, полные желания. Каждый из мужчин понимает, что не может провести ночь ни с одной из них. Приватов в этом клубе нет и никогда не было. Юля толкает в бок и шепчет что-то невнятное, её голос пропадает среди всего этого шума. Но Лизе объяснения не нужны, сама догадалась, что к работе надо приступать. Девушка все занятые четные столики обходит, заказы собирает. У каждого предпочтения разные, бумажка исписанная множеством неизвестных для Елизаветы напитков. Она подлетает к бару и брови хмурит, пытаясь прочесть свои же записи. — Четвёртый столик кровавая Мэри, — Лиза губу прикусывает, — И виски Са… — Блять, Лиза, — барменша ругается в голос, да записи из чужих рук выхватывает, — Ну тут все просто. Ты что, в приличных барах никогда не была? Или ты вообще непьющая? — возмущённо произносит Кира и уже начинает нужные ингредиенты замешивать. — Непьющая я, так что сложно мне пока это всё. Скоро вклинюсь, не переживай — Кисуль, ты не пьёшь, потому что мои работки не пробовала на вкус. От них тебя быстро накроет, — девушка усмешку давит, да напитки ставит на поднос, — Кровавая Мэри и виски Сауэр, — подмигиваю произносит она. Елизавета замирает на секунду. Новое обращение пытается принять. Не слишком ли высокого о себе мнения эта блондинка? Не слишком ли она много на себя берет? Сейчас не самое подходящее время, чтобы заполнять разум какой-то глупостью, которую сморозила едва знакомая барменша. Только в Лизе наивняк старый проснуться может, она повестись на обычное «кисуль» способна. Уже себя за это ругает. Наконец разум отвисает, совершив так называемую перезагрузку. Девушка разносит все по столикам. Дальше работа идёт уже как-то проще. Расположения столиков удаётся запомнить. Названия напитков тоже поддаются. Кира лишь изредка выхватывает из тонких пальцев листок и читает новые для Андрющенко названия. Под тихую ругань она возвращает листочек владелице и оформляет все как надо. Проходит час. Второй. Третий. Прекрасные танцовщицы уехали домой кажется уже пару часов назад. Наконец и Лизина смена подходит к концу. Она столики протирает на пару с Юлей. Девушки что-то меж собой обсуждают. Чикина благодарит за помощь, слегка поддерживает. Ещё пятнадцать минут все столики блестят как новые. — Короче, Лиз, я уже побежала, домой надо срочно, — официантка быстро вещи на себя накидывает, да к выходу спешит, — Тут Кира ещё осталась кстати, так что не парься. Лиза сонно кивает. Наблюдает за тем, как Юлия уходит. Девушка спешит в подсобку, чтобы тоже взять свои вещи и скорее свалить прочь. Домой и спать. Уж слишком насыщенный день получился. Как только дверь в помещение, скрытое от лишних глаз, отворяется, официантка картину видит, которую кажется не должна была. Столик стоит, а на этом столике аккуратной дорожкой лежит белый порошок. Над всем этим стоит Кира, которая начинает его медленно, но верно через скрученную купюру вдыхать. Елизавета тихо кашляет, сообщая о своём присутствие. Блондинка раздражённо поднимает голову на звук, убирая выбившиеся из хвоста пряди волос за ухо. Девушки взглядами сталкиваются. Ореховые глаза полны удивления, а карие напротив, все свое недовольство и злость показывают. Лиза от такого ежится невольно. — Сука, Андрющенко, какого хуя ты тут забыла? Все уже съебались давно, — девушка злится и совершенно не скрывает этого. Каждый на её месте злился бы, кайфа лишили, — Тебе то блять чего домой не идётся? Поздно же. Рука Киры поднимает палец в жесте указательном на дверь. Мол, пора бы Лизе. А та вздрагивает по привычке. Эти движения заставляют животный страх разбудить. Девушка в дверь входную вжимается, да в прошлое возвращается мгновенно.

***

Дверь открывается резко, слава Богу, что не срывается с петель вообще. В комнату мгновенно проникает тошнотворный запах алкоголя и сигарет. Лизе не хотелось думать так о своём молодом человеке, но ей было действительно страшно. Он был последним, кого она сейчас желала видеть вообще. Девушка ещё не успела избавиться от прошлых побоев, которые красовались на теле синими гематомами или просто покраснениями. Она шагами медленными, неторопливыми, покидает комнату и выходит в прихожую. — Лешь, привет, — Лиза выдавливает слабую улыбку. Получается мягко говоря не очень. Единственное, что она сейчас хочет — провалиться под землю. — Лизонька, скажи мне, какого хуя мне постоянно написывает твоя подружка с вопросами о тебе? — мужчина стремительно сокращает расстояние между ними, — Угомони свою девку, она на тебя очень пагубно влияет, — он оттягивает Елизавету за волосы, заставляя смотреть в глаза, от и до кишащие ненавистью и злобой. — Она моя подруга и ей свойственно переживать за меня, — Виновато шепче девушка. — Ах, свойственно ей! Ещё ей свойственно сосаться с девушками, это, Лиза, болезнью называется. Поэтому тебе не стоит с ней общаться. Ты же у меня нормальная, верно? — мужской кулак бьёт точно в живот, заставляя хрупкое тело согнуться от нехватки воздуха. Елизавета скорее испытывала боль душевную. Было обидно за Мишель, за себя. Девушка буквально сама себя в эту клетку загнала и закрыла на ключ, который потом добровольно Лёше отдала. Нельзя было так делать. Но она любила мужчину, и кажется любит даже сейчас. Поэтому терпит, поэтому не уходит. Ей нужен человек, способный мозги на место вправить, но такого нет. Сейчас Лиза ещё от Мишель отвернётся и тогда у неё вообще никого не останется. Одна пустота. Хуево, но виновата сама

***

— Чего дерганная такая? Не говори, что бьют ещё дома, — бармен усмешку давит. Хотя если это правдой окажется, будет совсем не смешно. Её тоже в детстве могли зашпынять хорошо. Картинки эти всё ещё во снах неприятных всплывают. — Нормально всё со мной, — теперь уже начинает злиться Лиза. Она вещи свои забирает и уходить собирается. Только у Киры другие планы. Крепкий хват сжимает тонкое запястье, заставляя девушку замереть. Сердце бьется в бешенном ритме, когда глаза в омут карий заглядываю. Опять шугается по привычке, опять выдаёт себя. — Даже так нормально? — сносит совсем крышу, она девушку в стену вжимает и реакции её ждёт. Не стоило отвлекать от излюбленного дела. Теперь вся та энергия на изучение Елизаветы пошла, — И вот так не страшно совсем? Глаза орехового цвета по помещению бегают. Они путь отступления пытаются найти, но такого не имеется. Поэтому девушка губу прикусывает и сильнее к стене сама прислоняется. Боится определённо. Давно её не заставляли тот животный страх испытывать, давно ей так в душу резко не заглядывал. Нельзя так с Лизой, она уважения к себе желает. И душу свою открывать незнакомкам не собирается. — Пусти меня, я домой хочу, слышишь? — Девушка говорит шёпотом на большее сил не хватает Кира в глаза, наполненные страхом заглядывает. Осознание приходит уже после содеянного. В принципе, как у неё обычно это и бывает. Сначала делает, а потом только думает. Блондинка от Лизы отходит, да руки свои в виноватом жесте поднимает вверх. Она словно преступник, готовый к своему аресту. Наблюдает за девушкой, которой кажется совсем на это наплевать. Она просто сумку свою собирает и вылетает из помещения, оставляя барменшу в гордом одиночестве. И лишь тогда, когда фигурка стройная совсем скрывается из виду, Кира за голову берётся. Руки по волосам светлым проходятся. Даже порошок перестал быть интересным. Она его просто сгребает со столика в мусорку. Никто не полезет разбираться что же сплавили в этот бак. К тому же, столько клиентов подозрительных бывает. Блондинка из кармана джинс телефон выуживает и давно знакомый номер набирает. Сейчас необходимо ситуацию всю отпустить и забыться хорошенько в компании излюбленной.