12 ночей в Four Seasons

      Испепеляющая жара, непривычная для этого месяца на островах Французской Полинезии, изводила и золотых постояльцев элитного отеля, и его скромный персонал. Дождь ждали со дня на день, но до его прихода еще нужно было дожить и постараться не зажариться, как яичница на раскаленной сковороде. Белый песок отражал жар яркого солнца, ветер куда-то испарился и даже не удосужился пригнать хотя бы одну тучку к небу над этим островком. Давно привыкший к солнцу и покрывшийся плотным слоем загара персонал делил людей на курорте на два вида: темные шоколадки и розовые поросята.         От высокой температуры и духоты спасали только прохладный океан и кондиционеры. Последние то и дело выходили из строя то в холлах и фойе отеля, то в номерах и виллах постояльцев. Что из этого приносило больше проблем администрации сложно сказать — она все равно страдала в обоих случаях: либо физически, либо морально. Гости — один требовательнее другого, и это абсолютно оправдано громким именем курорта и стоимостью, которую они платят за одну ночь даже в самом простеньком номере. О цене тех вилл с бассейном и собственным выходом к океану, которые находятся в более уединенных участках острова, говорить даже не стоит. Эти небольшие домики повидали на своем недолгом веку половину Голливуда, которая в последствии возвращалась на этот тихий курорт еще не раз.         На одном из живописных островов этого воистину райского архипелага в Тихом океане всем происходящим запрявляли несколько менеджеров, которые сменяли друг друга несколько раз в неделю или иногда работали одновременно, особенно в те дни, когда все шло из рук вон плохо. Персонал был обучен и подкован на решение любой проблемы на этом острове на одном из шести языков ООН. Каждый знал минимум по два, кто-то — три, и благодаря этому отель был готов в любой день принять гостя или целую делегацию из любой точки мира. Но бывали и такие дни, когда важные постояльцы, сломанные кондиционеры, плохая погода, заглохшая где-то в океане яхта с гостями, разрывающийся от напряжения трансформатор, проблемы с вайфаем и сбой корпоративной системы, решившие случиться в один день и почти одновременно, заставляли глаза некогда спокойных и миролюбивых администраторов дергаться, а волоски на головах — седеть один за другим.         Но такой день был вчера. Сегодня — просто манна небесная. Еще не вечер, конечно, но со спокойной душой можно заявлять, что утро прошло гладко: ничего не сломалось, не пропало, и никто, прости господи, не умер. Уставшие после вчерашнего хаоса администраторы — француз Марсель, японец Тэкео и турчанка Сенем — благополучно выписали себе выходной, придя к согласию, что сегодня на посту нужно оставить англо-, испано-, и русскоговоряющую Сашу, которая в случае чего если не только решит возникшую проблему, но и профессионально замылит глаза постояльцам, если решение проблемы слегка затянется.          Сначала в комнату входили Сашины яркие серо-голубые глаза с темной органкой, потом — широкая душа почти полного третьего размера, почти всегда заточенная в белую атласную рубашку, и в конце — стройные модельные ноги, которые было трудно скрыть даже за свободными брюками палаццо, которые являлись почти постоянным элементом ее рабочего гардероба. Мужчины тут же забывали про все претензии, с которыми приходили, либо уже не придавали им такого значения, а женщины желали поскорее избежать ее компании, ведь почти любая из них, кроме тех эскортниц, которые приезжают с богатыми дядями, выглядели на ее фоне как старые девы, давно утратившие свою красоту. Самых пробивных из клиентов Саша убеждала в том, что они крайне обеспокоены возникшей проблемой и постараются ее решить в кратчайшие сроки, выписывала в качестве презента бутылку дорогого шампанского, если дела были совсем плохи, а мастера или необходимого сотрудника не было на месте. Дипломатичную Сашу было почти невозможно вывести из себя — то ли из-за спокойного, почти беззаботного темперамента, то ли из-за того, что никакие вредные клиенты не могли испортить ее отношения с любимой работой. Жить в одном из самых дорогих отелей на Бора-Бора взамен на то, чтобы решать вопросы звездных гостей и следить, чтобы работали кондиционеры и вай-фай? Еще и деньги за это получать? Дайте две!         В корпоративной системе она видит, что на эту неделю планируется заезд только одного гостя, а следующий выезд — аж через восемь дней. Высокий сезон, что еще скажешь.         В лобби тихо. Островной "Four Seasons" в целом поражает своей тишиной даже в дневное время: люди летят черт-те куда, в почти центр Тихого океана, на малюсенький, отрешенный клочок земли где-то между Австралией и Южной Америкой, летят настолько уставшие от городской суеты, работы и ежедневных дел, что большую часть времени просто лежат. Лежат на пляже, лежат у себя на виллах, лежат в тени пальм в гамаках, разбросанных по территории отеля, или же сидят в барах, поглощая ледяные коктейли один за другим. Самые социально измученные люди, в большинстве своем артисты и кинозвезды, снимают яхты и сваливают на несколько дней в океан, пока не приведут в порядок голову и не придут в себя окончательно. Тогда и возвращаются на остров и учатся заново разговаривать с людьми и жить в социуме.         Отель оживает по вечерам, когда спадает жара, и в барах начинаются счастливые часы, которые вопреки предрассудкам работают на ура даже в элитных отелях. Три бара-ресторана, разбросанных по острову, просто спасали персонал по вечерам и в их выходные дни, и постояльцев, которые сбегали сюда зимовать или пускались в затяжной отпуск. Но этого все равно было мало. Сейчас только полдень, а Саша уже мечтает, чтобы поскорее наступил следующий день, и тогда она сможет реализовать идею, которую вынашивала несколько месяцев.         Полупрозрачный наушник, тянувшийся из небольшой рации, прикрепленной к заднему карману ее брюк, зашипел.          — Швартуемся. Привезли мистера Булаткина. Последний гость на этой неделе. Я отсыпаться. Вы знаете, где меня найти, но лучше забудьте. Хотя бы до завтра.         — Спасибо, Джерри, — мелодично и с улыбкой протянула Саша английские слова. — Хорошего отдыха!         — Спасибо, крошка.         Она буквально видела, как темнокожий плечистый капитан своего королевского судна улыбается ей идеальным рядом белоснежных зубов, произнося такое бесячее "крошка" и напыщенно подмигивая. Он либо в прошлой жизни был в павлином, либо переродится в него в следующей.          Если судно пришвартовалось, то у Саши есть пару минут, чтобы проверить, все ли готово к встрече гостя. На первый взгляд все хорошо: по камерам видно, как группа персонала с бусами из цветов в руках и подносом с "welcome drink" уже топчется на пирсе. Бедняжки! Как же им, наверное, печет голову — за бортом добрые тридцать пять жары. А если учитывать, что градусник висит в тени, то на солнечной стороне воздух раскаляется до всех сорока. Хоть бы этот мистер Булаткин был порасторопнее и не мучал ее подчиненых, держа их под палящим солнцем.         Саша залипает в экран монитора: с борта белоснежной, бликующей на солнце яхты с брендовой росписью отеля спускается высокий блондин — на голову выше всего персонала. Молодой, это удивляет. Его мгновенно обступают пятеро — парни хватают два его чемодана и одну спортивную сумку и тащат прочь, почти как воры, пока двое других опустошают свои руки, надевая на шею гостя гирлянды из белых цветов. Парень явно растерялся, не зная, за что хвататься первым — за напитки или за бусы, а Саша разочарованно помотала головой. Так не пойдет, нужно менять эти приветствия. Оставлять троих, чтобы двое встречали с напитками и цветочным ожерельем, а другой занимался сумками. Хотя нет, пусть встречает швейцар и персонал с цветами, а велкам-дринк подадим на ресепшене. Зачем пихать гостю сладкий газированный напиток после часовой переправы с главного острова на лодке по иногда отнюдь не спокойному океану? А если его укачало? А если у него аллергия на компоненты? На сладкое? А если у него вообще диабет?          Все менять. Срочно менять. И слава богу на это будет целая неделя. За нее она успеет обратиться к руководству с очередной идеей улучшения всего подряд в этом зазнавшемся от денег курорте. Саша делает пометку в своем блокноте и убирает его в сторону. Вынимает из уха белый наушник с музыкой и отправляет его в кейс заряжаться. Наушники — единственное спасение от мертвецкой тишины в лобби в это время. Коллеги рядом еле держат глаза открытыми, с завистью разглядывая нежащихся на солнышке гостей, и кликая мышкой, создавая видимость бурной деятельности. Саша была бы и рада сделать замечание их безделью, но смысла в этом нет, как нет и задач для персонала. Все слишком спокойно.          Саша оборачивается к зеркалу за своей спиной, приглаживает светлые волосы, собранные в свободный и чуть небрежный пучок, промакивает тонкой салфеткой лицо, фыркая от того, какие пятна на ней остаются. Зачем так жарко? Тональником и так толком не пользуешься, а лоснишься, как масленничный блин даже под кондиционерами.         Саша слышит, как двери лобби прокручиваются и внутрь помещения влетают обрывки разговора на ломанном английском швейцара и достаточно хорошим английском гостя. Новенький швейцар все не может понять, как нужно обращаться со звездными гостями, чтобы добиться от них солидных чаевых, а не помятой бумажки из кармана. С этим гостем напускная любезность тоже не прокатила, он лишь мило улыбнулся швейцару, покидая радиус его обитания, и направился к стойке регистрации, шелестя цветными бусами. Саша натянула приветственную рабочую улыбку, растягивая пухлые губы, сдобренные прозрачным блеском от Диор, и для пущей убедительности обнажила отбеленные зубы. Красота требует жертв, а в случае Саши от нее особенно страдают зубы, которые от природы имеют слабую, гиперчувствительную эмаль, которая в худшие времена реагирует на любую смену температуры в ее рту, а после отбеливания так вообще приносит кучу проблем хозяйке. Но работа не позволяет выглядеть даже на чуточку хуже, чем "идеально", поэтому приходится молча отбеливать зубы у стоматолога раз в несколько месяцев, а в остальное время спасаться отбеливающими полосками. Саша улыбается и чувствует, как слабая зубная эмаль реагирует на холодный воздух, который вылетает из кондиционера в ее лицо, и хочет зажмуриться от боли, но новоприбывший гость уже был в двух шагах от стойки ресепшена. Саша лишь сомкнула губы, сохранив улыбку, и терпела, пока разряды боли стихнут.         — Добрый день, Егор Николаевич, — Саша улыбается тому, как гость на секунду удивленно вскинул брови, услышав русскую речь. — Меня зовут Александра, я — старший менеджер. Мы рады приветствовать Вас в "Four Seasons Resort Bora-Bora" и сделаем все, чтобы Ваш отдых в нашем отеле был незабываемым. Могу я попросить Ваш паспорт?         — Конечно, — парень почти смущенно улыбается, но сохраняет спокойствие, тщательно обдумывая происходящее, и протягивает администратору бордовый паспорт.         Саша привыкла, что гости не успевают здороваться и никогда не отвечают на ее вступительную речь, которую управляющий велит произносить из раза в раз, чтобы поддерживать имидж отеля, и с каждым днем и гостем, которого она встречает, ненавидит эти два предложения все больше и больше. Она повторно растягивает губы в улыбке, обновляя ее, и принимает из рук блондина паспорт, обмениваясь дружелюбными взглядами. Глаза цепляются за татуировки по всему телу парня, которые не присущи обычным гостям в этом месте. Сюда приезжает совсем другой контингент, молодежь здесь бывает редко, чаще всего в компании родителей. Этот островок — совсем не место для тусовок. Это место можно сравнить с рехабом. В целом, если гостей на входе одевать не в цветочные бусы, а в смирительные рубашки — разницы никто не почувствует. Егор Николаевич тоже выглядел достаточно умиротворенно, почти сонно. Как и все, кто летит сюда почти сутки.         — Двенадцать ночей, тринадцать дней, верно? Ваша вилла уже готова к заселению, — Саша кивает сама себе и, отрываясь от монитора, поворачивается к гостю, который, как оказалось, все время смотрел на нее, а не копошился в телефоне, например. Саша на мгновенье затушевалась от яркости его голубых глаз и белоснежных зубов, сверкающих сквозь едва приоткрытые губы, но вовремя взяла себя в руки. — Мой коллега вас проводит до нее, но прежде позвольте вам рассказать об отеле и территории в целом.         Она дожидается одобрительного кивка и кладет между ними электронный планшет со схемой отеля. Берет в руки стилус и начинает рассказ, обводя нужные элементы красным цветом:         — Здесь — мы, в главном здании. Из противоположных дверей лобби, то есть по мою правую руку, ведут три тропинки...         Она подалась вперед, чтобы лучше видеть экран планшета, на котором играли блики от окна. Расстегнутый на верхние пуговицы воротник белой рубашки от такого движения откинулся, обнажив пару миллиметров ключицы. Вслед за ним из пучка выпала кудрявая прядка пшеничных волос, пощекотившая плечо, которую она торопливо заправила за ухо и глянула на Егора, проверяя, что ее внешний вид, к которому у начальства всегда были придирки, не смущал гостя. Но гость, казалось, был более, чем доволен.         Егор еще с порога отметил красоту блондинки на ресепшене. Кукольный нос и пухлые губы составляли изящный модельный профиль, а яркие глаза светили маяками даже с другого конца лобби и даже при свете дня. Ей очень шел белый цвет и слегка расстегнутая рубашка. Жаль, что блондинка. Была бы брюнетка — точно уделил бы ей больше внимания. Хотя... Корни волос и брови слегка темнее длины. Может быть даже на порядок темнее, но он совсем в этом не разбирался. В последнее время совсем растерял все навыки и познания и разучился отличать крашенных от натуральных. Хотелось задать этот вопрос, ведь было совсем наплевать на эту территорию отеля, если будет нужно — он загуглит или спросит еще раз. Просто довезите до кровати и не трогайте сутки. Но администратор с таким воодушевлением и почти гордостью рассказывала об этом отеле, что прерывать ее не хотелось совсем. Звучавший спокойный бархатный  голосок совсем не сходился с его ожиданиями — судя по внешности она должна была быть жуткой писклёй, но низкий голос придавал ей серьезности. Егору подумалось, что бархатный тон прибавляет ей, как красавице—менеджеру такого огромного отеля, особый шарм.         — ... Три бара-ресторана. Также рядом с баром "Jungle" находятся теннисный корт, баскетбольная площадка и спортзал...         Она опиралась локтем о столешницу ресепшена, и из разреза ее рубашки, если хорошо присмотреться и быть повыше ее на полторы головы, была видна ложбинка груди. За высокой стойки ресепшена и почти свободной рубашкой, в общем — невооруженным взглядом, было невозможно определить, что там все так красиво. Егору хотелось улыбнуться, но он сдержался.         — ... Сможете заказать в номер, просто позвонив на ресепшен...         Саша перехватывает взгляд гостя, который направлен совсем не на экран iPad'а, и выравнивается, отлипая от стойки. Когда-нибудь это прекратится.         — Рестораны работают с восьми утра до двух ночи, — более твердо и менее мелодично продолжает она. — Завтра вечером будет первый в истории отеля киновечер на пляже возле бара "Tropicana". Вход свободный, в расписании два фильма — "Пассажиры" с Дженнифер Лоуренс и Крисом Прэттом и "Начало" с ДиКаприо. Можете скачать наше приложение, там будет вся информация. Поставьте подпись здесь, пожалуйста, — Саша протягивает листочек с анкетой.         — Первый в истории отеля? — Булаткин очаровательно и почти восхищенно улыбается Саше, вызывая у той чувство гордости за собственную идею. — Вовремя я приехал. И фильмы крутые выбрали.         — Приходите. В это время в "Тропикане" как раз счастливый час, — Саша расплывалась от похвалы и стеснительно сложила руки за спиной, обнимая себя за предплечья.         — А вы там будете? — он мельком глядит на нее, пока подписывает необходимые документы. Саше по регламенту нужно отвести взгляд, пока клиент заполняет личную информацию, но она совсем забылась — рассматривает татуировки на руке, которая держит ручку. Уже выцветшие чернила и полностью забитый рукав украшают мужское предплечье. Свободная черная майка "Cosmic Cruiser" с большими вырезами под руками и на груди обнажают большие участки его тела, которые тоже татуированы донельзя. Они, наряду с блестящими "Ролексами" на руках и бриллиантовыми серьгами в ушах, завершают его образ рэпера. Правда, цветочные бусы эти нужно снять, конечно. Неужели хоть кто-то интересный решил приехать в их отель, а то все престарелые кинозвезды и лысые бизнесмены со своими компаньоншами, которые им в дочки годятся! Скукотища.          Саша снова ловит на себе взгляд хитрых голубых глаз и не понимает, почему снова терятется. Когда на нее пялятся взрослые мужики — она испытывает только отвращение и стыд, а взгляд молодого рэпера вгоняет ее в краску.         — Конечно буду, — она пожимает плечами и делает вид, что не замечает его флирт. — Как же такое событие без его организатора? Кстати, в приложении также можно голосовать за следующий фильм.         — То есть фильмы, которые будут послезавтра, это уже выбранные постояльцами?         — Нет, — Саша мотнула головой. — Это, скажем так, выбор отеля. Проверяем, какие фильмы больше понравятся. Еще проверим, стоит ли запускать голосование в приложении, может, и дальше сами будем выбирать фильмы. В общем, следите за новостями.         — Выбор отеля? — Егор улыбнулся. — Скорее, ваш собственный?         — Именно.         — Хороший вкус. Фанат ДиКаприо? — рэпер не торопился покидать компанию привлекательной Саши, изучая черты ее лица раз за разом, будто пытаясь запомнить.         Саша довольно кивнула, благодаря гостя за такой интерес к киновечеру, который она выбивала из руководства целый месяц. Согласовать три вечера в неделю, чтобы вытащить из переговорки проектор с полотном, расставить колонки и одолжить у бара кресла-мешки оказалось чем-то из разряда "Миссия невыполнима". Но и Саша не пальцем делана — своего рода Том Круз в таких делах. Сложнее всего было убедить старика француза, что люди любят смотреть фильмы и лежать на пляже, и с удовольствием сделают это вечерком на отдыхе в окружении таких же богатых людей, как они сами. Марсель помог ей с переговорами, адаптируя Сашин американский сленг под французское мышление управляющего, и у Саши закралось подозрение, что коллега для пущей убедительности чуть приукрасил ее изначальные слова и идеи, но она все равно была ему благодарна за помощь. Единственным запретом стали пошлые американские комедии типа "Американского пирога" или "Побег из Вегаса".          — Да, и, честно сказать, следующий киновечер — а я надеюсь он все-таки случится — начнется с "Волка с Уолл-стрит", — она хихикнула.         Егор одобрительно кивнул.         — А чем здесь вообще можно заняться еще?  Я не особо... Не много знаю про Бора-Бора, в общем.         — Если говорить о занятиях в пределах нашего острова, то можно подняться на гору Матаихуа, она всего лишь триста метров в высоту, есть тропа для хайкинга. Также можете обратиться на ресепшен и я забронирую для вас сноркеллинг или дайвинг, это все находится при нашем отеле и включено в стоимость вашего отдыха. У нас на территории, как я уже говорила, — "если ты вообще меня слушал", — есть три бара-ресторана, спортивные площадки, бассейны, широкая и чистая береговая линия. Спортивную экипировку выдают на местах. Ах, да, совсем забыла: еще у нас есть СПА-центр. Бронировать его посещение так же нужно здесь, на ресепшене.         — Это радует. Если у вас все решается через ресепшен, значит, будем часто видеться.         — Обращайтесь, всегда буду рада вам помочь, — отрепетированной улыбкой ответила Саша, молясь, чтобы он поскорее смылся. Низ живота начинало крутить от смущения. Или не смущения? Если она сейчас покраснеет, это будет фиаско. — Мой коллега уже ждет вас, — она указала рукой в сторону стеклянных дверей, за которыми стоял белый брендированный гольф-кар в ожидании мистера Булаткина. — Приятного отдыха!         Егор благодарно кивает, почти кланяется любезной Саше, и удаляется к своему транспорту, в багажник которого уже уложены его красные чемоданы от "Supreme". Потирает уставшие глаза, которые слепят яркое солнце и белоснежный песок под ногами, вспоминает, что зачем-то положил солнцезащитные очки в чемодан. Тихо ругается на великом и могучем и усаживается в мягкое сиденье смешной машинки, которая везет его по узким дорожкам между высокими пальмами. Его вилла показывается на горизонте самой последней — она находится в тупике, в самом конце живописной дорожки. Белая вилла с крышей, выполненной под соломенную и огражденная глухим каменным забором белого цвета, вокруг — зелень: пальмы, цветы, размашистые кусты тропических... что это? Как пальма, но маленькая, и только куст из ее листьев. Без понятия, одним словом — зелень. Красиво и тихо. И в голове наконец тихо. Телефон не выводил из авиарежима еще с самой Москвы, хотя летел почти двадцать часов с пересадкой в Дубае. Надо бы написать родителям, что жив и здоров, и что он совсем не сойдет с ума в одиночестве посреди Тихого океана. Когда-нибудь они поймут, что он скорее сойдет с ума в окружении людей, чем без них, и перестанут так о нем беспокоиться.         Услужливый паренек-водитель останавливает машину возле крыльца Егора и выпрыгивает из нее, скорее хватаясь за чемоданы, чтобы гостю не дай бог не показалось, что он должен таскать их самостоятельно. Егор неспешно входит в виллу, открывая ее черным пластиковым ключем-картой. В вилле мгновенно загорается свет и раздается шум кондиционера. Как только гольф-кар покидает территорию его дома на эти тринадцать дней, Егор падает на чистую накрахмаленную постель и засыпает прежде, чем успевает это понять.         Обед наступает незаметно, и Саша, попросив коллегу подменить ее, уходит в комнату для персонала. Светлая комната скрывалась за табличкой "Комната для персонала" в задней части ресторана "Коуст". Там коротали рабочие будни вечно уставшие официанты, а также обедали старшие и средние менеджеры. Саша поприветствовала двух ребят, отдыхающих между спринтами от стола к столу, а больше в их столовой никого и не было. Саша подошла к тележке, на которой уже стоял готовый обед, разложенный по контейнерам, взяла свой и прихватила еще тарелку с фруктами и йогурт. Села на любимое место возле большого окна и разглядывала измученные жарой, уже почти пожелтевшие стволы пальм, пока остывал ее обед. Нужно будет дать задание садовникам, чтобы усилили полив... И почему это приходит в голову только ей? Куда смотрят другие администраторы?         — Привет, Алекса.         Саша вздрагивает от неожиданности — настолько сильно унесло ее в раздумья, что даже не услышала, как к ней присоединился Марсель. Высокий брюнет опустился на стул рядом с ней, принимаясь за обед сразу же. Из-за заслуженного выходного он, в отличие от пашущей сегодня Саши, был одет в легкий льняной костюм, состоящий из шорт и свободной рубашки грязно-серого цвета. Ничем не отличался от постояльцев отеля.          — Привет, Марсель. Как выходной?         Наполовину француз, наполовину грек, с носом эталона мужчины в античной живописи — длинным, острым и с аккуратной горбинкой, с харизматичной улыбкой и яркими черными глазами, Марсель был центром внимания всех женщин на этом курорте. К нему не была равнодушна ни одна девичья душа, которая только была на этом острове — и сотрудницы, и отдыхающие. То же самое можно было и сказать про мужчин, но только про тех, кто и в обычной жизни предпочитал красивых молодых мальчишек любой особи женского пола. И это был крест Марселя, который он нес изо дня в день, и терпел шутки со стороны коллег.         — Трудно не видеть тебя рядом, — он улыбнулся.         Марсель по какой-то причине решил, что, раз они с Сашей — два самых красивых человека на этом острове, они просто обязаны быть вместе. Саше его логика была не понятна. Она демонстративно закатила глаза.         — Марс, отстань, ради бога. Не порть аппетит.         — У тебя завтра выходной, — парень игнорирует ее просьбу. — И у меня завтра выходной. Давай возьмем яхту и смотаемся на соседний остров? Ладно, не яхту, а катер? Как тебе? Я за рулем?         — Нет, нет, и... пожалуй, нет.         Саша не отрывается от риса с овощами, отменно приготовленного любимым шефом.          — Алекса, ты играешь в "Холодное сердце", или что?         — "Снежная королева" это называется, а "Холодное сердце" совсем про другое мультик. И нет, я не играю, я действительно не хочу идти ни на какое свидание. Ни на какое, Марсель, понимаешь? К тому же любые свидания в отеле с участием кого-то из персонала запрещены, и ты об этом знаешь.         — Может, я просто не тот, ради кого ты готова нарушить правила? — он замолкает. — Я вот ради тебя готов.         — Готов лишиться работы? Дурость. Я того не стою, уж поверь мне, — Саша усмехается. — Я не знаю, как тебе еще сказать, чтобы ты успокоился.         — Я тебе не верю, Алекса. Разве тебе не хочется человеческого тепла, любви, секса в конце концов? — коллега коснулся ее плеча кончиками пальцев. — Ты здесь уже полгода, неужели не скучаешь по радостям "Большой Земли"?         — Я не сплю по фану, Марс. Хватит лезть мне в душу, доедай свою еду и уходи, ради бога. Или лучше я уйду. Если еще раз ко мне подойдешь с этим вопросом — а я доходчиво и не раз объясняла, что этого делать не нужно, — я напишу на тебя жалобу, понятно? — Саша поднялась из-за стола, хватая с собой только начатый обед, недовольная тем, что не удалось поесть в спокойной обстановке.         — Значит, я в любом случае буду уволен, — парень пожимает плечами. — Может, все-таки подумаешь?         — Иди в пень, — бурчит Саша, обходя преградившего проход парня.         — Что это значит? — француз пожимает плечами. — Я еще не выучил русский.         — Отдыхай, Марс.         Марсель смотрит вслед удаляющейся Саше и только отмечает, что бежевые отменно сидят на ее круглых натренированных ягодицах и бедрах.    

***

 

        Егор распахивает глаза, когда понимает, что сердце неистово колотится, почти раскачивая грудную клетку из стороны в сторону. Пульс стучит в ушах, на лбу проступает пот. Отчего-то дико страшно. Вокруг темнота, но не может же он так бояться отсутствия света? Уже не маленький ведь. Сколько он проспал?         Он трясущейся рукой нащупывает первый попавшийся выключатель, абсолютно не понимая, за что он отвечает. Загорается свет над кроватью и подсветка пола. Глаза с трудом фокусируются. В номере пусто. Тихо и пусто. Только средце колотится на полную громкость. Кажется, его даже на улице слышно.         Егор тянется к телефону, который, на его счастье, стоит на ближней к нему тумбочке. В пару гудков в динамике раздается уже знакомый голос, произносящий на английском языке: "Добрый вечер, ресепшен. Чем могу помочь?".         — Александра?         — Да, слушаю вас. Егор Николаевич, верно?         — Да. Саш, слушайте, а... у вас есть врач на острове?         Он уже корил себя за этот вопрос. Опять не выдержал этой панички, опять не справился сам, снова пошел за помощью. На том конце провода Саша проигнорировала то, как Егор резко сократил имя, которым она представилась изначально. Не "куколка" и "крошка", как ее любят звать богатые старикашки, которые в принципе не стараются запомнить ее имя, и на том большое спасибо. В принципе, остался с ней на "Вы", поэтому, может, все не так плохо. Судя по голосу он явно нервничает, времени докапываться до обращений нет.          — Да, у нас есть пункт первой помощи. У вас что-то случилось? Вам нужен врач? Я вызову вам в номер...         Егор молчал. Не знал. Нужен ли действительно?          — Нет, нет... Нет, — он устало выдохнул и потер глаза ладонью. — Просто узнаю. Спасибо большое.         — С вами все в порядке? Вы уверены?         — Да, да. Спасибо, — он резко, будто обожженый, бросил трубку на место, и та звонко щелкнула, приземляясь в нужное место.         Блядство. Даже улетев на край земли, он не может избавиться от страха и паники. Еще и умудрился в певрвый же вечер, в первые несколько часов после приезда, попросить врача. И когда ты успел стать таким слабым? Где те времена, когда ты месяцами колесил в турах и спал по два-три часа в день, шлифуя свое состояние алкоголем и травкой? А после концертов еще находил время и силы на девчонок. Где была твоя голова, когда ты несколько лет подряд отказывался от квалифицированной помощи, что довел себя до состояния изнеможения?         Хочется есть, а сил нет. Либо это взаимосвязано, либо его менталка добралась до физического состояния.         Егор тянется за телефоном, когда сила толчков сердца слегка успокаивается и перечитывает сообщение от психотерапевта со схемой приема таблеток. Кажется, самое время начать. Две утром, одну вечером. Ладно, выпьет с утра. Обязательно. Сейчас хотя бы на ужин сходить.